Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

— Тяжело это, — задумчиво кивнул я.
Надо помочь девушке. Варя мне самому очень помогла восстановить объём праны. Когда я был почти на нуле. Найти травы для бабы Дуни, когда та устроила для меня испытания. Да и вообще хотелось помочь этой девушке от души. Но пока что надо было дать ей чуть остыть.
— Вот, сбор новый заварила, — знахарка налила мне чай в кружку. — Иван-чай это, попробуй.
  
Я сделал глоток и почувствовал внутри гармонию. Иван-чай не поднимал запас праны, но как-то успокаивал её, приводил в равновесие.
В моём мире было такое растение, мы называли его Кипрей.
— Кипрей узколистный, — тихо сказал я.
— Верно, — кивнула баб Дуня. — Второе его название.
А, так в этом мире его тоже так называют. Забавно.
— Очень полезная травка, — деловито продолжила старушка. — Витамина С в ней раз в шесть больше, чем в лимоне. Витамины группы В содержит, бета-каротин, железо, магний, калий. А ещё дубильные вещества, флавоноиды, слизи. Из-за слизей даёт мягкое обволакивающее действие, а значит полезна при гастритах и язвенной болезни. На Руси ей полоскали горло при ангинах и стоматите. И кстати, мужчинам полезен, не зря же «мужским» назвали. При простатите помогает и аденоме.
В принципе как и в моём мире. Правда, мужским у нас кипрей почему-то не называли, это уже местная особенность.
Мы с бабой Дуней принялись разбирать иван-чай, а также нескольких других трав. Иван-чай периодически можно даже вместо обычного чая пить по утрам.
Я уже забил всякими травами два шкафчика на кухне и пил их регулярно.
К концу нашего занятия вернулась Варя и тихо села на скамейку.
— Варь, а не хочешь у меня в школе здоровья лекцию прочитать? — спросил я у девушки. — Ты в травах хорошо разбираешься, а людям будет интересно послушать.
— Они меня на костре сожгут, — невесело хмыкнула та. — Нет уж.
— Никто тебя не сожжёт, — отозвался я. — Моим лекциям доверяют и знают, что лекторы у меня всегда хорошие. Я тебя уговаривать не стану, но советую всё-таки подумать.
Знал, что если буду давить — точно откажется. А так обдумает всё. И Варе лучше, хоть куда-то выберется. И у меня снова интересный лектор будет в школе здоровья.
Старушка незаметно мне подмигнула. Она мой план вмиг раскусила и очень была мне за это благодарна.
Закончив занятие, я взял подаренный мешочек с иван-чаем и вышел на улицу. И вскоре меня догнала Варя.
— Саша! А меня там правда будут слушать? — сбиваясь, спросила она.
— Будут, — кивнул я. — Только тему нужно подготовить хорошо и заранее материалы на согласование отдать. Возьмёшься?
— Возьмусь, — ответила Варя. — А то уже с ума сойду скоро от скуки! Кстати, хотела тебе сказать. Твоей праны внутренней как будто бы гораздо больше стало. Молодец ты.
Я и сам чувствовал, что прана росла с каждым днём. Будь я в своём мире, уже наверняка был бы на четвёртой ступени. Но в этом мире ступени работали не так, я убедился в этом очень давно.
Варя не знала, что именно такое моя «прана». И толковала это по-своему. Но её слова было приятно слышать.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда за выходные набросай материал, в понедельник прямо мне в кабинет принеси.
— Хорошо, — и девушка бегом вернулась домой.
Я посмотрел ей вслед. Ненадолго я ей помог, но всё-таки для Вари нужно более подходящее занятие. И пока что я не знал какое.
После бабы Дуни отправился домой. Насыщенный день, надо было хорошенько отдохнуть.
Утром я вышел на работу и почти сразу заметил впереди знакомую парочку. Алевтину Романовну и Илью. Они шли вместе на работу, причём Бумагина-старшая что-то непрерывно говорила, а Бумагин-младший понуро кивал.
Я быстрым шагом догнал их.
— Мусик мой, я уверена, что это всё оттого, что ты не ешь нормально, — щебетала Алевтина Романовна. — Сколько тебе можно объяснять, что желудок — это не игрушка! Особенно для гастроэнтеролога. Стыдно даже…
— Доброе утро, — привлёк я их внимание.
— Александр Александрович! — радостно воскликнула женщина. — Какая удача! Скажите моему жеребёночку, разве можно на завтрак пить один кофе? Я ему овсянку сварила, котлеты разогрела, а он даже не притронулся. Илюшенька меня совсем не слушает.
Бумагин шёл, отвернувшись. Представляю, как ему сейчас стыдно.
— Алевтина Романовна, — спокойно сказал я. — Илья гастроэнтеролог. Он лучше всех в этом городе знает, что и когда ему есть. Если он сегодня выбрал кофе, значит, он сегодня выбрал кофе. Это решение взрослого человека, и он имеет на него право.
Алевтина Романовна растерянно моргнула. Она рассчитывала, что я её поддержу? Ну уж нет, я за справедливость. Тем более я уже договорился с Бумагиным, что помогу ему наладить отношения с матерью.
— Я же мать, я лучше знаю! — возразила она.
— Вы мать, но Илья Андреевич — не ребёнок, — заметил я. — Двадцать семь лет, профильный специалист. Он давно сам способен принимать решения по своему рациону.
— Но он плохо питается, — стояла на своём Бумагина старшая.
— А ваша забота, я уверен, выражается не в том, чтобы стоять над ним с тарелкой, — продолжил я. — Она выражается в том, чтобы доверять ему.
Алевтина Романовна открыла рот. А я аккуратно направил прану в её сторону. Праной невозможно было разобраться с психологией. Однако уровень тревожности я всё же понизить смог.
Одновременно выразительно посмотрел на Илью. Без его участия такие разговоры ничего не решат.
— Вот именно, мама, я сам могу решить за себя, — он приободрился за счёт моих слов. — Так что прекращай, пожалуйста.
Алевтина Романовна посмотрела на сына, потом на меня. И что-то в его голосе её всё-таки притормозило.
— Ладно, — протянула она. — Я просто хотела как лучше.
Дальше до поликлиники мы дошли почти молча. Попрощались с Алевтиной Романовной, она поспешила в регистратуру. Мы с Ильёй пошли в сторону наших кабинетов.
— Спасибо тебе, — поблагодарил он.
— Не за что, пока рано говорить о результатах, — ответил я. — Эту проблему не решить двумя разговорами. Это долгий процесс, но мы его запустили.
Я зашёл к себе в кабинет, начал подготовку к приёму. И через десять минут дверь резко распахнулась. На пороге стоял разъярённый бык, в котором угадывалась Татьяна Александровна.
— Это правда⁈ — с порога выкрикнула она. — Вас назначили заведующим⁈ На постоянной основе⁈
Лена аж вздрогнула. Татьяна Александровна едва ли на ультразвук не переходила.
— Доброе утро, Татьяна Александровна, — спокойно ответил я. — Да, это правда. Прошу вас снизить уровень громкости, а то вся поликлиника слышит ваши крики.
— Вы тут всего полгода! — она никак не отреагировала на просьбу. — Полгода, понимаете⁈ А я тридцать два! Тридцать два года, Александр Александрович! У меня внуки старше, чем ваш стаж!
— Понизьте голос, — я хлопнул ладонью по столу, отчего Татьяна Александровна слегка вздрогнула. — Мне истерики тут не нужны. При чём тут ваш стаж, если вы медсестра, а я врач? Это решение главного врача, и не вам его оспаривать. Если сейчас же не снизите тон — я вас выставлю за дверь.
Это всё-таки сработало. По крайней мере, Татьяна Александровна уселась на стул, тяжело дыша.
— Почему вас… — уже тише проговорила она. — Решительно не понимаю. Всегда заведующим терапией был самый опытный, самый знающий. Самый…
— Самый, — согласился я. — И сейчас Павел Викторович назначил человека, который, по его мнению, лучше других справится. Это его решение, а не моё.
— Не его! — возмутилась она. — Это вы вокруг него крутитесь! Это вы со своими школами здоровья, конференциями, машинами флюорографа! Вы себя подаёте как гения какого-то! А остальные врачи теперь будут под вас прогибаться?
  
— Нет, прогибаться под изменчивый мир не нужно, — покачал я головой. — Просто надо работать, вот и всё.
— Мы же заключили перемирие! — вывалила ещё один аргумент медсестра.
Очень странный, надо признать.
— Татьяна Александровна, во-первых, перемирие никак не влияло на моё назначение, — ответил я. — Во-вторых, вы же сами в моё отсутствие написали служебную записку на собственного врача и на меня за Самохину.