Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

Добрался до их помещения, постучал. Меня впустили внутрь… и я увидел торт.
Вообще, кроме торта в помещении ещё ничего толком не было. Мебель ребята ещё не закупили. Была банка краски, пара стульев. И торт.
С логотипом Озона. Кажется, что-то я слышал… От Лили, точно. Она рассказывала про такой странный заказ от Бородина.
— Ну вот, — мрачно сказал Гриша. — Что ты об этом думаешь?
  
— Что это очень странно, — честно ответил я. — Как вам его доставили?
— Продавцы из КБ передали, сказали, мол, мужчина попросил нам его передать, — ответил Вадик. — Это же явная угроза! Просто какая-то необычная.
Необычная — это ещё очень мягко сказано!
— Я вообще смысла не понимаю! — взъерошил волосы Гриша. — Мол, «вам конец, как этому торту, который съедят»⁈ Или как?
Я вспомнил, как Лиля рассказывала мне про Бородина. По её словам, он заказывал у неё торты регулярно. Неужели это действительно его очень оригинальный способ угрожать в бизнесе? До такого ещё точно никто не додумывался!
— Сань, что нам делать? — спросил Вадик. — Гриша сказал, тебе этот Бородин знаком.
— Не лично, — пожал я плечами. — Просто доводилось слышать про него… Что делать, пока ничего. Торт — это предупреждение, чтобы вы съехали и освободили место ему под Озон. Но вам оно и само нужно, поэтому вы просто не съедете. Ждём его следующего шага.
— И всё? — возмутился Гриша. — А торт ему на голову надеть⁈
Рука-лицо.
— Гриш, то, что он подарил вам тортик, ни одному полицейскому подозрительным не покажется, — терпеливо пояснил я. — А вот если ты ему наденешь торт на голову — это уже нападение. Не стоит творить глупостей, он этого и добивается.
— Он прав, — кивнул Вадик. — Лучшим вариантом здесь будет просто проигнорировать. И да, поскорее поставить нам сигнализацию и камеры. Завтра же этим займусь, для нашей безопасности.
— Ну а торт-то можно съесть? — спросил Гриша.
Его готовила Лиля, так что в качестве изделия я не сомневался. Но не факт, что Бородин не решил туда что-то добавить.
— Лучше не надо, — покачал я головой. — Выкиньте и забудьте.
— Ладно, — бросив грустный взгляд на торт, вздохнул Гриша.
Мы ещё немного поболтали, а затем отправились по домам. Мы с Гришей пошли вместе, так как жили в соседних квартирах.
— Спасибо, что пришёл сегодня, — на прощание сказал Гриша. — Ты отличный друг. Спокойной ночи!
— Доброй, — кивнул ему я.
Зашёл к себе в квартиру и тут же отправился спать.
Следующий день начался как обычно. Добрался до работы и понял, что вчерашняя вечеринка на скорой уже стала самой обсуждаемой новостью. Шёпот был слышан прямо со всех сторон.
— Саша, ты в курсе, что о тебе все говорят? — воскликнула Лена, когда я зашёл в наш кабинет.
— Ага, — хмыкнул я. — Из-за вчерашнего?
— Говорят, ты Орлова уволил, — поделилась сплетнями Лена. — Пришёл, устроил ему разнос и вышвырнул!
— Ну не совсем так, ну да ладно, — хмыкнул я. — Теперь, правда, Кречетову ещё и нового заведующего скорой искать. Кадровый дефицит со всех сторон.
Я принялся за работу, но тут дверь кабинета открылась, и вошла Юля.
— Привет, — улыбнулась она. — Я к тебе.
— Заходи, — кивнул я. — Что-то случилось?
— Нет, просто предложение, — Юля расположилась на стуле и поджала под себя ногу. — В общем, майские праздники же скоро. Как насчёт того, чтобы устроить корпоратив?
Я с удивлением к ней повернулся. Корпоратив? С нашим-то отделением? Шарфиков, Остроухова, тихая Анастасия Григорьевна…
— Корпоратив? — вслух повторил свой вопрос я. — Ты серьёзно?
— Ну да, — кивнула она. — В тот же «Инь-Янь» сходим всем отделением. Лучше во второй половине дня, чтобы дежурный терапевт отдежурить успел.
Нет, похоже, не шутит.
— Юль, у нас половина терапевтов друг друга не переваривает, — честно сказал я. — Старая гвардия считает, что молодые врачи тупые, а некоторые молодые и правда тупые, и все грызутся.
— А я не только врачей предлагаю позвать, но и их медсестёр! — с энтузиазмом добавила Юля. — Ну представь, как будет здорово!
Лена чуть журнал не выронила, представив этот корпоратив с Татьяной Александровной, Кристиной и прочими. Да и мне эта идея всё ещё казалась странной.
— Юль, что происходит? — прямо спросил я.
Девушка вздохнула.
— Татьяна Александровна очень попросила уговорить тебя это организовать, — призналась она. — Ей почему-то очень важен этот корпоратив. Не знаю, для чего.
Интересный поворот. И что же задумала старшая медсестра?
— Я подумаю, — пообещал Юле я. — И сообщу о своём решении потом.
— Спасибо, — радостно кивнула она. — Тогда я побежала.
Она выскочила из кабинета, мы с Леной посмотрели ей вслед.
— Странно, зачем это вообще Татьяне Александровне? — задумчиво спросила Лена.
Я пожал плечами. Любопытство у меня тоже было, но вот времени гадать не было. Так что я снова погрузился в работу.
Через час бумажной волокиты отправился на вызовы. Их сегодня было шесть, и первые пять мы объездили довольно быстро. А вот последний был довольно любопытным, Ирина подписала его как «болит всё».
Я приехал на адрес в квартиру. Позвонил в дверь.
Дверь открыла женщина лет сорока, худая, в домашнем цветастом платье.
— Здравствуйте, доктор, — выдохнула она. — Меня зовут Голубева Лариса Анатольевна. Проходите, пожалуйста.
Я зашёл в комнату и сразу же обратил внимание на странную, мягко говоря, обстановку. Множество коробок с лекарствами. Тонометр, глюкометр, пульсоксиметр. Множество медицинской литературы на полках. Да уж…
— Я в Аткарск недавно переехала, до этого на учёте в Ртищево стояла, — заявила Лариса Анатольевна. — В общем, у меня жалоб очень много. Сердце, печень, желудок, голова. Я уже давно ничего не могу есть, всё болит. Прошлый месяц в Саратове лежала, мне там кардиолог сказал, что у меня атипичная стенокардия. А до этого в Балашове гастроэнтеролог нашёл хеликобактер, два курса антибиотиков прокололи, но не помогло. В Ртищево на учёте с щитовидной железой была, гормоны в норме, но диффузный зоб был. Куда ни посмотри — везде больной орган!
Я кивал, одновременно проверяя её праной.
Всё в полном порядке. Ну, может, есть лёгкий гастрит, но ничего более. Она абсолютно здорова.
Провёл настоящий осмотр. Давление, пульс, температура. Всё в норме.
Маскированная депрессия? Нет, не похоже, тут что-то другое.
— Вы одна живёте? — спросил я.
— Да, — кивнула Лариса Анатольевна. — С мужем давно разошлись. А дочь в Москве, хоть и навещает.
— А можно мне ознакомиться с вашими выписками? — спросил я.
— Это лишнее, — покачала головой женщина. — Я вам и так всё скажу. Не люблю, когда трогают мои документы.
Она пустилась в длинное подробное объяснение своих диагнозов. И тем самым окончательно подтвердила моё предположение.
В прошлой жизни мы такое называли «болезнь придуманного героя». Когда человек не болен, но настолько нуждается во внимании, заботе и сочувствии, что начинает имитировать заболевания. В этом мире это называлось синдромом Мюнхгаузена. Сложная штука, терапевту в одиночку с этим не справиться, только с психиатром.
Идти напрямую и говорить «у вас ничего нет, вы всё себе выдумали» с такими пациентами категорически нельзя. Это означает обрушить им единственную опору, на которой держится их картина мира. И реакция бывает любой, от истерики до настоящего гипертонического криза. Действовать тут надо тонко.
— Лариса Анатольевна, — начал я. — Вы отлично относитесь к своему здоровью. Столько халатности встречаю среди пациентов, но вы явно не из их числа.
Она удивлённо посмотрела на меня. Вряд ли она часто такое слышала от врачей.
  
— Но у внимательности есть и другая сторона, — продолжил я. — Мозг может начать интерпретировать любое изменение как болезнь. Не специально, он просто пытается вам помочь. Это называется соматизированная тревога. И причина такого состояния кроется в нервной системе.