Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

— Считаете, что у меня она и есть? — уточнила женщина. — Тогда нужно обратиться к специалисту!
Пациенты с синдромом Мюнхгаузена часто любят обращаться и к психиатрам в том числе.
Но Карина Вячеславовна — хороший специалист. Так что ей можно это поручить.
Тем более праной я тут помочь не смогу.
— Я сейчас позвоню знакомому психиатру и уточню, сможет ли она вас принять, — ответил я.
  
Взял телефон, вышел в другую комнату и набрал Карине Вячеславовне. Она ответила сразу же.
— Да, Александр Александрович? — спросила психиатр.
— У меня здесь на вызове пациентка с длительным анамнезом множественных диагнозов, ни один из которых объективно не подтверждается, — проговорил я. — Соматизированная тревога, ипохондрический синдром, подозрение на индуцированное состояние. Она готова обратиться за консультацией. Можно ли ей сегодня к вам на приём?
— Синдром Мюнхгаузена? — сразу же поняла Власова. — Пусть приходит, к двенадцати. Я разберусь.
Даже не сомневался.
— Александр Александрович, у меня тоже есть для вас просьба! — вдруг заявила Карина Вячеславовна. — Помните, вы мне Филинова с синдромом патологического вранья присылали?
Владимир Вениаминович. Как же, помню. Он столько мне историй скормил за время осмотра, одна краше другой.
— Да, — ответил я. — А что с ним?
— Ему сейчас гораздо лучше, — пояснила женщина. — И для дальнейшей реабилитации ему не помешала бы работа. Но с этим проблемы, сами понимаете. А если его чем-то не занять, то снова может ухудшиться состояние. Может, ты что-нибудь придумаешь?
— Я постараюсь, — пообещал я. — Если что — наберу вас!
— Спасибо! — Карина Вячеславовна отключилась.
Я вернулся к Ларисе Анатольевне и доложил о результатах разговора. Пациентка обрадованно кивнула, явно предвкушая поход к следующему врачу.
А что, если прана уже может лечить и такое? Я всё-таки решил попробовать. С прошлым психически больным пациентом у меня сделать ничего не получалось. А в прошлой жизни лечить психические заболевания праной в принципе было невозможно. Но в этом мире правила обстояли иначе, и я не мог не попробовать.
Да, прана начала вливаться в пациентку. Она оседала в структурах головного мозга, восстанавливая баланс нейромедиаторов. Стабилизировала психическое состояние. Это не лечение, и излечить синдром я не смогу. Но я смогу значительно облегчить это состояние. И в сочетании с психиатрической помощью есть хорошие шансы.
Я влил примерно треть запасов праны. Надо же, в этом мире прана может делать то, чего не могла в моём! Очень интересный момент!
Договорился с Ларисой Анатольевной, что она сейчас же отправится в психиатрическую клинику, и покинул её квартиру.
Вернулся к Косте, и он отвёз меня в поликлинику.
Там направился в свой кабинет, и тут дорогу мне перегородил Жидков.
— Александр Александрович, это срочно! — заявил он. — Зайдите ко мне в кабинет!
Вслед за инфекционистом я зашёл к нему и закрыл за собой дверь.
— Что такое? — спросил я.
— У вас положительный сифилис, — заявил Жидков. — Только что анализы пришли.
Что? Как? Да я даже кровь не сдавал!
  
Глава 3
 
Вот таких новостей я точно не ожидал! С учётом того, что я даже не сдавал анализы, найденный сифилис был огромным сюрпризом.
— Это у вас шутки такие? — спросил я.
— Да я не пранкую, как вы, молодёжь, говорите! — воскликнул Владимир Фёдорович.
Да никто так не говорит.
— Вот, сами посмотрите, — он протянул мне бланк с результатом анализа.
Ага, Агапов А. А. Сифилис — обнаружен. Что за ерунда?
Я глянул на дату рождения, и всё встало на свои места. 20 августа 1938 года.
— Владимир Фёдорович, я, может, и плохо выгляжу из-за напряжённой работы, но точно не на столько лет, — усмехнулся я. — Год рождения посмотрите.
Жидков забрал назад анализ и уставился в угол листка. Его лицо разгладилось.
— Александр Александрович, простите дурака! — воскликнул он. — А я фамилию вашу увидел и сразу испугался!
Да, бывает же такое совпадение. В маленьком городке оказался мой тёзка, дедушка восьмидесяти восьми лет. Стоп, что?
— То есть у пациента, которому почти девяносто лет, нашли сифилис? — переспросил я.
— Ну, анализ не врёт, — пожал плечами Жидков. — И да, надо бы его вызвать. Без подтверждения, конечно, диагноз не выставляется, но известить пациента и пригласить на повторное обследование мы обязаны. И с супругой надо поговорить, если есть. Таковы правила. А пациент с вашего участка.
Он снова впихнул результат анализа мне в руки. Да, со всяким я уже в этом мире встречался, но такое точно было впервые.
— А титр какой? — спросил у Жидкова я. — Реакция Вассермана или ИФА, или что там было?
— РПГА положительная, плюс четыре, — заглянул в бланк Жидков. — Скрининг РМП тоже плюс. Но это ещё ни о чём не говорит, сами понимаете. У пожилых людей ложноположительные реакции бывают регулярно, особенно после инфарктов, при онкологии, при некоторых хронических болячках. Поэтому я и говорю, его надо вызвать на повторное обследование. А он с вашего участка!
— Да понял я, — вздохнул я. — Вы дарите сифилисного дедушку мне. Я разберусь.
— Спасибо, — выдохнул Жидков. — Сами понимаете, столько работы, столько работы…
Ага-ага.
Я вышел из кабинета инфекциониста и зашёл к себе. Лена была вся в работе, по классике.
— Лена, нам надо связаться с Агаповым А. А., у него сифилис, — заявил я.
Медсестра повернулась ко мне с округлившимися глазами. Представить не могу, какие мысли у неё промелькнули сейчас в голове.
— Не у меня, — добавил я. — У моего тёзки, который тоже живёт на нашем участке. Вот, держи.
Я протянул ей анализ, она принялась его изучать.
— Ну зачем так пугать-то! — воскликнула Лена. — Я уж подумала… Странно, у меня в паспорте участка он не значился. Наверное, переехал на новый адрес недавно. Я всё сделаю, вызову его к нам!
Девушка тут же нашла его электронную карту. Номера телефона у него не было, но зато она нашла его сына и позвонила ему. Оказалось, что они как раз вдвоём сейчас ждут приёма у офтальмолога и смогут после этого заглянуть к нам.
В дверь кабинета постучали уже через двадцать минут. Вошли двое. Крепкий, статный дед в аккуратном костюме, с густой седой шевелюрой, зачёсанной назад. С папкой в руках. За ним мужчина помоложе, лет шестидесяти пяти. Лысый, в очках и в футболке-поло. Это, видимо, его сын.
Наверное, он и привёз отца к офтальмологу.
Чета Агаповых прошла в мой кабинет и расселась.
— Здравствуйте, — чинно поздоровался Агапов старший. — Меня зовут Андрей Александрович. А это мой сын, Афанасий Андреевич. Ему только что звонила девушка и просила зайти к вам.
— Прошу прощения, — девушка тут же решила уточнить все моменты. — Вы недавно переехали на другой адрес?
— Да, я перевёз отца к себе, — ответил Афанасий Андреевич. — Так удобнее.
— А у вас другая фамилия? — растерялась Лена. — Какой адрес?
— Мой сын предпочёл взять фамилию своей жены, Авдотьев, — поспешил оповестить нас Агапов. — Не представляю, что было у него в голове, но он решил прервать наш великий род Агаповых!
— Отец, это было сорок лет назад, у меня даже жена уже умерла, пора смириться, — вздохнул Афанасий.
— А то, что Агаповы по Аткарску ходить больше не будут, для тебя не проблема⁈ — стукнул кулаком по коленке Андрей Александрович.
Так, не хватало мне тут ещё и семейных разборок в кабинете.
— Андрей Александрович, я тоже Агапов, — заявил я. — Александр Александрович. Так что ещё Агаповы в Аткарске есть.
Старик удивлённо уставился на меня.
  
— Ты мой сын⁈ — ахнул он.
Ещё лучше! Просто вот час от часу не легче.
— Нет-нет-нет, — отозвался я. — Просто однофамилец. Мой отец в Саратове, и сам я оттуда. Просто переехал в Аткарск.
— А, я понял, — кивнул Андрей Александрович. Даже расстроился как-то. — Что ж, хоть так. Когда я срочником был, у нас часто однофамильцы попадались. Ротный их по номерам различал: Иванов-1 и Иванов-2.