Служанка для прокаженного лорда (СИ)

Вхожу в двери залы вслед за Фарие, которая торжественно несёт старую фарфоровую супницу, найденную в одном из загадочных сундуков лорда Кордэйна.
— Ой, да брось. Об этом никто не узнает, — столичный франт расслабленно откидывается на спинку обеденного стула. — Сам подумай: ну кто из местной челяди осмелится пожаловаться королю? Да ты хоть знаешь, сколько стоит добраться на корабле до столицы?
  
— Я остаюсь при своём мнении и не желаю обсуждать эту тему, — сухо обрывает его Кейн Кордэйн. — Закончили.
На несколько мгновений в маленьком замковом зале воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и звуком разливаемой по фарфоровым пиалам похлёбки.
— И всё же подумай об этом… Кейн, — ловлю на себе оценивающий взгляд гостя. — Мне довелось пообщаться с лекарем, который пытался помочь тебе ещё тогда, когда ты находился в столице, и он весьма печалился о твоём состоянии. А ещё я тут поузнавал кое-что по поводу того яда. Говорят, у заморских торговцев можно добыть некоторые редкие и ценные лекарственные средства. Пожалуй, я мог бы попытаться их для тебя раздобыть, но, сам знаешь… на всё нужно золото.
Ставлю тарелку с нарезанными аккуратными треугольниками лепёшками поближе к лорду.
— Кейн, милый, возможно, ты мне не веришь… но я правда о тебе беспокоюсь, — голос Изабеллы полон сочувствия. — Прошу тебя, подумай в первую очередь о себе.
Наблюдаю за тем, как её тонкие пальцы мягко ложатся на руку хозяина замка.
  
Глава 27. "Строгий" лорд
 
Таэллия 
Лорд Кордэйн замирает, и мне даже кажется, что я вижу, как напрягаются плечи под его тёмной накидкой… всего несколько мгновений. Затем он убирает руку из-под пальцев Изабеллы.
Последняя недовольно поджимает губы, но тут же, будто опомнившись, кокетливо встряхивает своими шоколадными локонами и растягивает сладкую улыбку.
— Кейн, Изабелла права. Ты живёшь вовсе не так, как заслуживаешь. Тебе нужны рядом лучшие лекари, тебе нужно иметь больше слуг... между прочим, твои служанки совершенно не справляются со своими обязанностями!
Да неужели?
Выставляю на стол пиалы с овощным рагу, чувствуя, как у самой от голода сжимается желудок, потому что вместо завтрака мы срочно намывали фарфор и готовили зал к обеду.
— Да-да, между прочим, наши комнаты плохо убраны, — недовольно вставляет Изабелла, слегка переигрывая с выражением трагичности на нарумяненном личике.
Может, “случайно” споткнуться? Тёплое рыжее пятно от рагу весьма оживило бы холодный сиреневый оттенок её шелкового платья.
— Что касается комнат, Вальтор, то это полностью твоя вина, — сухо заключает хозяин замка и как ни в чём не бывало аккуратно макает в рагу край ещё горячей лепёшки.
Чтобы они дольше оставались тёплыми, я немного нагрела саму тарелку.
— Кхм… э… что ты имеешь в виду, Кейн? Как я могу быть виновен в том, что твои слуги...
— Нужно было указать в письме точные даты! — обрывает его лорд Кордэйн. — А не использовать выражения вроде “завтра” и “через неделю”. Судя по всему, письмо задержалось в дороге ещё больше, чем вы сами, так что никто не ждал вас сегодня, — снова макает в рагу край лепёшки.
Вальтор явно не ожидавший такого поворота, выглядит немного растерянным, но старается скорее взять себя в руки:
— И всё-таки, Кейн, давай вернёмся к твоему положению. Если не хочешь собирать с селян второй налог, обратись к королю, Думаю, он не откажет тебе в помощи…
— Брат, ты действительно считаешь, что я нуждаюсь в твоих советах? — раздражённо откладывает недоеденную часть второй лепёшки и откидывается на спинку своего кресла.
Вальтор снова открывает рот, но лорд останавливает его жестом.
— Всё! На этом разговор о золоте закончен. Ешьте! Обед остывает, — берёт ложку, приступая к похлёбке.
— Кстати, по поводу еды, — едва наступившую тишину разрезает недовольный голос Изабеллы. — Кто подаёт на стол благородным господам такие блюда?
Вопрос явно риторический, но мне всё равно хочется ответить:
— Я.
Она оборачивается, будто впервые заметив меня рядом, и недовольно вздёргивает бровь:
— Вообще-то, милочка, это не вопрос, а такое выражение. Но раз уж вы признались, то знайте, что подобные блюда подходят лишь крестьянам. И подавать их господам — верх неприличия! В моём доме за такое слуг бы уже приказали высечь!
— Изабелла! — резкий рявкающий оклик лорда заставляет всех вздрогнуть и слегка втянуть головы в плечи. — Изабелла, не смей разговаривать в таком тоне, — уже более мирно. — Мне напомнить, что здесь ты только гостья? Если что-то не по нраву, то я тебя совсем не держу.
Изабелла возмущённо поджимает губы, но решает промолчать.
— Кейн, ты защищаешь служанку? — Вальтер с подозрением елозит по мне взглядом. — Изабелла права…
Лорду снова приходится сделать жест, останавливая речь брата:
— Хорошо, Вальтер. Раз ты считаешь, что Изабелла права... — оборачивается в мою сторону, словно может видеть сквозь тёмную ткань глубокого капюшона. — Тайли, сегодня мы едим то, что уже приготовлено и запланировано, а завтра еду для гостей готовит Фарие. Тебе же я завтра запрещаю прикасаться к готовке.
А… кхм…
— Да, господин, — замечаю на себе довольный взгляд Изабеллы и покорно склоняю голову, пряча улыбку. — Сожалею, что еда пришлась не по нраву.
Скорбный голос даётся с трудом.
— Можешь быть свободна, Тайли.
— Как скажете, господин, — коротко кланяюсь и направляюсь к выходу, стараясь не сильно улыбаться.
Правда, когда разговор за моей спиной продолжается, я слегка замедляюсь, старательно вслушиваясь в негромкую речь:
— Кейн, что с твоим здоровьем? В столице кто-то активно распускает слухи о том, что ты вовсе не был отравлен, а заболел опасной проказой. Если бы я лично не видел тебя после нападения, то, вероятно, тоже был бы введён в заблуждение…
— И не стал бы сюда приезжать, — насмешливо заканчивает предложение хозяин замка. — Жаль, что ты не поверил слухам, Вальтор.
— Кейн! Как ты можешь так говорить?! Я искренне печалюсь о твоём здоровье… и положении! Более того, мне кажется, что “сам знаешь кто” намеренно пытается убедить всех, что никакого нападения не было! Ты не понимаешь опасности подобных слухов!!
— Я всё понимаю, брат. Гораздо больше, чем тебе может показаться…
Мне очень хочется ещё задержаться в зале, но я и так уже несколько секунд стою у приоткрытой двери, рискуя нарваться на замечание лорда, так что приходится выйти и прикрыть за собой дверь.
В деревнях тоже подобные слухи распускают. Я думала, что это делают сами жители, но теперь сомневаюсь.
И кому от этого есть прок? Какие в этом могут быть опасности?
В задумчивости перекусываю на кухне, а затем направляюсь во внутренний дворик. Мне очень хочется вдохнуть свежего воздуха.
По идее, если соединить всё, что я успела узнать, то можно предположить, что некоему герцогу может быть выгодно, чтобы о лорде как можно скорее забыли. Так?
И в этом случае, сплетни об ужасной проказе могли бы помочь изолировать Кейна Кордэйна от общения с друзьями и сторонниками. Ведь одно дело навестить героя, выжившего после встречи с ядовитым клинком, а совсем другое — приехать к больному опасной болезнью человеку, который в тихой глуши влачит своё жалкое существование.
Кто-то ждёт, что о лорде забудут, чтобы тихо расправиться с ним, свалив всё на коварную болезнь? И этот кто-то присматривает за замком.
Оказавшись во дворике, втягиваю полной грудью освежающе-холодный воздух.
Под ногами похрустывает чуть влажный снег, на котором остаются чёткие следы моих новых сапожек. Ещё одна цепочка более крупных следов ведёт в конюшню.
  
Любопытство подталкивает меня пойти по ним.
Приникаю к небольшой щели между створками дверей и... обнаруживаю внутри фигуру Морана. Он как раз кидает пучок свежего сена Ойту.