Скай. Дело первое (СИ)
Пит оказался парнем хозяйственным: вскоре все масляные светильники были заправлены, печка весело потрескивала, в котелке булькала колодезная вода, а лошадка, привязанная к столбику под окном, бодро шуршала охапкой соломы. Еще одну охапку кучер принес в домик и кинул в угол до поры.
— Постелю себе вот тут, у печки. Хорошо-о-о!
Скай вытянулся на тюфяке и жевал очередной кусок колбасы.
— У тебя ключи от особняка с собой? — поинтересовался он.
— Конечно! Вдруг на этот раз откроется?
— Завтра, как рассветет, оставь мне ключи и иди к экипажу, ищи жердь или что там для ремонта нужно. А я пойду на двери смотреть. Если быстро справлюсь, пойду к тебе, чинить эту колымагу вдвоём сподручнее будет. Если не приду к полудню, возвращайся. Значит, не управился ещё. У нас еды сколько осталось?
— Пара колбас, каравай, яиц вареных пять штучек. Еще сухари у меня есть, на всякий случай.
— Маловато!
— Да уж, — согласился кучер, уже заметивший непомерный аппетит волшебника. — А может, я тогда с утра не к повозке, а на рыбалку? И поближе буду, позвать можно, если понадоблюсь, и еды раздобуду?
— Давай! Если будет еда, вода и тепло, то спешить незачем. Разберемся тут не торопясь, потом починим экипаж — и в город!
Кажется, предстоящая рыбалка наполнила и без того жизнерадостного Пита блаженством. С другой стороны, подумал Скай, а чего ему грустить? Вместо тряски на козлах и ухода за конями или чем там еще кучер в богатом имении занимается, — свежий воздух, озеро, рыбалка, да еще и приключение, будет о чем девкам рассказать. Особенно если приврать. Потому что, если у Ская завтра всё пройдет по плану, то рассказывать будет особо нечего. Ну постоял волшебник, посмотрел на дом сурово — дверь и открылась. А всё самое интересное обычным взором и не увидишь. Охранные чары — они даже и от волшебника припрятаны, не сразу разглядишь. Что и правильно: какой с них иначе был бы толк?
* * *Ник не сразу понял, что очнулся. Внутри, в небытии, было темно, снаружи тоже царила непроглядная темень. Но там, в небытии, не было боли и холода. А здесь они были. Был ледянящий каменный пол, боль во всём теле, особенно сильная на спине. Вырезанные на коже знаки просто огнем горели. Ещё был голод. Чудовищный, нечеловеческий голод, терзающий не только живот, но и каждую мышцу, каждую кость, самое сердце. Как будто одержавший его дух вытянул из тела что-то очень нужное. И теперь пустота требовала, чтобы её заполнили.
Мысль о духе пробудила в нем злость. Остаться здесь и сдохнуть — значит, снова проиграть, поддаться поганой твари. Ник попробовал пошевелиться и с удивлением понял, что может. Тело полнилось болью от каждого движения, но всё же подчинялось. Ник поднялся на четвереньки и медленно пополз по каменному полу. Найти стену. Потом дверь. Только бы она не оказалась заперта!
Ник смутно помнил, как проклятый дух, из-за которого он оказался здесь, покинул его тело и вошел в другого. Этого другого здесь нет, а значит, есть надежда, что выходя отсюда он не запер дверь. Выбраться. Найти еду. Больше сейчас ничего не важно.
Глава 4
Выспаться как следует не удалось. То со ржанием и хрипом вскидывалась лошадь, видимо, не привыкшая ночевать вне уютной конюшни. То на озере пронзительно вопила какая-то птица. То издали, из леса, доносился тоскливый волчий вой. И сколько ни говори себе, что звери осенней порой сытые, да и далеко, а всё равно спится под такой аккомпанемент плохо. Пит, впрочем, знай себе похрапывал и просыпался только на особенно душераздирающие лошадиные хрипы. Бранился тихонько и переворачивался на другой бок.
Лошадь, к удивлению Ская, до утра дожила в полном здравии. Когда помятый волшебник на рассвете вышел из домика освежиться, она потянулась к нему чутким носом, выпрашивая лакомство. Сухарь у Ская в кармане действительно был, но делиться с виновницей своего недосыпа парень не собирался. И даже мстительно показал кобыле кукиш. Лошадка фыркнула и вернулась к жухлой травке.
Пит показал волшебнику колодец — вдруг понадобится вода, и объяснил, где именно на них с секретарем упала «страхолюдина».
— Вон та зараза! Её отсюда видно!
Гаргулья восседала на краю крыши с самым невозмутимым видом и созерцала озерную гладь. Было совсем не похоже, что она недавно упала кому-то на ногу, рассыпалась на куски, а потом снова вернулась на место.
— Только смотрит опять на озеро. А когда я Донни уносил, она нам вслед пялилась.
— А может, это другая? — уточнил Скай. — Вон те, над фасадом, на подъездную дорогу смотрят.
— Да нет же, точно эта. Над третьим с той стороны окном! Да сами увидите, там ставень треснутый, потому мы его и взялись доламывать.
Скай пристально посмотрел на гаргулий, но нитей магической силы не увидел. Впрочем, с такого расстояния их можно и не разглядеть. Нужно подойти ближе.
— Ну, так я пойду? — переспросил Пит.
— Да, конечно, иди!
Помощи от обычного парня в волшебном деле немного. А вот пострадать по случайности вполне может. Так что пусть пока развлекается. А уж если и правда поймает чего — вообще славно!
Распрощавшись с Питом и пообещав «ежели что — орать во всю глотку», Скай отправился в обход особняка. Сначала стоило присмотреться с расстояния. Да заодно проверить склеп, где нашел свой последний приют чудаковатый хозяин имения. Все-таки поведение лошади ночью не показалось Скаю нормальным. И лучше быть уверенным, что в самый разгар работы тебе не вцепится в зад какая-нибудь мелкая нежить. Крупной нежити здесь Скай не опасался — упыря или вурдалака не почуять он бы не смог. Да и от лошади к утру только копыта бы остались. А раз лошадка цела, значит, никого крупнее могильного духа можно не ожидать.
Парк уже давно пребывал в запустении и зарос крапивой, полынью и какими-то здоровенными растениями с желтыми цветами на макушках. Издали они походили на маленькие подсолнухи, но, к разочарованию Ская, никаких семечек в серединке не имели. Потом он вспомнил, что похожие цветы уже видел в детстве. Их называли земляной грушей, хотя на вкус их узловатые клубни ничего общего с грушей не имели. Скорее уж были похожи на картошку или репу.
Скай потянул один из кустов, но тот сидел в земле крепко и не поддался. Тратить силы на заклятье усиления волшебник не захотел, постановив вечером добраться до упрямого куста с лопатой.
Склеп нашелся в северной части изрядно заросшего парка. На оставленной Питом связке отыскался ключ от него. Замок был огромный и ржавый, но открылся легко: его ведь открывали совсем недавно, когда хоронили господина. Поэтому и пыли на ступенях не так уж много.
В склепе было сыро, затхло и тихо, как… Как в склепе. Никто не скребся в гробах, не бряцал цепями и не умолял доброго путника выпустить застрявшего тут бедолагу на волю. Воистину, мертвая тишина.
Скай на всякий случай прошелся по склепу, поводил рукой над каменными плитами надгробий. Все было в образцовом порядке.
В парке тоже было спокойно. Тишина и пустота. Даже обычных для таких пустынных заросших парков лесных духов не нашлось. Странновато, но не слишком подозрительно. Если кто-то ставил охранные чары на особняк, наверное, не поленился и порядок вокруг навести. Тоже правильно. Скай успел повидать богатые дома, где на сокровищницах и кладовых стояла крепкая охранная магия, зато спальни просто кишели жизнесосами всех мастей.
Даже оранжерея — большое стеклянное сооружение, похожее на птичью клетку — была пуста и безобидна. Хотя такое обилие стекол, поставленных друг напротив друга, почти всегда становится прибежищем пакостных созданий, от мелких зеркальных бесят до жуткого Пожирателя теней. Но тут даже завалящего светляка-обманщика не нашлось. Значит, очищающий обряд был совсем недавно: эта мелочь уже через пару месяцев снова заводится.
За оранжереей нашлась пара старых яблонь. Плодов на них было немного и по большей части на вершинах, но три красных круглых яблока Скай отыскал. Яблоки были сладкие, чуть с кислинкой. Под деревьями в траве виднелись еще несколько, но волшебник не разрешил себе отвлекаться.