Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

Я остановился, наблюдая. Трещины расширялись прямо на глазах, краска отслаивалась мелкими чешуйками, падала на снег. Под ней металл уже начал тускнеть, покрываться рыжим налетом. Тонкая пленка ржавчины появилась будто из ниоткуда и поползла вверх, к руке.
Шагнул вперед, следя за ложкой. Ржавчина ползла от кончика к рукоятке с видимой глазу скоростью. Я даже будто слышал легкое потрескивание.
  
Еще шаг. Ржавчина добралась до середины ложки, краска вздувалась пузырями, лопалась, осыпалась. Я чувствовал под пальцами, как поверхность становится шершавой, пористой.
Повернулся чуть левее, и ржавчина замедлилась, почти остановилась. Вернулся в прежнее положение — она поползла дальше с новой силой.
Так вот ты какая, центральная зона.
Я двигался вперед, ориентируясь по скорости коррозии. Где ржавеет быстрее — туда и надо. Где медленнее — значит, отклоняюсь от курса. Несколько раз сбивался, приходилось возвращаться на пару шагов и снова ловить направление.
Ложка в руке менялась на глазах. Сначала кончик стал рыхлым, начал крошиться. Маленькие кусочки ржавчины отваливались и падали на прелые листья. Я шел дальше, не останавливаясь.
Ржавчина добралась почти до рукоятки и в какой-то момент я увидел, как кусочек кончика отвалился и упал. Прямо в воздухе, не долетев до земли, он рассыпался в пыль.
Я остановился, глядя на ложку. Кончик исчез, вместо него остался лишь неровный край, покрытый трухой. Еще несколько секунд, и следующий кусок отпал, потом еще один.
Ложка укорачивалась прямо в руке, осыпаясь ржавой пылью. Я слышал, как пылинки шуршат, падая на прошлогоднюю листву.
Рюкзак полетел с плеч, я рванул застежки, запустил руки внутрь. Ножи, вилки, лопатки — все, что я нес с собой, уже начало превращаться в ржавый металлолом. Черпак разломился на три части, пока я доставал его.
Дальше надо было действовать очень быстро. Отступив на десяток метров, чтобы замедлить процесс коррозии, я достал и разложил на траве пластиковые контейнеры, открыл крышки, после чего сложил в них приборы, кастрюли поставил поверх нескольких контейнеров так, чтобы как можно больше ржавого порошка попало в контейнеры.
Если какая-то часть металла выходила за край контейнера, я подставлял другие, либо же просто ладони, собирая металлический прах, осторожно, стараясь не просыпать ни грамма. Каждая крупинка могла иметь значение.
Минут пять я возился, собирая все до последней крупинки. Когда контейнеры наполнились, а все железо растворилось, на земле остались только резиновые рукоятки, куски пластика и несколько неопознаваемых ошметков. Все железо, что я тащил через три периметра, теперь лежало в контейнерах рыжей трухой.
Я закрыл крышки, убрал контейнеры в рюкзак, затянул шнурок. Поднялся, огляделся.
Ориентироваться по металлу больше, разумеется, не было возможно. Компас я оставил на груде своей одежды у периметра центральной зоны вместе с телефоном, в надежде что их коррозия не коснется.
К счастью, центральная зона не должна была быть очень большой, а у меня уже было примерное представление о том, куда идти.
Я двинулся вперед, стараясь держать направление по луне. Лес вокруг стоял спокойный, тихий, обычный — если не считать того, что в центре его висела штука, способная изменить мою жизнь.
Минута, две, три…
И вдруг промелькнула вспышка. Алая, тусклая, где-то между деревьев впереди. Свет пульсировал медленно, как сердцебиение, и с каждым импульсом становился чуть ярче.
Я ускорил шаг, почти побежал, забыв про усталость. Ноги сами несли вперед, рюкзак подпрыгивал на спине, контейнеры внутри глухо стукались друг о друга. Еще немного — и я увидел его.
Сфера висела в воздухе на уровне груди. Кроваво-красная, размером с половину кулака, она пульсировала слабым, ровным светом
Я остановился, глядя на нее. Последние сомнения, если они еще теплились где-то в глубине сознания, исчезли окончательно.
Кровавый Орб.
Из книг я знал о них все. То, с помощью чего люди в мире «Крови и Стали» обретали магию. То, ради чего охотники рисковали жизнями, пробираясь через смертельные периметры. То, что делало простого человека способным противостоять аномалиям и выбросам.
И то, что просто так было не взять.
Орб требовал жертвы кровью. И немалой. В книгах для этого было несколько методов. Первый — убивать животных, но тащить их через аномалии было очень сложно. Второй — собраться группой, чтобы каждый потерял немного, но вместе накапали нужный объем. Или, ближе к пику Века Крови, когда понятия гуманности стерлись, использовали рабов.
Донорская кровь в пакетах не подходила. Почему — никто не знал, но Орб ее просто не принимал.
Однако спустя годы после начала Века Крови, один исследователь нашел лайфхак. Помимо крови Орб принимал еще и ржавчину, в которую сам же и превратил металл. Почему-то эта рыжая пыль воспринималась сферой как кровь.
Я скинул рюкзак, расстегнул, достал контейнеры. Поставил контейнеры на черную землю, открыл первый. Внутри была рыжая труха. Я поднес контейнер к Орбу и начал аккуратно сыпать на него прах через край.
Ржавчина исчезла, едва коснувшись алого свечения. Просто впиталась, как вода в сухой песок. Так, действуя максимально аккуратно и неспеша, я продолжил скармливать сфере ржавчину. Контейнеры пустели, а Орб продолжал висеть, пульсировать ровным, спокойным светом, будто ему было все равно.
Однако вот, последняя порция ушла в никуда. Я еще раз перевернул все контейнеры, вытряхнул остатки, постучал по дну — пусто. Даже прилипшие к стенкам частицы я выскреб пальцами и стряхнул на Орб.
Он висел, не меняясь. Ни ярче, ни тусклее, ни быстрее пульсация. Абсолютно равнодушный к моим усилиям.
— Твою паэлью, — выдохнул я.
Ржавчины оказалось недостаточно и теперь без крови все-таки было не обойтись.
Я отбросил пустые контейнеры в сторону, они глухо стукнулись о ствол дерева и отскочили в траву. В центральной зоне была весна.
Достал из кармана керамический нож. Взял его в правую руку, левую вытянул перед собой, развернул ладонью вверх.
— Давай, — сказал себе. — Просто порез.
Я полоснул по ладони поперек. Неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Лезвие вошло в кожу легко, будто масло резал, даже сопротивления не почувствовал.
Сначала я увидел красную полосу, которая быстро наполнилась кровью, потом почувствовал жжение, а потом — резь, от которой перехватило дыхание.
— Ах ты ж… — выдохнул я сквозь зубы. Даже когда я на промышленном слайсере порезался было не так больно.
Поднял руку над Орбом, сжал пальцы. Капли крови сорвались вниз, упали на алую поверхность. И тоже исчезли. Без следа, будто их и не было.
Через минуту поток начал иссякать, моя кровь сворачивалась. Я снова полоснул ножом, по тому же месту, углубляя порез до мяса. Шипение вырвалось само собой, мат — следом.
Кровь потекла сильнее. Я держал руку над Орбом, смотрел, как исчезают капли, и чувствовал, как голова начала кружиться.
— Давай же, — прошептал я. — Жри.
И вдруг Орб вспыхнул.
Яркий алый свет ударил по глазам, на секунду ослепив. А потом сфера дрогнула, качнулась в воздухе и начала падать вниз.
Я едва успел. Нырнул вперед, выставил руки, поймал Орб в последний момент, в десятке сантиметров от черной земли. Тяжелый, горячий, он лежал на моих ладонях и пульсировал ровным, спокойным светом. Тепло от него расходилось по рукам, поднималось к плечам, согревало продрогшее тело.
  
Выдохнул. Если бы я не поймал, если бы он упал на землю аномальной зоны, это спровоцировало бы полноценный выброс. И это была бы верная смерть.
Я опустился на колени, потом сел прямо на землю, положил Орб на ноги. Меня потряхивало. Я отложил нож в сторону, достал из рюкзака аптечку.
Перекись зашипела на ране, вскипела белой пеной, смывая кровь. Я наложил бинт, затянул, закрепил. Получилось криво, но сойдёт. Голова кружилась, в ушах шумело, но я держался — нельзя было терять сознание, не сейчас.