Там, где живет истина (ЛП)

Дверь открылась, и в комнату вошел сержант. Выражение его лица было мрачным. Сердце Рида сжалось.
— Только не говори...
— Еще одна жертва, — сказал он, кивнув. — Но этот еще жив.
Три детектива быстро переглянулись между собой.
— Он говорит? — спросил Рэнсом.
Сержант покачал головой.
— Врачи говорят, что все плохо. Парень упал с крыши здания, где располагаются офисы по условно-досрочному освобождению. — Рид вздрогнул, представив себе высокое здание из серого камня на Бродвей-стрит.
  
— Господи всемогущий, — пробормотал он себе под нос. Еще одна жертва? — У него такое же клеймо?
— Ага, — сказал сержант, указывая на фото клейма, прикрепленного к доске. — Вот такое.
— Какая больница?
— Медицинский центр Калифорнийского университета.
— Есть документы?
— Нет, но у парня в кармане было имя офицера по условно-досрочному освобождению в этом здании, так что офицеры, первыми прибывшие на место происшествия, направились к нему, когда я получил звонок.
Рид и Рэнсом начали собирать свои вещи.
— Я начну с этого, — сказала Дженнифер, поднимая блокнот с записями, которые в нем сделала. — Сообщайте мне обо всем.
— Ты тоже, — сказал Рэнсом направился к двери, и Рид мысленно помолился, чтобы этот парень, кем бы он ни был, выкарабкался и помог им поймать этого ублюдка.
  
ГЛАВА 30
 
Каблуки Лизы стучали по кафельному полу, когда она быстро шла к столу медсестер. Прямо перед тем, как она дошла до него, дверь с другой стороны открылась. Ее сердце подпрыгнуло.
— Рид, — сказала она, направляясь к нему, когда он переступил порог. — Что происходит?
Когда он позвонил ей полчаса назад, то сказал только, что она должна встретиться с ним в больнице Калифорнийского университета, и что он расскажет ей больше, когда она приедет. Лиза не могла знать, что происходит, но чувствовала, что ничего хорошего.
Рид нежно взял ее за руку и повел по коридору в ту сторону, откуда она пришла. Когда оказались в нескольких футах от поста медсестер, он остановился, глядя ей в глаза. Нахмурил лоб, оглядывая коридор, а затем снова перевел взгляд на нее.
— Некоторое время назад нам позвонили по поводу еще одной жертвы. Кто-то, по-видимому, спрыгнул или был сброшен с крыши здания в центре города.
О, боже. 
— Как и другие жертвы в новостях, — выдохнула она, моргая на него.
— Да, как другие жертвы. На всех жертвах есть... клеймо. Это еще не обнародовано, но на сегодняшней жертве есть такая же метка. Лиза, это твой брат.
На секунду ее мир перевернулся, и она попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.
— Я не... Я не понимаю. Джулиан? Нет, я же видела Джулиана. Он был... на земле, которая...
— У него был офицер по условно-досрочному освобождению — Андерсон. Он мне еще не перезвонил. Я знаю, что он жил на земле твоей семьи, но мы выяснили, что он указал твой адрес здесь, в Цинциннати. Может, он не знал, куда поедет, когда только вышел. Я не уверен. Но сегодня он отправился в Управление по условно-досрочному освобождению в центре города, чтобы встретиться с Андерсоном. Очевидно, кто-то помешал ему, каким-то образом заставил подняться на крышу, заклеймил его и либо заставил спрыгнуть, либо толкнул. Лиза, мы понятия не имеем, как он вписывается во все это.
Что? 
— Он мертв?
— Жив, но я встречался с его врачом до твоего приезда, и у него нет мозговой активности. Он не восстановится. — Рид так внимательно наблюдал за ней, словно пытаясь уловить малейшее изменение в ее выражении лица, которое могло бы подсказать ему, как она к этому относится.
— Ясно. Хорошо. — По правде говоря, она не знала, что чувствует. Шок — да. Испуг — определенно. Но кроме этих двух эмоций, в основном она чувствовала себя оцепеневшей. Но было ощущение, что под поверхностью бурлят другие, более сложные чувства, о которых она не хотела думать в данный момент.
Девушка втянула воздух, подавляя их. На данный момент.
— Могу я... увидеть его?
— Да. Конечно. Он на аппарате искусственной вентиляции легких. Сейчас он дышит. Я не хочу тебя торопить, но тебе нужно принять решение.
Решение. Она облизнула губы и кивнула. На мгновение Рид замолчал, на его лице снова появилось мрачное выражение, а затем он снова повел ее по коридору, пока они не дошли до больничной палаты. Парень придержал для нее дверь и, когда она переступила порог, начал поворачиваться к коридору.
— Подожди, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты пойдешь со мной? Я имею в виду, если у тебя нет работы. Если я не отвлекаю тебя от чего-то другого?
— Конечно, пойду.
Рид последовал за ней в палату и встал у нее за спиной, когда она медленно подошла к кровати, на которой лежал ее брат: голова и половина лица обмотаны марлей, от тела отходят трубки, рядом методично пищал аппарат. Он выглядел маленьким, меньше, чем в тот момент, когда она разговаривала с ним на их семейной земле пару дней назад. Маленьким и... беспомощным. Лиза почувствовала, как что-то расширяется в ее груди, заполняя, мешая ей дышать. Девушка прошла вперед и села на стул рядом с ним. Она смотрела на своего брата, уже не монстра из ее кошмаров, а человека из плоти и крови, запертого в сломанном теле, точно так же, как она теперь поняла, он оказался в ловушке внутри сломанного разума. Она вспомнила, как в детстве обращалась к нему за помощью, и каждый раз он отворачивался или смотрел сквозь нее. Это было больно.
Но... теперь она знала, что травма заставила Джулиана замкнуться в себе. Она тоже ходила на цыпочках по темным коридорам; знала очарование этого внутреннего убежища. Но даже в самом глубоком отчаянии она подозревала, что если заберется слишком далеко внутрь, то никогда не найдет дорогу назад. А если и найдет, то не вся. Какая-то ее часть навсегда останется там, в безопасности.
Смотря на своего сломанного брата, Лиза чувствовала лишь грусть. Задавалась вопросом, кем бы он стал, если бы не родился в аду?
Девушка повернула голову в сторону, обращаясь к Риду.
— Они уверены? — спросила она. — Что он не поправится?
Его голос раздался у нее за спиной.
— Уверены.
Она повернулась к Джулиану и потянулась, взяв его ослабевшую руку в свою, под ногтями была кровь. И Лиза подумала, что это должно быть его собственная. Внутренние повреждения его тела должны быть очень сильными.
— Его органы...
Рид сделал паузу.
— Да. Не все. Повреждения значительные, — сказал он, запинаясь, словно подбирая слова. — Но да.
«Сердце?» — мысленно задавалась она вопросом, поднимая взгляд к машине, которая мерно пищала рядом с ним. Может быть, кто-то другой мог бы использовать этот орган так, как никогда не использовал ее брат.
Лиза сжала его руку. Она никогда раньше не держала Джулиана за руку, даже когда они были молоды. Ее охватила грусть — по мальчику, которым он никогда не был, по мужчине, которым так и не стал. О брате, которым он не умел быть. И все же что-то внутри него отчаянно хотело освободить ее и Мэди от насилия. Ото зла. В человеке, лежащем перед ней, было что-то хорошее. Искаженное, но оно было.
Ты уже достаточно настрадался.
— Ты будешь свободным, Джулиан, — прошептала она. Свободным. То, чего ее брат никогда не испытывал, ни одного дня в своей жизни. — Упокойся с миром, — сказала Лиза твердым голосом.
Она положила его руку обратно на белую простыню, затем встала и вместе с Ридом вышла из комнаты.
  
**********
— Вот, пожалуйста, — сказал Рид, и Лиза повернула голову, когда он вошел в комнату с бокалом вина.
Девушка взяла у него бокал и поднесла его к носу, вдыхая аромат красного вина с терпким оттенком вишни.