Мастер архивов. Том 1 (СИ)

— Слушаю вас, господин Николаев.
Кот, едва увидев Лину, зашипел.
— Опять этот тостер говорящий!
— Обнаружена деструктивная активность в секторе Г-7, — произнес её безэмоциональный голос. — Повреждение имущества фонда. Уровень угрозы: низкий. Код нарушения 4-Б: «Животное в Архиве».
Арчи навострил уши и язвительно поднял бровь.
— Что за клевета? Какая я вам тут угроза? Напротив, я помогаю Архиву! На мышей, между прочим, охочусь!
  
Голограмма Лины слегка за мерцала, словно от возмущения.
— За последние тридцать дней, — отчеканила она, — в вашем присутствии зафиксировано семь случаев падения предметов с полок, три следа от когтей на переплётах семнадцатого века и один… химический инцидент у свитков польской некромантии.
— Какой еще химический инцидент? — уточнил я.
— Мои сенсоры фиксируют органические соединения аммиака и уриновой кислоты, — холодно парировала Лина.
— Вот ведь стерва! — прошипел кот.
— От блохастого слышу…
— Хватит спорить! — перебил их я. — Лина. Запрос по архивариусу Непомнящему. Для отчётности в рамках проверки фонда требуется подтверждение: вносились ли им какие-либо корректировки или уточнения в электронный каталог после даты подписания акта. Нужно понять объём работ.
Пришлось врать, потому что иначе этих данных было бы не получить. Да и предосторожность не помешает — электронный след нужно оставлять правильный. А Лина безусловно даст полный расклад — кто и о чем ее расспрашивал.
— Сотрудник Николаев А. С. Цель вашего запроса… подтверждена, — произнесла голограмма. Её губы едва шевелились. — Данные — отсутствуют.
— Подробнее. Почему отсутствуют, ведь он же… — я вовремя прикусил язык. — Он же ведь работал тут, пусть и очень давно. Посмотри по сессиям посещения. Возможно, он просто не успел внести необходимые данные в систему.
— Сессия архивариуса Непомнящего С. С. в Фонде 0 не закрыта… 268 дней 4 часа, 17 минут, статус: «В работе». Привилегии архивариуса 1-го ранга активны, не заблокированы.
Лина смотрела прямо на меня. Сквозь неё был виден узор на стене.
А я едва сдержался, чтобы не запрыгать от радости. Если сессия не закрыта, и система до сих пор видит в «спящей» сессии полноправного архивариуса высшего ранга, значит это сильно облегчает мне возможность проникновения в Фонд Ноль. Это как открыть дверь кабинета, поработать, а потом, перед уходом домой, забыть закрыть эту самую дверь.
И в эту дверь можно проникнуть.
— Привилегированный уровень доступа сохраняется, — продолжила Лина. — Но аутентификация для нового входа заблокирована по протоколу «Молчание». Сессия считается технически живой, но недоступной. Это противоречит внутренним правилам безопасности.
— Что это значит? — не понял я.
— Для активизации сессии необходима… идентификация архивариуса Непомнящего С. С. в системе.
Я тихо выругался. Рано радовался.
— Спасибо, — выдавил я, собираясь с мыслями. — Этой информации достаточно. Отчёт будет составлен корректно. Конец связи.
— Рада была помочь, — произнесла голограмма, и её образ начал растворяться, тая в воздухе, как дым.
— У-у, стерва! — в след ей бросил кот. Потом, повернувшись ко мне, спросил: — Что она тут вообще наболтала? Загадками все время какими-то изъясняется.
— Она сказала, что попасть в Фонд Ноль будет очень и очень сложно.
— Но возможно? — добавил кот и растянулся в хитрой улыбке.
— Возможно, — кивнул я. — Но для этого нам понадобится один наш общий знакомый…
* * *
Прежде, чем идти в Фонд Ноль нужно было решить еще одну проблему. Камеры. Их отключение вызовет автоматическое оповещение охраны. Использовать какие-либо магические штучки тоже не выйдет — будет тот же результат.
— И как же ты их обойдешь? — спросил Арчи.
— Есть одна идея… Скажи, ты сможешь создать что-то вроде помех?
— Так сам же сказал, что это не прокатит, — ответил кот. — Оповещение охраны будет.
— В одном случае не будет.
— И в каком же?
— В архиве каждый магический фолиант, свиток или артефакт — это, прежде всего, магический объект, излучающий остаточную энергию. Тем более в Фонде 0. Система безопасности учитывает это: камеры и датчики имеют магические фильтры-стабилизаторы, чтобы «картинка» не искажалась рябью от сильных фолиантов. Но даже они иногда не помогают.
Кот продолжал недоуменно не меня смотреть.
— Спонтанные кратковременные всплески фоновой эманации приводят к помехам в работе камер наблюдения. Но на это помехи маркируются как «норма», то есть не являются признаком неисправности.
— Откуда знаешь?
— Лыткин как-то поручил разбирать техническую документацию. В наказание. Вот и запомнил.
— А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, — усмехнулся Арчи.
— Нужно только создать точное подобие тех помех.
— За это не переживай, — кивнул кот. — Я сам уже часть Архива, такие воздействия мне знакомы. Сделаю.
— Отлично!
План был безумно опасным. Но выяснить что случилось в Фонде 0, чтобы, возможно, найти ответы на мои главные вопросы стоили того.
Для начала нужно было собрать все «ключи» в одну кучу.
Мы зашли в лифт. Двери с глухим лязгом закрылись за нами. Я нажал кнопку с надписью «Фонд Ноль». Никаких цифр, только эта абстрактная, зловещая метка.
Мотор где-то вверху взвыл, и кабина дёрнулась, начав спуск. Сначала привычно — этаж, второй, третий. Потом счётчик этажей на табло погас, оставив лишь зелёную подсветку кнопки «Фонд Ноль». Лифт продолжал падать. Минута. Две.
— Слушай, — сказал я, глядя на гладкие стальные стены. — А сколько этажей вниз расположен Архив? Поймал вдруг себя на мысли, что не знаю этого.
Арчи, устроившийся у моих ног и вылизывавший лапу, приостановился.
— А кто их считал? — пожал он одним плечом. — Тут, как я понимаю, считают до «пока не устанешь», а потом добавляют ещё пять про запас. Здание не простое, сам понимаешь.
— Понимаю.
— Но, если считать приблизительно, начиная с подвала, — начал рассуждать Арчи, снова принимаясь за лапу, — то технические этажи — минус второй и третий. Дальше идёт долговременное хранение маломагических справочников — это минус с четвёртого по десятый. Потом идут хранилища со средней активностью — до минус двадцатого. А потом начинается… хм, как бы это назвать… «Зона технического оптимизма».
— Оптимизма?
— Ну да. Архитекторы начертили на плане: «А тут у нас будет ещё двадцать этажей для перспективного роста коллекции!» А строители, будучи людьми практичными, тупо выкопали яму поглубже, залили бетоном и сказали: «Вот вам ваша „перспектива“. Разбирайтесь сами». Фонд Ноль, судя по всему, находится где-то на дне этой «перспективы». Там, где заканчиваются планы и начинается вечная мерзлота.
— И часто сюда что-то спускают? — спросил я, чтобы заглушить нарастающее ощущение, что мы проваливаемся в сам ад.
— Бывает, — размыто ответил Арчи.
Лифт наконец начал замедляться. Мотор завыл на низкой ноте.
— Кажется, прибываем, — прошептал я, непроизвольно напрягаясь.
Двери лифта открылись. Мы вышли.
Нас встретил гигантский подземный холл.
Просторное, низкое помещение, отделанное тем же серым, пористым бетоном, что и все технические этажи. Освещали его обычные люминесцентные лампы в защитных решётках на потолке, горевшие ровным, неприветливым светом.
Прямо перед нами тянулась длинная, пустая стена с единственной, непропорционально массивной дверью в конце. Сталь, усиленная рёбрами жёсткости, с тяжёлыми болтами и смотровым глазком на уровне человеческого роста. Над ней горели красные буквы: Фонд Ноль. ДОСТУП ПЕРСОНАЛА ПЕРВОГО РАНГА.
  
По бокам от этого коридора-шлюза, на расстоянии метров двадцати друг от друга, стояли такие же двери, но меньше и проще — видимо, служебные или ведущие в технические отсеки. Одна с табличкой «Электропитание и КВ», другая — «Вент. узел № 5».
Мой взгляд автоматически, по старой привычке, начал сканировать пространство на предмет камер. И быстро нашёл их. Две. Одна — в углу у потолка прямо над нами, прикрытая антивандальным куполом, смотрела на начало коридора. Вторая — такая же, в дальнем конце, над самой дверью в Фонд Ноль, охватывая всё пространство перед ней. Углы обзора пересекались, мёртвых зон нет. Светодиоды под куполами мигали ровным красным ритмом — камеры работали.