Скай. Дело первое (СИ)
А вот Пит сидел как на углях. Вертелся, оборачивался на каждый шорох, будто ожидая, что одержимый выскочит на них из-за ближайшей кочки.
— Вряд ли он сейчас вернется! — не прекращая жевать, успокоил кучера волшебник. — Он тоже наверняка преизрядно устал.
— Тем более самое время его ловить! — решительно заявил Пит. — А то отдохнет, войдет в силу и снова будет нам фокусы показывать.
Никуда идти и никого ловить Скаю не хотелось совершенно. Но правоту товарища он понимал. Дать одержимому уйти и потом жить в постоянном ожидании атаки — несусветная глупость. Волшебник с тихим вздохом поднялся.
— Пошли! Надеюсь, далеко он не убежал.
* * *Ник бежал, пока мог и еще немножко. Сам он упал бы еще полмили назад, но дух безжалостно гнал его дальше. Сам он и нападать на рыбака не стал бы. Мало ли, какие злые мысли посещали его от злости и отчаяния! Теперь, когда он выбрался из ловушки, разве не лучше было бы идти прочь, в город, к людям, теплу, еде? О возвращении домой Ник не думал — воспоминания о доме будто стерлись из его памяти. И думать об этом было трудно и муторно. Но о том, что где-то есть город и там, в городе, ему было лучше, чем здесь, он помнил ясно. Почему бы не вернуться в город? Но у духа были свои планы. И первым пунктом в этих планах стояло убийство.
Сопротивляться духу Ник уже не пробовал. Он помнил, что когда противишься, тебя просто задвигают куда-то в дальний угол твоего же собственного сознания. Будто подсматриваешь в замочную скважину за тем, что делает твоё тело, подчиняясь чужой воле. А если слушаться — тебе хотя бы не закрывают нормальный вид. Видеть — само по себе наслаждение после почти небытия на задворках собственной головы.
Но сейчас ему пришлось расплачиваться за зрелища: когда ты в сознании, ощущения тоже в полной мере достаются тебе. А остановиться, когда выносить боль уже становится невозможно, не позволяет новый хозяин. Приходится бежать, несмотря на режущую боль в груди, ногах и голове, бежать, даже когда перед глазами уже темнота, бежать, пока тело просто не откажется выполнять приказы.
И после этого не остаться бездумно лежать, а перекатиться под нависающие колючие ветки и затаиться там.
* * *Снова использовать Особый взгляд было не то, чтобы невозможно, но невыносимо. Головная боль от прошлого раза и так не прошла даже после еды, просто стала терпимой. К счастью, одержимый ломился сквозь кусты так неаккуратно, что его след был виден невооруженным глазом.
Пит бежал впереди, сжимая топор в правой руке, а поводья в левой. Лошадь решили не оставлять без присмотра: вдруг хитрый злодей сделал круг, уводя их с поляны, а теперь только и ждет возможности вскочить на кобылу — и только его и видели? Пит предложил волшебнику ехать верхом и беречь силы, но Скай отказался наотрез.
— Без седла я уже накатался, спасибо! Трата сил больше, чем экономия. К тому же, я уже подозреваю, что эта скотина что-то против нас имеет. Сколько раз уже она нас чуть не угробила?
Лошадь косилась насмешливо. Кучер похлопал ее по шее и примирительно сказал:
— Ну, это же была не она, а злое видение!
— В этот раз. А в прошлый? — не уступил волшебник.
— Тогда её саму напугали до полусмерти.
— А она в свою очередь чуть не зашибла нас, — отрезал Скай и пошел по следу, прекращая дискуссию.
Пит двинулся за ним. Вскоре Скай устал и даже уже подумывал, что зря не забрался на лошадиную спину, но передумать теперь выглядело как-то глупо и по-детски. Поэтому он пропустил Пита и лошадь вперед и пошел позади, чуть приотстав от кобыльего хвоста и опасных задних копыт.
Одержимый убежал далеко. Скай уже даже начал подозревать, что недооценил противника и кроме Чистильщика у врага есть и другие источники силы. Но тут-то идущая впереди лошадь остановилась и из-за нее выглянул недовольный Пит.
— Не понимаю, куда он делся! Вон след обрывается, а никого и нет!
Скай поморщился.
— Отведи скотину в сторонку, дай, я взгляну.
Скай приготовился уже, проклиная всё на свете, накладывать очередной Особый взгляд. Пит повёл лошадь в сторонку между кустов шиповника. И тут у затаившегося врага кончилось терпение. Из-под ближайшего куста, где как будто бы никого не было, полыхнуло Ослеплением. Скай успел только порадоваться, что не начал еще изменять зрение. Кобыла шарахнулась, оттолкнув Пита с дороги, отбежала вперед, и там остановилась, запутавшись поводьями в ветках. Пит влетел в самые заросли шиповника и теперь яростно выпутывался из колючих ветвей.
Следом за Ослеплением мир начал искажаться. Кусты шиповника сдвигались, смещались, закрывая обзор и перемешивая реальность с мороком. Пугало!
Но волшебник еще помнил, откуда пришло первое заклятье. Прикрыв лицо левой рукой, он рванулся туда. Пальцами правой руки он успел ощутить грубую ткань вражеского плаща, схватил, но не удержал. Теперь вокруг были только колючие побеги шиповника. Они угрожающе раскачивались, переплетались, грозя захлестнуться вокруг шеи и задушить.
Тогда Скай выдохнул и сплел Ловчую Сеть — простое грубое заклятье, парализующее противника. Видеть его для этого было совсем не нужно.
Ненастоящий шиповник развеялся, настоящий остался. Застрявший в нём кучер тоже попал под действие заклятья и замер очень сердитой статуей. Скай внес в Ловчую Сеть поправку, выпуская товарища.
Пит шипел, раздвигая ветки, как вытащенный из пещеры на дневной свет василиск. Исцарапан он был, будто дрался с десятком лесных котов. Наконец, ему удалось освободиться и даже найти отлетевший в сторону топор.
Одержимый никак себя не проявлял. Видимо, Сеть надежно держала его.
Скай рискнул снять защитные чары, чтобы выгадать еще немного силы. Противник оставался невидимым и был где-то тут, совсем рядом.
— Пит, приготовься… — произнес Скай и добавил в Сеть Очищение.
Замерший на дорожке одержимый стал видимым. Даже если дух не покинул занятое тело, сейчас ему было не до волшебства. Враг застонал и мешком рухнул на траву.
Скай с трудом удерживался от того, чтобы не прилечь рядом.
— Свяжи его, — хрипло сказал он Питу. — И замотай пальцы, как в рукавицу, чтобы не сжимал.
— Может, переломать? — предложил мокрый от воды и крови кучер.
— Это мы всегда успеем. Не зверствуй пока! Отдохну, разберусь с ним, — пообещал Скай и, чувствуя, что вот-вот упадет, уселся на сырую траву.
Пит связал бродягу его же ремнем. Потом оторвал полосу от подола изодранной грязной рубахи и тщательно, как прилежный ученик лекаря, забинтовал одержимому обе ладони, примотав их друг к другу.
— Может, ноги тоже?
Скай, чудом еще удерживающий себя в сознании, помотал головой.
— А, и верно, — догадался Пит. — Ты на лошади поедешь, а этот пусть сам идет!
Идея была так себе, но сил объяснять это у волшебника не было. Он сосредоточенно шарился в кармане. Там точно должна была остаться горсть орехов, но непослушные пальцы отказывались их доставать. Подошел Пит, что-то спросил. Потом догадался и принес волшебнику яблоко. Скай впился в него, как бульдог в кабанью глотку.
Глава 12
После яблока Скай наконец смог достать орехи и захрустел ими. Пит терпеливо ждал. Пленник не шевелился, только хрипло дышал. Лошадь, смирившаяся с тем, что побег от этих странных людей не удался, задумчиво обжевывала ветку ивы.
Полсвечки спустя Скай уже снова был способен думать и даже немножко двигаться.
— Ты только не обижайся, Скай, но я всегда думал, что волшебство это ого-го как мощно, — задумчиво сказал Пит, успевший за это время вытащить почти все занозы. — А ты только чуть поколдуешь и норовишь в обморок упасть. Да и этот, я смотрю, тоже…
Он потыкал бесчувственного пленника носком сапога.
— Волшебство — это очень много планов и предварительной подготовки. Ну и ритуалов разных, чтобы тратить как можно меньше собственных сил, — раздосадованно пояснил Скай. — А просто так, напрямую, колдовать можно или очень слабо, или совсем недолго. Если бы у меня было достаточно времени, то одержимого я бы приманил в ловушку, наподобие той, в которые покойный господин ловил своих духов. И вместо Очищения в лоб изгонял бы духа ритуалом на две свечки и зельем из полусотни компонентов. И тогда собственных сил мне пришлось бы затратить всего ничего. Но зелье заранее не сваришь, оно скоропортящееся. Да и на ритуал нам времени не дали. Вот и приходится брать силу из собственного тела. А оно такие штуки ой как не любит.