Служанка для прокаженного лорда (СИ)

— Если ты о вызове на бой, то староста этого не допустит. Ты же знаешь, что в королевстве бои запретили.
— Ты ещё очень наивная, Лелька, и не понимаешь, что Брок этого так не оставит, — нервно запускает пятерню в свои волосы и оборачивается, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. — Так. Тебе нужно сейчас же вернуться домой и не говорить, что ты была со мной.
Не говорить и вернуться домой… то есть к Броку.
  
Вот, значит, как.
Лёгкая улыбка на моём лице маскирует боль, а дрожь в голосе… это всего лишь холод:
— Уллер, у меня очень замёрзли ножки, — делаю жалостливое личико и показываю ему носок мокрой от снега туфли.
— Значит, тебе нужно поторопиться. Тем более поднимается ветер.
Заботливый ты мой… и как же хорошо, что мы выяснили это сейчас.
— Прости, но я уже не чувствую ног и боюсь, что не смогу дойти обратно, — горько вздыхаю. — Ещё немного и я отморожу себе на ногах пальцы, а когда отец спросит, как это произошло, мне придётся рассказать…
— Хорошо, ладно, — немного раздражённо. — Жди у калитки, я подведу Ойта и довезу тебя.
Именно то, на что я рассчитывала.
— Спасибо, мой милый Уллер.
Порыв ветра взметает мои волосы, а я смотрю на удаляющуюся спину того, с кем собиралась провести эту жизнь.
Меня предали все.
Поднимаю лицо к небу и часто моргаю. Крупные звёзды расплываются, превращаясь в сплошное смазанное пятно. Зло смахиваю со щеки обжигающую дорожку влаги.
Делать-то что?
В деревне мне не будет жизни, а до города живой не доберусь. Зимой это почти невозможно. Если по пути не замёрзну, то загрызут голодные звери, а не звери… так поймают разбойники.
Мне больше некуда идти.
Да какой там идти — у меня даже нет нормальной обуви. И одежды.
Где-то вдалеке раздаётся протяжный волчий вой.
Мне тоже хочется завыть, но останавливает осознание, что это никак не поможет. Судорожно озираюсь по сторонам и до боли закусываю губу.
Что делать?
Впереди на утёсе одиноко дремлет тёмный замок, но в одном из его окон всё ещё горит свет.
Значит, там не спят. Значит, есть ещё надежда.
Уллер возвращается быстро, ведя за собой Ойта — одного из мадарских длинношёрстных оленей, за которыми они с отцом присматривают. Семья Уллера гордится тем, что они пастухи в нескольких поколениях.
— Давай подсажу, — тянет ко мне руки, чтобы помочь.
— Погоди… — снимаю одеяло и перекидываю через спину Ойта, оставаясь в одном домашнем платье.
Одеяло приходилось держать, а мне нужны свободные руки.
— Что ты делаешь? Сама же сказала, что замёрзла, — недоумевает Уллер.
— Милый… — шагаю к нему вплотную, провожу кончиками пальцев от ворота и вниз вдоль кромки его толстого тулупа. — А как же те монеты, что мы копили с тобой на мой откуп?
— М?… Монеты? — отводит взгляд. — Зачем они тебе теперь? У Брока уж точно хватит денег, чтобы обеспечить жену.
Вот, значит, как.
Ясно.
— Да пожалуй, ты прав, милый, — поднимаю лицо, заглядывая в карие глаза. — Ты же понимаешь, что когда я вернусь домой, то уже не смогу с тобой видеться?…
Напряжённо кивает.
— И ты знаешь, что я не люблю Брока… — осторожно развязываю пояс его толстого тулупа, вслушиваясь в то, как учащается мужское дыхание. — И ты ведь знаешь, что я ещё не целовалась…
Замечаю, как дёргается его кадык, когда я просовываю руки под распахнутый тулуп, оглаживая его разгорячённое тело… примериваюсь…
— И знаешь, Уллер, — шепотом. — Ты просто тряпка!
Со всей силы бью коленом в пах.
Уллер сгибается пополам и поскуливая валится в невысокий сугроб. Его стон звучит музыкой для моих ушей.
Запрыгиваю на Ойта и бью его пятками по бокам, понукая бежать.
— Давай, мой хороший, хоть ты будь настоящим мужчиной и отвези меня подальше отсюда.
Мадарский олень невысокий, забраться на него без посторонней помощи несложно, а вот если бы Уллер его придерживал, ничего бы у меня не вышло.
— Быстрее, мой хороший, быстрее… — крепче сжимаю его коленями и снова кутаюсь в погрызенное мышами одеяло.
Вдогонку слышится нервный свист Уллера, но этот свист растворяется в порывах ветра.
Ойт не останавливается. Он выбирает меня. У нас с ним давняя дружба, выкупленная мною за сладкую морковь и красные яблоки.
Денег, которые мы с Уллером уже накопили, должно с лихвой хватить, чтобы выкупить даже не одного, а трёх оленей, так что я не считаю себя воровкой.
Ветер бросает мне в лицо новые порции снега. Луна окутывает вуалью сумрачного света всю округу, освещая нам путь к стенам заброшенного замка.
Меня пьянит ощущение свободы и злорадная мысль о том, что Брок может засунуть себе в одно место все извращённые фантазии о моём наказании.
Но я солгала бы, если бы сказала, что мне не страшно. Страшно, потому что прямо сейчас я мчу в неизвестность.
Возможно, не зря жители окрестных деревень опасаются наниматься к новому лорду. Ведь откуда-то пошли все эти сплетни про его уродство и проказу… а дыма без огня не бывает.
Так что да — я отдаю себе отчёт в том, что в замке меня может не ждать ничего хорошего.
Возможно, мне и вовсе не откроют.
ПС: Поделила главу на 2 части: Продолжение в эту полночь, то есть уже через несколько часов =) (шепотом: не убирайте далеко тапки)
  
Глава 4. Голос из темноты
 
Таэллия 
Далеко не сразу, но мне всё-таки открывают.
Какое-то время чувствую на себе изучающий взгляд и только потом лязгают замки, а дверь распахивается с противным стоном несмазанных петель.
Открывший оказывается стариком с седой бородой и длинными волосами, убранными под кожаный налобный обруч. На больного он непохож, как непохож и на воина.
Значит, не лорд.
Что вполне логично, потому что не стал бы лорд сам открывать по ночам двери.
Старик молча осматривает меня, а затем, так ничего и не спросив, впускает внутрь.
Странненько. Можно подумать, у них тут каждую ночь девицы шастают.
Пожимаю плечами и следую за стариком сквозь тёмный холл, пока не попадаю в небольшой зал, единственным источником света которого является догорающий камин.
Мысль о том, чтобы подойти поближе к огню и отогреть озябшие пальцы, кажется очень соблазнительной, и я делаю пару несмелых шагов в сторону тепла.
— Кхм… уважаемый, — решаю начать разговор первой. — Простите, что явилась к вам в такое время… но я надеялась найти в замке работу.
Старик останавливается и снова изучает меня, задерживаясь задумчивым взглядом на дырке в моём одеяле.
Подумаешь, дырка. У него вон бардак в комнате, но я ж на него не пялюсь.
— Так вы согласны дать мне работу? — растягиваю замёрзшие губы в подобие милой улыбки.
— Работы здесь нет, — глухой низкий голос раздаётся откуда-то сверху, и от его тембра по спине расползаются тревожные мурашки.
Поднимаю голову в поисках источника звука, но никого не вижу.
По всему периметру зала на высоте в два человеческих роста проходит выступ, огороженный балюстрадой. На этот выступ выходят несколько тёмных арочных проёмов. Свет камина туда не достаёт, но кто бы там ни был, он явно стоит в одной из этих арок.
— Простите, пожалуйста! Мне некуда идти, и я надеялась…
— Здесь не богадельня!! — гулкий рык эхом отдаётся в стенах старого замка.
— Я не прошу о милости! — напряжённо впиваюсь в края одеяла и щурюсь, пытаясь рассмотреть хоть что-то в тёмных провалах арок. — Я могу отработать!
— Кажется, я вполне ясно сказал, что работы здесь нет! Я не нуждаюсь в лишних слугах! Убирайся!
  
— Но… — растерянно озираюсь, отмечая общую неухоженность. — Не может быть, чтобы в таком большом замке не было работы!
Шагаю к окну, закрытому тяжёлой бархатной занавеской, и резко её встряхиваю. В воздух взметается облако пыли, настолько густое, что его видно даже в тусклом отсвете камина.