Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

— Сергей Сергеевич? — окликнули меня.
Я остановился. У крыльца, прислонившись к черному «Гелендвагену», стояли двое. Крепкие, коротко стриженные, в одинаковых черных куртках.
Тот, что окликнул меня, был повыше, с перебитым носом и спокойными, оценивающими глазами. Второй — пошире, с бычьей шеей и руками, которые, казалось, не помещались в карманах.
— Допустим, — я остановился на ступеньках, стараясь говорить ровно. — А вы кто?
  
— Мы друзья Виктора, — сказал тот, что с перебитым носом. Улыбнулся, но глаза остались холодными. — Точнее, деловые партнеры. Слышали, что с ним беда, вот, приехали проведать. Только нас к нему не пускают — не родственники, сами понимаете.
— Сочувствую.
— Спасибо, — он кивнул, словно не заметив сарказма. — Но у нас, Сергей Сергеевич, есть вопрос поважнее. Ваш брат нам кое-что должен. Вернее, у него находится одна вещь, которая принадлежит нам. Мы очень хотели бы получить ее обратно.
— Я с братом не общался пять лет. Понятия не имею, о чем вы.
— Верю, — перебитый нос снова улыбнулся. — Но видите, какая штука. Вещь нужно вернуть. И пока Виктор… отдыхает, разговаривать нам больше не с кем. Только с вами.
Широкий молча отлепился от машины и встал чуть ближе. Так он обозначил, что уходить мне пока не стоит.
— И что, по-вашему, я должен сделать? — спросил я. — Я даже не знаю, где он жил.
— Это ваши трудности, — перебитый нос перестал улыбаться, и без улыбки его лицо стало совсем другим. — У вас три дня, Сергей Сергеевич. Через три дня мы приедем за вещью. И если её не будет…
Он сделал паузу, засунул руки в карманы и посмотрел мне прямо в глаза.
— Во-первых, вашему брату станет значительно хуже. Вы удивитесь, как быстро лежачему больному может стать хуже, если рядом окажутся неправильные люди. Во-вторых… «Семнадцать вкусов весны», верно? Красивое название. Было бы обидно, если бы заведение сгорело. Но пожары в общепите — дело житейское, сами знаете. Замыкание проводки, газ, мало ли.
— Не надо так смотреть, — второй достал из кармана визитку и протянул мне. — Тут номер. Найдёте вещь, позвоните, и мы разойдемся мирно. Все очень просто. Ах, да, не думайте звонить в полицию, там над вами только посмеются, — с усмешкой закончил он.
Оба сели в «Гелендваген». Мотор рыкнул, фары мазнули по фасаду больницы, и машина уехала, оставив после себя только запах выхлопа и ощущение петли, которая медленно затягивается на шее.
Я постоял, глядя вслед уехавшему «Гелендвагену». Визитка в кармане куртки. Брат в коме. Ресторан под угрозой. Кулаки сами собой сжались в почти бессильной злобе.
К счастью, ключевым словом тут было «почти». Достал телефон, открыл карты и вбил название деревни, которое помнил из «Крови и Стали».
Сто двадцать три километра. Электричкой слишком долго, да и не ходят они уже нормально в это время. Придется брать такси за деньги, которых у меня не было. Вот сейчас и проверим реально ли всё, что я понял, или я просто сошёл с ума.
  
Глава 2
 
Я нажал кнопку вызова такси, сунул телефон обратно в карман и отошел от крыльца больницы подальше, к дороге. Ветер пробивал тонкую куртку насквозь, и только сейчас я понял, как сильно замерз. Не столько от холода, сколько от разговора с «партнерами» брата.
Визитка жгла пальцы даже сквозь ткань. Я вытащил руку из кармана, разжал ладонь, посмотрел на цифры. Три дня. Голова работала на удивление четко, будто кто-то щелкнул тумблером и отключил все лишнее. Ни страха, ни паники, только вопросы и варианты.
Машина подъехала через четыре минуты. Серая «Лада», потертая, с шашечками на борту и табличкой «Яндекс.Такси» на стекле. Я открыл переднюю дверь, сел.
— Куда? — водитель, пожилой мужчина в вязаной шапке, даже не обернулся. В руках он держал телефон с навигатором, большой палец завис над экраном.
— На Семеновскую. Там скажу конкретно.
Он хмыкнул, тронулся с места.
Я откинулся на сиденье, пристегнулся и закрыл глаза. В голове сам собой начал выстраиваться список того, что нужно будет взять с собой.
Пару раз возвращался в реальность, добавляя подробностей о направлении поездки. В преддверии Века Крови не хотелось давать свой адрес никому, даже простому таксисту.
Наконец машина свернула во дворы, и я открыл глаза.
— Дальше куда? — спросил водитель.
— Второй дом от угла, с желтой вывеской. «Семнадцать вкусов весны». Остановите прямо у подъезда.
Машина притормозила у знакомой двери.
— Подождёте? Я быстро, — уточнил я перед выходом.
Водитель покосился на меня, дернул плечом и строго ответил:
— Счетчик капает.
— Понял.
Я выскочил, хлопнул дверью и рванул к подъезду. Ключи нашел в кармане куртки еще на бегу. Толкнул тяжелую дверь, влетел в подъезд. Лифт вызывать некогда — в этом доме он мог ехать минут десять, а то и дольше. Поэтому прыжками через две ступеньки взлетел на третий этаж.
Квартира встретила запахом пыли и остывшего воздуха — окно я забыл закрыть.
Метнулся в спальню, распахнул шкаф, сгреб с полки теплые вещи: две пары штанов, толстую кофту с горлом, шерстяные носки, перчатки. Накинул сверху старую пуховую куртку, которую не носил уже года три. Кроссовки — походные, на толстой подошве, нашлись в коридоре под вешалкой.
Балконная дверь заскрипела. Рюкзак висел на гвозде в шкафу, покрытый слоем пыли. Я сдернул его, отряхнул прямо в комнате, бросил на пол. Одежду положил внутрь. Потом ринулся на кухню.
Там собрал пищевые контейнеры. Все, что были: круглые, квадратные, большие и маленькие. С верхней полки, где они стояли ровными стопками. Сгреб в охапку, закинул в рюкзак.
Потом открыл ящик с приборами. Ножи — керамический отдельно, в карман куртки. Остальное: вилки, ложки, лопатки, черпаки — все, что из нержавейки — все в рюкзак. Кастрюли — две небольшие, но с толстым дном. Тяжелые, но куда деваться.
Верхний шкаф. Там лежали сладости. Шоколад, зефир в прозрачной упаковке, печенье, карамель. Я сгреб все без разбора, закинул поверх контейнеров. Шуршание фантиков, хруст пластика.
Хорошо бы еще воды взять, но бутылки не нашел и нужно было торопиться.
Аптечка висела в коридоре. Бинты, пластырь, йод пошли в боковой карман рюкзака. На всякий случай.
Затем настала очередь письменного стола отца. Нижний ящик, где он хранил всякую всячину. Компас нашелся сразу — металлический, в брезентовом чехле. Стрелка дрогнула, когда я повернул его в руке, и замерла, указывая на окно. Работает, отлично.
Рядом нашёлся стакан с карандашами и ручками. Я высыпал все в карман куртки, не считая. Штук двадцать наберется. Если этого не хватит, буду ветки использовать.
В коридоре, на верхней полке шкафа, лежала мотоциклетная защита брата, которую он оставил здесь еще давным-давно. Куртка с жесткими вставками, наколенники, налокотники. Я стянул пуховую куртку, натянул защитную прямо поверх теплой кофты.
Жестко, неудобно, вставки давили под мышками из-за разницы в размерах. Но от ударов защитит. Если придется падать или продираться через кусты, это будет лучше, чем без защиты. Напоследок схватил и запихнул в рюкзак длинную металлическую ложку для надевания обуви.
Ну и, разумеется, взял шлем. Я сунул его в рюкзак сверху, затянул шнурок, закинул на спину. Лямки впились в плечи даже сквозь защитную куртку.
Огляделся. Вроде все.
Выключил свет, захлопнул дверь, спешно спустился по лестнице вниз.
Таксист, увидев меня, выходящего из подъезда с раздутым рюкзаком и в дурацкой мотозащите поверх куртки, приподнял брови, но промолчал. Я открыл заднюю дверь, закинул рюкзак на сиденье, сел сам. Пружины жалобно скрипнули под весом.
  
— Куда дальше? — не шибко радостно, поинтересовался он.
— В Тверскую область, Конаковский район. Там деревня, называется Елькино. Нам туда.
Водитель обернулся. Лицо у него стало такое, будто я предложил съездить на Луну. Брови уползли под самую шапку.
— Слышь, командир, это ж сколько пилить? Сто двадцать кэмэ, не меньше. Я не по межгороду работаю, — заявил он.