После развода. Преданная любовь (СИ)

Я дал ей список обязательных гостей, а главное — карту с неограниченным лимитом. Вот и пускай развлекается. И в наши отношения с сыном не лезет.
— И чтобы я больше не слышал этого “заюш”! — полоснул взглядом, под которым Ксения съёжилась. Молча кивнула и легла на свою половину кровати спиной ко мне. Свернулась под одеялом калачиком.
Слушал в темноте обиженное сопение Ксении и скрипел зубами. Злился и сам не знал на кого. Вернее, знал. Надежда!
  
Увидел её на выпускном сына и охренел. Думал, что отпустило давно. Но нет. Красивая, что пиздец! И такая же недоступная и холодная. Отстранённая, равнодушная. Непробиваемая, твою мать!
А меня пёрло, как старого наркомана. Мне эмоции её нужны были. Хоть какие-то. Ненависть, любовь, обида. Хоть что-нибудь. Но Надя, как настоящая Снежная королева, была холодна и неприступна. Бровь насмешливо выгибала, и на мои слова только усмехалась, как ледяной водой окатывала.
Равнодушие её задело так, что в кишках пекло, и мозг отказывался адекватно реагировать на ситуацию.
— Жень… прости меня. — протяжно всхлипнула Ксения. — Прости, пожалуйста. Я больше никогда…
— Что никогда? — недовольно пробурчал я и повернул голову в сторону, лежащей на другом краю кровати Ксении.
Ксюха дёрнулась и, повернувшись, потянулась ко мне.
— Я слова больше не скажу, Жень. — тихонько заскулила Ксения, прижимаясь ко мне. — Я люблю тебя, Жень. Я всё сделаю, как ты скажешь. Только не сердись на меня. Не прогоняй.
— Иди сюда. — с тяжёлым вздохом подтянул к себе тёплое, податливое тело. — Кончай реветь. Ненавижу бабские истерики.
Ксения закивала молчаливым болванчиком и принялась целовать мою грудь.
— Давай-ка успокой меня и сама успокойся. — надавил на её плечо. — Займись своей прямой и почётной обязанностью будущей госпожи Раевской.
  
Глава 36
 
Надя
— Ты же слышала, что успех выздоровления на пятьдесят процентов зависит от настроя больного? От его установок на победу над недугом. — сурово отчитывал меня Эмиль. — И только остальные пятьдесят от медицины.
— Эмиль. — укоризненно качнула я головой. — Оставь эти уговоры для других. Я не собираюсь сдаваться.
— Вот и хорошо, Надя. Вот и прекрасно. — оживился, смотрящий до этого на меня строго Эмиль. — Сейчас мы снимем капельницу, ты соберёшься, переоденешься, и мы с тобой поедем гулять и ужинать в городе. Ты какую кухню предпочитаешь? Итальянскую, азиатскую или, может, грузинскую? Я знаю прекрасное место, где готовят вкуснейшие хинкали. Такие сочные ммм…
Эмиль сложил пальцы в щепотку, поднёс их к губам и так сочно причмокнул, что у меня, несмотря на вечную тошноту и дурноту, голодная слюна во рту собралась.
— В ресторан? — я удивлённо распахнула глаза. — Хинкали?
— Значит, в грузинский. — сделал вывод Эмиль и довольно улыбнулся. — Не пожалеешь точно!
— Я жутко выгляжу. — запаниковала я.
Эмиль предлагал мне быстро собраться для похода в ресторан? У меня с собой был минимум косметики. У меня кроме пижам и халатов, которые мне привезла Полинка, было только платье, в котором я сюда приехала. За десять дней в клинике я превратилась в облезлое чудовище. Волосы, или то, что он них осталось, свалялись в казахскую кошму, и никакой душ, никакой шампунь не помогал. В зеркале вместо прежней себя я видела бледную поганку. Тощую, зелёную, с огромными синяками под глазами.
— Ты прекрасно выглядишь, Надя. — не согласился Эмиль, аккуратно и быстро вытаскивая иглу капельницы из моей вены. — И свежий воздух пойдёт тебе на пользу.
— Издеваешься? — обиделась я.
Хуже, чем сейчас, я выглядела, наверное, только в день, когда застала бывшего мужа на его любовнице. В тот день я думала, что умру.
— Ни капли. Ты самая красивая из всех женщин, которых я встречал на сплавах. — хохотнул Эмиль и согнул мою руку в локте. — Подержи так минут десять, потом можешь переодеваться. Я зайду за тобой через полчаса.
— Я не могу. — растерянно смотрела вслед выходящему из моей палаты Эмилю.
— Слышать ничего не хочу. — обернулся и осуждающе посмотрел на меня. — У тебя полчаса, Надя.
Едва за Эмилем закрылась дверь, я сползла с кровати и поплелась в туалетную комнату, которая была в моей палате. К зеркалу, из которого последние дни на меня смотрело бледное и лохматое Кентервильское привидение.
Идея с прогулкой мне понравилась. Я страшно хотела уже выбраться в город, на улицах которого кипела жизнь. Тишина палаты и неспешный ритм больничного режима, наводили тоску. А тягучие, бессонные ночи были наполнены лишними, тяжёлыми мыслями.
Мне совершенно точно требовалось развеяться. Увидеть, что за стенами клиники продолжается жизнь. Хоть немного вдохнуть её в себя. Но идти в таком жалком виде в ресторан? Пожалуй, просто прогулки будет достаточно.
Приняла прохладный душ, быстро высушила феном волосы, с трудом сообразив на голове подобие укладки, замазала консилером синяки под глазами.
Вошедший в палату Эмиль, застал меня сидящей на кровати. Немного растерянной и нервно мнущей ремешок сумочки.
— Всё хорошо, Надя. — уверенно глядя в глаза, протянул мне руку. — Выглядишь замечательно.
Я неверяще поморщилась, но спорить не стала. Смысл? Лучше воспользоваться предложением и погулять в своё удовольствие.
— Предлагаю для начала выпить хороший кофе. — Эмиль открыл для меня дверцу автомобиля и помог сесть в салон. — Любишь муссовые пирожные, Надь? Здесь рядом есть отличное кафе. Потом поедем в парк на Яузу, немного погуляем. А после, когда нагуляешь аппетит — поедим хинкали в ресторанчике.
С аппетитом у меня было совсем плохо. Я буквально силком запихивала в себя еду, но старалась съедать всё, что приносили медсестры в палату. Мне нужны были силы. А вот хинкали захотелось так, что скулы сводило.
— Ты часто бываешь в Москве? — выруливая с больничной парковки, поинтересовался Эмиль.
— Сейчас нечасто. — я с каким-то детским азартом рассматривала замелькавшие за окном виды. Жадно, с болезненным интересом, словно за десять дней, показавшиеся мне бесконечными, что-то могло кардинально измениться в мире. — Но был период, когда я жила в Москве. Правда, недолго.
— Училась? — бросил на меня мимолётный взгляд Эмиль.
— Замужем была. — усмехнулась я. — А когда развелась — вернулась домой в Рязань.
— Давно развелась? — покосился на меня Эмиль.
— Пять лет. — коротко кивнула, глядя перед собой.
— Не сошлись характерами? — ухмыльнулся Эмиль.
— Вроде того. — не стала вдаваться в подробности своего развода.
— А вот и кафе, про которое я тебе говорил. — перевёл разговор Эмиль, поняв, что делится личным, я не готова.
Перестроился в правый, крайний ряд, свернул в узкий переулок и уверенным манёвром втиснулся в крошечное пространство между стоящими у обочины машинами.
— Ловко ты. — искренне восхитилась я. — Настоящий ас!
— Я, можно сказать, с детства за рулём. — спокойно воспринял мой комплимент Эмиль. — У деда ещё государственная “Волга” была, меня его водитель дядя Миша к себе на колени сажал, когда на даче летом жили. Так и ездили по посёлку.
— А кем был твой дед?
— Академиком. — с ностальгией вздохнул Эмиль и вышел из машины. Обежал её и открыл для меня дверь.
— В области медицины? — любопытной кошкой сунула свой нос в семейную историю Майеров.
— Да. — Эмиль галантно помог мне выйти из машины. — У нас семейная династия врачей и учёных.
— И ты тоже в академики планируешь? — притормозила я и заглянула Эмилю в лицо.
— Возможно. — задумчиво усмехнулся Эмиль.
Мелодично пропела над дверью Музыка ветра, и нос наполнил приятный запах кофе и выпечки.
  
— Ты какой кофе любишь? — Эмиль, приобняв меня за талию, увлёк к столику у окна.
— Некрепкий. — прикрыла глаза, наслаждаясь запахами кафе.
— Из сладенького и вкусного советую грушевый раф. — порекомендовал Эмиль, и я согласно кивнула. Люблю грушевый раф. Эмиль точно угадал.