Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

— Да, скинь, если не сложно, — ответил я. — А то я на работе, дел много.
— Поняла, всё будет, — Лиля положила трубку.
Хоть одной проблемой меньше. Правда, эту проблему мне навязал сам Гриша, но я был рад, что она решилась.
После приёма ко мне заглянул Савинов.
— Чувак, тебя уже можно поздравлять? — поинтересовался он.
Слухи по этой поликлинике распространяются быстрее, чем вирус кори!
  
— Назначение только с понедельника, — в который раз за сегодня повторил я.
— Ну да, но всё уже же решено, — махнул рукой Антон. — А у меня новости, между прочим. Ак Барс в финал вышел!
Передать не могу, насколько мне было на это всё равно. Но расстраивать Савинова не стану.
— Прекрасно, — ответил я. — Они заслужили.
Хотя понятия не имел, заслужили они или нет. Но Савинов просиял.
— А то ж, — закивал он. — Ну в общем, я рад за тебя, Саня! Ты будешь самым клёвым заведующим. Слушай, может, пойдём отметим?
— Сегодня точно никак, — покачал я головой. — Я только вернулся, работы много.
— Ну ладно, — грустно протянул Ярик. — Слушай, ну хоть с трусами мне поможешь?
Ёлки-иголки, голова сейчас точно кругом пойдёт!
— С какими ещё трусами? — вздохнул я. — Ты пьяный?
— Да нет, — махнул он головой. — Тут дело такое. Мне Маринка подарила трусы новые. С котиками. И она явно обидится, если я их носить не буду. А у меня от них жуткая аллергия, чешется всё! Подскажи, что делать!
Ох, ну и за что мне всё это?
— Слушай, если это правда от трусов — лучший вариант их не носить, — честно ответил я. — У тебя Марина умная женщина, спокойно объясни ей, что это аллергия.
— Да не получится там спокойно, — вздохнул Савинов. — Я сначала эти трусы так высмеял… Сказал, что в жизни такое носить никто не станет. А выяснилось, что это мне. Ну, я извиняться стал, все дела. Так она мне не поверит теперь, если скажу про аллергию. Ну помоги, может, таблетки есть какие?
Нет, ну правда. За что?
— Я напишу тебе таблетки от аллергии, — кивнул я. — Но повторяю, от аллергена надо избавиться. Так что поговори с ней, иначе так и будешь мучиться.
Написал ему на листке антигистаминный препарат, и радостный Савинов убежал. И почти сразу мне позвонил Даниил Щербаков.
— Привет, — взял я трубку. — Только сегодня о тебе вспоминал.
— Привет, Сань, — торопливо ответил он. — Не представляешь, что я узнал про Коршунову…
Начало интригует!
  
Глава 20
 
Я уже думал, что этот план в принципе не сработает. Но нет, Щербаков всё-таки что-то раскопал.
— И что ты узнал? — поинтересовался я.
— Сань, ты не поверишь, — затараторил Щербаков. — Я сидел и копался в открытых базах, по препарату Витавиан. Кто производитель, кто разработчик, кто в патентах. И вылез интересный человек. Коршунов Артём Викторович, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения. Кандидат биологических наук. Числится научным руководителем разработки.
— Подожди, — я нахмурился. — Это что, родственник?
— Сын, Саня, — торжественно ответил Даниил. — Родной сын Светланы Аркадьевны Коршуновой.
Оу! Вот теперь всё становится понятно.
— Ты точно в этом уверен? — уточнил я.
— Абсолютно, — ответил Даниил. — Всё проверил: по адресам, выпискам, соцсетям. У него самого там пусто, но Коршунова выкладывала фотки лет десять назад. С подписью «мой Артёмушка защитил кандидатскую». Так что всё сходится.
— А что за кандидатская у Артёмушки? — усмехнулся я.
— Вот тут начинается самое интересное! — довольно воскликнул Щербаков. — Тема диссертации была по фитоадаптогенам. Защищался в Москве, в институте, в котором ни до, ни после ничем серьёзным не отметился. Диссертация была так себе, я проверил. Куча общих мест, ссылок на самого себя и на трёх «коллег по сообществу», экспериментальная часть на двадцати крысах. Тридцать страниц чистой воды. Защитился он, конечно, но…
— Но? — поторопил я Даниила.
Интересно же!
— Но после защиты его дальше никуда не пустили, — закончил собеседник. — Я нашёл следы двух заявок, одна в РАН, на конкурс молодых учёных, по тому же фитоадаптогенному направлению. Туда его не приняли. Вторая на грант от Минздрава, тоже мимо. Рецензии я не достал, но в одной открытой переписке на форуме фармакологов лет восемь назад его фамилия мелькала с пометкой «псевдонаучные построения, рекомендую не пропускать». Как-то так.
— Понятно, — протянул я.
— И вот после этого, видимо, Артём Викторович решил, что научное сообщество его недооценивает, и пошёл работать в коммерцию, — заключил Щербаков. — Зарегистрировал ООО, нашёл инвестора. Тот, кстати, тоже фигура любопытная, но это не важно. Запатентовал наш Артёмушка состав и начал клепать Витавиан. Сертификат соответствия, никаких клинических испытаний. И мама-чиновница, которая по всей области через подведомственные ей программы пропихивает этот Витавиан.
Что-то подобное я и подозревал. А теперь картина окончательно начала складываться воедино.
Мать, которая прикрывает сына-неудачника. Ну конечно. Нет, деньги ей всё равно наверняка за это капают. Но всё-таки основная мотивация — помочь своему Артёмушке.
Что у меня за эра разборок матерей и их сыновей началась в жизни?
— Что у тебя по материалам сейчас? — спросил я.
— У меня сводка по диссертации, выписка из ЕГРЮЛ, цепочка от Артёма к матери, скриншоты её рабочих выступлений с упоминанием «отечественных биодобавок», — перечислил Щербаков. — Если хочешь, к утру понедельника статья будет на сайте.
— Нет, подожди, — ответил я. — Пока что ничего не выпускай.
— Почему? — удивился Даниил. — Такой скандал будет!
— Я ещё не продумал следующие шаги, — ответил я. — Опубликуешь всё это, а они как-то отмажутся. И дальше будет уже сложнее вывести их на чистую воду. Так что пока подожди с этим, мне надо подумать.
— Понял, — без возражений согласился Даниил. — Тогда буду ждать команды.
— Спасибо, — ответил я. — Ты выручил!
— Теперь в расчёте, — весело отозвался тот и положил трубку.
Ага, сын, значит. Неоценённый научным сообществом. И его мать, у которой одна боль на всю жизнь: «моего ребёнка обидели». В принципе, мотивация Коршуновой теперь становилась понятна. Если её прижать аккуратно, без публичного унижения сына, она, может быть, и согласится сбавить обороты.
Но всё это надо тщательно обдумать и обсудить с Кречетовым.
А пока что я закончил дела и решил сходить к бабе Дуне. Давненько я у неё не был, а ведь так и не знал, помирились они с Варей или нет.
Добрался до дома минут за тридцать, постучал в дверь.
— Входи! — раздался голос старушки.
Я вошёл внутрь. Сама баба Дуня что-то готовила у печи, а Варя сидела у окна с какой-то книгой.
— Рад видеть вас, — улыбнулся я. — В полном составе.
— Да всё благодаря тебе, доктор Александр, — кивнула знахарка. — Варька, отложи книгу, гость пришёл!
— Он к тебе пришёл, мне-то что? — раздражённо отозвалась Варя. — Теперь плясать перед ним, раз заняться больше нечем?
Ага, тут всё равно не всё гладко.
— Варь, что случилось? — спросил я.
Она подняла на меня взгляд и вздохнула.
— Прости, пожалуйста, — извинилась она. — Просто… Давит на меня ваш Аткарск, сил никаких нет. Всё здесь Ивана напоминает. И отвыкла я уже, что люди смотрят как на ведьму.
— Чай и в Саратове твоём так же смотрели, — тут же проворчала баба Дуня.
— Смотрели, но там и людей поболее было, так что не так заметно, — отозвалась Варвара. — А здесь жуть одна, в спину взгляды как копья мечут. И скучно мне! Не могу я уже, изнываю.
Она захлопнула книгу, вскочила и вышла на улицу. Старушка со вздохом посмотрела ей вслед.
  
— Прогуляется и вернётся, — пояснила она мне. — Да, совсем беда. Мы-то с ней помирились, спасибо тебе, доктор Александр. Но чахнет девка здесь. Ни друзей, ни молодого человека, ни работы. Пошла вроде куда-то устраиваться — нигде не берут её.