Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

— О… прошу прощения, мне очень жаль, — чувствовалось, что она смутилась, но жаль ей явно не было. Впрочем, удивительного или обидного в этом тоже ничего не было. — В любом случае, так как Виктор Сергеевич не приходит в сознание и нет возможности его расспросить, мы просим вас приехать к нам для того, чтобы ответить на несколько вопросов о пациенте и помочь врачам поставить правильный диагноз и в кратчайшие сроки начать лечение.
  
— Прямо сейчас?
— Не обязательно, но желательно.
— Хорошо, я приеду. Какой у вас адрес?
— Бакинская 26, — отчеканила она.
— Хорошо.
— Спасибо, Сергей Сергеевич. До свидания, ждем вас.
— Ага.
Я повесил трубку. Интересное кино…
Витька. Мой старший брат. Объявился спустя… сколько? Пять лет?
Он свалил из Москвы, когда родители заболели. Сказал, что не может на это смотреть, что ему нужно разобраться в себе, что он вернётся. Но не вернулся. Просто исчез, как будто нас никогда и не было.
До этого он всегда держался особняком. Старший, но словно из другой семьи. Ресторанное дело его никогда не интересовало — отец пытался привить ему любовь к кухне, но Витька только кривился. Уехал в Питер ещё до пандемии, писал оттуда редко, приезжал ещё реже.
А когда стало по-настоящему тяжело, он просто пропал с радаров.
И вот, спустя пять лет, мне звонят и говорят, что он в Москве, а еще что он попал в больницу. Весело. При том что он не соизволил даже на похороны родителей заявиться.
Ну, в любом случае, поехать было нужно. Семья как-никак. Да и все равно я собирался провести вечер, тупо глядя в телек, так что почему бы не смотаться на другой конец Москвы?
В метро к этому часу уже было почти пусто. Я сел, повернулся на девяносто градусов и уставился в стекло.
На перегоне между Коломенской и Каширской, проезжая над рекой, заметил на темной, подсвеченной фонарями воде, черные точки. Не сразу понял, что это — утки, и еще пара секунд мне понадобилась, чтобы понять, что это было несколько сотен уток, выстроившихся на поверхности воды в три почти идеально ровных круга, один внутри другого.
Мелькнули балки перекрытий моста, поезд въехал в тоннель и даже усилием воли я решил, что мне привиделось. Но затем в памяти всплыл очередной отрывок из «Крови и Стали», где упоминалось, что птицы таким образом могут помечать места силы.
Хмыкнув от абсурдности ситуации, я попытался поскорее забыть об утках.
За пятнадцать минут ходьбы в тонкой куртке под ветром в минус девять я успел хорошенько околеть, но тут уж было ничего не поделать. В больнице, назвав, к кому я пришел и показав паспорт, я, посидев несколько минут на лавочке, вскоре был приглашен в кабинет врача.
Встретил меня приятного вида пожилой мужчина, представившийся Игорем Семеновичем, лечащим врачом Витьки.
— Скажите, Сергей, — начал он, возвращаясь в свое кресло. — Чем занимался ваш брат?
— Честно говоря, я не в курсе. Мы не виделись пять лет.
— Вот как? Жаль это слышать… В таком случае как будто бы мы зря вас выдернули. Мне даже как-то неловко.
— Серьезно? — я удивленно поднял бровь. — Вы не будете меня спрашивать что-нибудь вроде: «Знаете, есть ли у Виктора какие-нибудь аллергии?» или там «Какие у вас в роду были заболевания?» Я думал меня для этого позвали, раз он не может сам ответить.
— Это, конечно, была бы ценная информация для анамнеза, — вздохнул Игорь Семенович, — но по всем признакам можно заключить, что нынешнее состояние Виктора никак не связано ни с аллергиями, ни с какими-либо наследственными заболеваниями, ни с чем-либо еще, с чем вы могли бы помочь.
— Это что за состояние такое? — насторожился я.
Несколько секунд он сидел, пристально глядя прямо на меня. Мне даже стало немного неловко.
— Эх, — наконец Игорь Семенович, видимо, принял какое-то решение. — Ладно. Признаться, мне и самому хотелось бы знать, что это за состояние. Пойдемте со мной.
Он встал, направился к двери. Я двинулся следом.
Мы поднялись на лифте на три этажа, прошли мимо ряда дверей в палаты и остановились у одной.
— В палате поддерживается режим карантина, поэтому, пожалуйста, наденьте маску и перчатки, — он указал на держатель у двери с до боли знакомыми пережитками пандемии.
Я вытащил из коробок, нацепил маску и натянул перчатки на руки. Игорь Семенович сделал то же самое, после чего открыл дверь и вошел внутрь.
Палата оказалась одноместной, разделенной напополам тканевой ширмой, верхняя половина которой была прозрачной. Через эту прозрачную часть я увидел койку с лежащим на ней мужчиной, в котором не сразу узнал Витьку.
Он сильно изменился за эти пять лет. Густая борода, длинные, явно давно не стриженные волосы. Благо, каким-то бродягой или бомжом он не выглядел, скорее просто ему было лень за собой нормально следить, в этом плане спустя годы ничего не изменилось.
Вот только далеко не его внешность привлекла мое внимание в первую очередь. По коже Витьки, по лицу, шее, груди и рукам, вились тонкие фиолетово-черные узоры, напоминающие вены, но более хаотичные и тонкие.
Болезненными они не выглядели, скорее напоминали какую-то крайне экстравагантную татуировку, да и в целом не было похоже, что Витька чем-то болен. Ни синяков под глазами, ни бледности, ни худобы.
Даже наоборот, вид у него был такой, будто он только-только вышел из баньки: румяные щеки, кожа лоснится, волосы, несмотря на неухоженность — хоть сейчас в рекламу какого-нибудь шампуня…
Проблема была в том, что я точно знал: это ненадолго. Через несколько часов этот здоровый вид сменится синюшностью и опухлостью, через сутки по всему телу начнут вспыхивать гангренозные очаги, через трое суток даже при лучшем уходе и своевременной медицинской помощи мой брат погибнет.
И я знал все это, потому что не раз читал об этом. Фиолетовые узоры, кома, здоровый поначалу вид, который быстро уступит место жутким, более поздним стадиям — всё это были симптомы отравления маной из серии книг «Кровь и Сталь».
Я стоял перед ширмой и чувствовал, как в голове сталкиваются два мира. В одном я — уставший повар с умирающим рестораном, а «Кровь и Сталь» — это просто книжка на маленьком сайте. А в другом через неделю произойдут выплески, мана хлынет в мир, изменяя все живое вокруг себя, и миллионы людей погибнут в первый же год.
К счастью, я помнил симптомы. Помнил стадии. Помнил, что единственное лекарство — эссенция аномалий. И помнил, где искать.
Вот только в эпицентре аномальных зон, где только и можно было добыть эссенцию, с распростертыми объятиями человека не ждали. Что угодно там: деревья, земля, воздух, даже самые милые зверушки на свете, — могло стать смертельной угрозой.
И вторая проблема: по сюжету книги аномальные зоны быстро оцеплялись военными. Доступ внутрь получали только специальные отряды, и то — не сразу.
Значит, мне нужна была аномальная зона, которую еще не перекрыли, и которая при том будет не слишком опасной для простого повара. Ведь самое опасное, что я делал в жизни — фламбировал стейк.
Потому что если я ничего не сделаю, через трое суток мой брат умрет. Врачи ничего не найдут, потому что искать им нечего — в их учебниках нет главы про отравление маной. А в моей книжке — есть.
Я повернулся к Игорю Семеновичу:
— Спасибо, что показали мне его, Игорь Семенович. Я приеду завтра.
— Хорошо. Если будут какие-то изменения, мы вам позвоним.
Я кивнул, стянул маску и перчатки, бросил их в контейнер у двери и пошел к лифту. Голова работала как никогда четко, будто кто-то переключил тумблер.
У меня было два дня от силы. По-хорошему нужно было уложиться в один. Потом повреждения тела Витьки станут необратимыми. Благо, из книг я точно помнил места, где можно найти аномалии. Осталось добраться туда и не сойти с ума от осознания того, что я собираюсь сделать.
  
Лифт довез меня до первого этажа. Я вышел в холл, прошел мимо приемной и толкнул тяжелую входную дверь. В лицо ударил ледяной майский ветер.