Служанка для прокаженного лорда (СИ)

— Сегодня мне было страшно, — его шепот ощущается теплом на моей макушке. — Я не хотел потерять тебя.
Потому что?...
Но этого Кейн не договаривает. Он подхватывает меня за талию и усаживает на широкий выступ, выложенный белой галькой.
— Мне нужно осмотреть твою рану, Тайли, — мягко обхватывает ладонями моё лицо, заглядывая в глаза. — Ты позволишь мне?
Киваю, зачарованная его неожиданно мягкими касаниями, шепотом и взглядом.
  
— Вот и умница, — он уже рассматривает след, оставленный вражеской стрелой. — Похоже, тебя задело краем наконечника.
Он осторожно стирает кровь отрезом смоченной в тёплой воде холстины, затем подходит к каменной нише в самом углу омывальни и берёт бутылочку синего стекла.
— У меня есть средство для обработки ран, — с этими словами он капает бурую жгучую жидкость на мою рану и дует, чтобы уменьшить жжение. — Но я унёс все чистые ленты для перевязки в свои комнаты, так что мне придётся сейчас сходить за ними.
Киваю.
А затем спохватываюсь, вспоминая, что в моём кармане есть “бинт”.
— Вот, — протягиваю скрученную полоску ткани Кейну, на что получаю тёплый одобрительный взгляд.
— Я поцелую тебя, как только закончу с раной. Можно?
М?
Сердце гулко ударяется о грудную клетку, мгновенно углубляя дыхание.
Взгляд соскальзывает на его губы и теперь становится особенно сложно протолкнуть в лёгкие воздух.
— Тайли, ты не ответила, — фиксирует край бинта, чтобы повязка хорошо держалась, и снова обхватывает моё лицо своими ладонями.
Прикрываю глаза и слегка подаюсь вперёд, надеясь, что это будет достаточным ответом.
— Моя маленькая нежная Тайли, — его шёпот впитывается в мои губы.
Его поцелуй неторопливый, мягкий и тёплый.
Его пальцы сначала бархатно поглаживают скулы, а потом начинают осторожно путешествовать по моему телу, зарываться в волосы, скользить по шее… по плечам… и возвращаться обратно, чтобы обхватить подбородок.
Слегка надавливает большим пальцем, заставляя меня расцепить зубы.
И углубляет поцелуй.
  
Глава 38. Намокшая рубашка лорда Кордэйна
 
Таэллия 
Кейн пьёт моё дыхание, кружит голову, срывая с моих губ тихий всхлип. И я забываюсь, смелею, начинаю тянуться к нему сама, обхватывая здоровой рукой крепкую шею. Пытаюсь прижаться сильнее.
— Та-ай-ли-и, — шепчет мне в губы и мягко тянет за волосы, заставляя откинуть голову… чтобы проложить губами дорожку вдоль моей шеи. — Не хочу отпускать тебя…
Окончательно выпадаю из реальности.
— Вода в купели давно переливается через край, ты хотела искупаться? — слегка прикусывает край моего уха.
— Да.
— Позволь мне помочь, — тепло его дыхания щекочет основание шеи.
— Я не… — сглатываю, чувствуя, как теряется вся моя смелость.
— Тебе нельзя беспокоить перевязанную руку... а одной рукой едва ли получится искупаться, — скользит пальцами по скуле и заправляет прядь волос за ухо. — Но если скажешь уйти, я уйду.
— Нет.
— “Нет” что? — снова прикусывает мочку уха, разгоняя по телу волну сладких мурашек.
— Не уходи.
Скорее чувствую, чем вижу, как уголки его губ вздрагивают в улыбке. И даже не сразу осознаю, что обратилась к нему на “ты”.
— Спасибо за доверие, Тайли.
Его пальцы ловко справляются с завязками верхнего платья, но когда он доходит до нижнего, я останавливаю его руку.
— Можно… мне остаться в нём?
— Как скажешь, — подхватывает меня на руки и опускает в купель с приятно горячей водой.
Тонкое нижнее платье моментально намокает, становясь почти прозрачным.
Слои ткани и полутьма омывальни частично скрывают очертания моего тела, делая наготу не такой явной, но мне всё равно хочется прикрыться.
Сажусь, подтягиваю к груди колени и обхватываю их руками.
Чувствую осторожное касание к своим волосам и тёплую воду, которая медленно льётся мне на макушку. Кейн отставляет кувшин, присаживается на бортик купели и начинает неспешно намыливать мои волосы. Его пальцы погружаются в пряди и массируют кожу головы так, что по телу волна за волной расплываются острые волны мурашек.
Не помню, чтобы кожа моей головы была такой чувствительной.
— Всё ещё страшно? — его голос звучит возле самого уха.
Отрицательно мотаю головой, хотя и не разжимаю руки, которыми обнимаю колени.
Новые потоки тёплой воды смывают мыло, и когда мне кажется, что вот сейчас всё может закончиться, Кейн мягко давит мне на плечи, вынуждая облокотиться на бортик и откинуть на него голову.
— Вот так, — получаю поцелуй в висок и ещё один у основания шеи. — Закрой глаза, Тайли.
Слушаюсь.
Чувствую, как сердце с новой силой колошматит в груди, сбивая дыхание, когда его пальцы осторожно касаются моих плеч… и медленно скользят, намыливая кожу.
Ощущаю на себе его взгляд.
Кейн поднимает мою ладонь. Обводит пальцами ссадины, оставшиеся от жёсткого ремня.
— Больной ублюдок… — на грани слышимости.
Кожей ощущаю на запястье горячее дыхание и мягкое касание губ… которые не останавливаются… соскальзывают к изгибу локтя… к плечу… ключице… к основанию шеи…
Каждое движение его рук чередуется бархатным поцелуем, и в какой-то момент я снова теряюсь.
Растворяюсь в этих касаниях... 
— Почему ты оттолкнула меня тогда ночью? — его вопрос звучит мне прямо в губы, и от неожиданности я распахиваю глаза.
Несколько секунд уходит на то, чтобы сфокусироваться и собраться с мыслями.
Как мне ответить?
О чувствах не спрашивают. О них говорят тогда, как этого требует сердце.
— Вы думали не обо мне, а о леди Изабелле.
Его брови сходятся к переносице, а взгляд мрачнеет.
— Твоя проницательность пугает меня, Тайли. Для девочки, которая выросла в деревне, ты слишком много понимаешь.
— Деревенская жизнь не так проста, как может показаться, и тоже многому учит, — парирую, натянуто улыбаясь. 
Он всё же думал о ней… 
Борюсь с паршивым желанием по-детски обидеться, хотя понимаю, что это было бы глупо. 
— Ты не такая, как другие, и я никак не могу понять почему.
Молчу.
Думаю о его чувствах к Изабелле и одновременно пытаюсь представить, как бы я рассказала ему о своей прошлой жизни. 
Боюсь, он сочтёт меня странной… или сумасшедшей. 
К тому же я не до конца знаю правила этого мира. Возможно, за переселение душ здесь сдают святой инквизиции или сообщают в соответствующие королевские тайные министерства, чтобы “поставить подозрительную личность на учёт”.
Почти уверена, что Кейн бы так со мной не поступил, но всё равно предпочитаю держать язык за зубами.
— Я всего лишь пытаюсь жить так, как считаю правильным. Разве я делаю что-то особенное?… — невинно пожимаю плечами, разгоняя этим движением на поверхности воды мелкую рябь.
— Ты смотришь на мир иначе. Ты добываешь посреди зимы ростки свежей зелени, чтобы добавить их в пищу, потому что считаешь это важным. Ты знаешь, как устроено человеческое тело и что ему нужно. Знаешь то, чего я не слышал прежде ни от одного из столичных мэтров…
— Это… всего лишь наблюдения… обрывки знаний… догадки, — нервно облизываю губы.
— Но твои догадки действуют. Не знаю как, но они действуют лучше, чем советы королевских лекарей.
На несколько мгновений наши взгляды пересекаются, и Кейн утвердительно кивает на мой молчаливый вопрос:
— Да, Тайли, я чувствую себя лучше. Ещё недавно я не мог подняться по лестнице без того, чтобы не ощутить слабость, а сейчас могу снова сидеть в седле, без страха в какой-то момент потерять сознание. Если так пойдёт дальше, то мечты моих врагов о моей скорой смерти так и останутся мечтами. 
  
— Значит, ваше тело постепенно борется с ядом, — губы сами тянутся в улыбке. — Это же хорошо. 
— Это много больше, чем хорошо, — он обхватывает мой подбородок и слегка поднимает лицо. — Посмотри на меня, Тайли. Не прячь глаза, как делала все последние дни. Смотри внимательно. Что ты видишь?