Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

Я выдержал паузу, давая ему всё осознать.
— А если твои кореша решат отомстить, — я кивнул в сторону выхода, где за дверью стоял их «Гелендваген», — пусть попробуют. Даже если они спалят ресторан — я приду к ним. Через месяц, через два, когда стану сильнее. И тогда уже не каплями буду лить. Взмахну рукой — и вся ваша бригада превратится в пепел вместе с тачками.
— А Виктор, — я мотнул головой в сторону брата, который стоял в двух шагах и наблюдал за мной с каким-то новым выражением лица, — будет прикрывать, останавливая телом уже не только пистолетные, но и автоматные пули, и даже гребаные ракетницы, если понадобится. Или возьмет ваш «Гелик» и голыми руками сожмёт в гармошку.
  
Он смотрел на меня расширенными зрачками. На лбу выступила испарина.
— Поэтому у тебя есть выбор, — я выпрямился, отпуская его подбородок. — Ты можешь продолжить кидаться угрозами, а можешь включить башку. Если в тебе осталось хоть капля здравого смысла — ты забудешь, что сегодня случилось. Отсидишь в кутузке, выйдешь — у таких, как вы, всегда есть связи, — и больше никогда не появишься в радиусе километра от «Семнадцати вкусов весны».
Я встал.
В зале повисла тишина. Только слышно было, как второй бандит у двери тихо постанывает, приходя в себя. Витька, так, чтобы братки не видели, показал мне большой палец. Олег сидел у стены, вжав голову в плечи, и смотрел на меня с испугом и уважением.
Минут через пятнадцать за окном замигали синие вспышки. Сначала одна, потом вторая — свет отражался от стёкол, метался по стенам ресторана.
Витька встал первым, подошёл к двери и, прежде чем открыть, обернулся на меня. Я кивнул. Он открыл дверь.
Вошли двое. Старший — лет сорока, с уставшим лицом и густыми усами, которые уже тронула седина. Второй — молодой, худой, с планшетом в руках. Оба быстро окинули взглядом картину: трое связанных на полу, перевёрнутые стулья у стены, тёмные пятна крови на линолеуме.
— Ну и бардак вы устроили, — констатировал усатый, доставая из кармана удостоверение. — Капитан Соколов. Кто владелец заведения?
— Я, — я поднял руку, не вставая с табурета. — Владелец.
— Рассказывайте, что произошло.
Я рассказал. Коротко, без лишних деталей: пришли трое, двое напали, третий держался в стороне. Витька их вырубил, я помогал. Всё.
Капитан слушал, поглядывая то на братков, то на Витьку. Молодой с планшетом записывал, изредка поднимая глаза и сверяясь с моим лицом.
— Так, — Соколов закончил осмотр, обошёл лежащих, пошевелил носком ботинка стяжки на ногах одного из бандитов. — С этими двумя всё понятно. — Он кивнул на лысого и его напарника, которые лежали тихо, не поднимая голов. — А этот? — палец указал на Олега, скрючившегося в углу.
Я перевёл взгляд на парня в хаки. Тот сидел, опустив голову, но явно внимательно слушал, что о нём говорят — напрягся, втянул шею в плечи.
— С ними пришёл, — сказал я. — Но не нападал. Просто стоял у стены, не вмешивался.
— А связан тогда почему?
— Когда все закончилось, мы его тоже скрутили на всякий случай. Чтобы не вмешался, если передумает. — Я пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Но он реально не участвовал. Никого не трогал. Я претензий к нему не имею.
Олег дёрнулся. Поднял голову и уставился на меня с искренним, почти детским недоумением. Глаза расширились, губы приоткрылись. Я сделал вид, что не замечаю.
— То есть двое нападали, третий просто стоял, — уточнил капитан, зачем-то записывая в блокнот. — И вы его тоже связали.
— Да. Для безопасности.
Соколов хмыкнул, но спорить не стал. Подошёл к «браткам», перевернул одного, посмотрел на стяжки на запястьях.
— Хомутами, значит, связали. Грамотно.
— В подсобке нашлись, — вставил Витька из-за стойки. — Для ремонта покупали.
— Ладно. — Капитан выпрямился, убрал блокнот. — Всех троих заберем, в участке уже разберемся. С вами, — он кивнул на меня и Витьку, — протоколы допишем, и свободны.
Молодой с планшетом уже возился с «братками», срезая стяжки ножницами и надевая наручники. Те молчали, даже не пытались возмущаться. Только лысый сплюнул кровь на пол, но ни слова не сказал.
Это было даже странно — я ожидал хотя бы пары фраз про «вы ещё пожалеете», но они просто дали себя увести, волоча ноги к выходу.
Остался Олег.
Он сидел всё там же, в углу, и смотрел в пол, на грязный линолеум. Молодой полицейский уже шёл к нему с наручниками, когда я шагнул вперёд.
— Можно ему пару слов скажу? — обратился я к капитану. — Напоследок.
Соколов посмотрел на меня с лёгким прищуром. Взгляд у него был тяжёлый, опытный.
— Зачем? — нахмурился он.
— Хочу объяснить, как плохо с такими типами якшаться. — Я кивнул на дверь, куда только что вывели «братков». — Чтоб неповадно было, если выпустят. Молодой ещё, может, не всё потеряно.
Капитан хмыкнул, но, видимо, решил, что ничего криминального в этом нет. Тем более, мы всё равно ждали, пока молодой допишет протоколы.
— Давай, — махнул рукой. — Только быстро. Нам ещё в отделении с ними возиться.
Я подошёл к Олегу. Он сидел, привалившись спиной к стене, руки по-прежнему стянуты за спиной толстовкой — полицейский ещё не успел до него добраться. Я присел перед ним на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Слушай сюда, — сказал я так, чтобы полицейские тоже слышали. Голос спокойный, даже дружелюбный. — Я не знаю, как ты в это вляпался. Но что-то мне подсказывает, что не по своей воле.
Олег молчал, только смотрел на меня с тем же странным выражением.
— Если не хочешь с ними продолжать — не продолжай. — Я выдержал паузу, давая словам осесть. — Когда выйдешь, приходи сюда. Двери «Семнадцати вкусов весны» будут для тебя открыты. Найдем, чем тебе заняться, обязательно. Поговорим. Я почему-то уверен, что ты — не плохой парень. Что твоя мама учила тебя не так.
Олег вздрогнул.
Буквально дёрнулся всем телом, будто я ударил его током. Глаза расширились до предела, на лице появилось выражение абсолютного, полного шока. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я уже выпрямился и отошёл к стойке, оставив его сидеть в углу.
— Всё? — спросил капитан, наблюдавший за нами.
— Да. Спасибо, — кивнул я.
Молодой полицейский подошёл к Олегу, помог ему подняться и надел наручники. Тот шёл как во сне, всё время оглядываясь на меня через плечо, пока его не вывели за дверь.
К полуночи протоколы дописали, последние подписи поставили. Капитан Соколов ещё раз окинул взглядом ресторан, покачал головой, но ничего не сказал. Полицейские увели Олега, хлопнула входная дверь, за окном взвыли моторы и стихли вдалеке.
Мы остались одни.
Витька проводил взглядом удаляющиеся огни полицейской машины, потом повернулся ко мне. На лице виднелась долго сдерживаемая смесь удивления и непонимания, брови сведены к переносице.
— Объясни, — сказал он без предисловий. — Почему ты не накатал на него заявление тоже? Он ведь с ними пришёл. Понятно, что его бы тоже быстро отмазали, но это выиграло бы нам день-другой. Он на тебя лианами кидался, чуть не спеленал. А ты ему — «двери открыты» и про маму.
Я устало потёр лицо ладонью. Рука всё ещё побаливала — порез напоминал о себе тупой пульсацией, бинт намок и противно лип к коже.
— Показалось мне, — ответил я. — Что он не совсем отморозок. На самом деле хороший человек.
— На самом деле? — Витька прищурился, скрестил руки на груди. — Ты его знаешь? Раньше видел?
Я замялся. Сказать правду — значит рассказать про книгу. Про Олега Рябинина, персонажа, который в «Крови и Стали» прошел путь от мелкого жулика до одного из сильнейших магов, а потом искупил все прегрешения ценой собственной силы. Про то, что я знаю его судьбу наперед.
  
Но я пока не был готов. Слишком много всего навалилось за последние сутки. Слишком мало времени, чтобы переварить всё самому, не то что объяснять другому. Хотя совсем недавно я был почти готов, но после случившегося решил пока оттянуть этот момент.