Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)
Так что, когда Межуев сказал, что у них теперь главная задача Ивлева уговорить, чтобы он пришёл к Кулакову и сказал, что принимает его предложение, Захаров тут же согласно кивнул. Ни к чему Кулакова злить.
Также он, безусловно, согласился и встретиться с Межуевым послезавтра с Ивлевым — и вместе попытаться его уговорить.
Но сам, конечно, решил, что столько времени он, безусловно, ждать не будет. Нет ему необходимости с Ивлевым вместе с Межуевым именно разговаривать. Он сам с ним до этого должен серьёзно переговорить, лично предупредить его о всех нежелательных последствиях отказа Кулакова.
* * *Загит с Анной ушли домой. Я отправился к себе в кабинет, чтобы приступить к подготовке очередного доклада для Межуева.
Как бы то ни было, на следующей неделе доклад‑то надо ещё представить в любом случае. Не буду же я нарушать условия действующих с ним договорённостей из‑за всей этой суеты с Кулаковым… Ну и тем более материала у меня из спецхрана ещё достаточно. Но заняться докладом не успел. Только присел и начал материалы смотреть, как услышал телефонный звонок.
А через минуту Галия прибежала:
— Там тебя товарищ Захаров спрашивает.
Так, подумал я. А я ж хотел с ним завтра с утра созвониться и потом к нему подъехать в обеденный перерыв. Не хотел уже вечером тревожить.
Неужели Межуев ему сообщил о нашей проблеме с Кулаковым? Ну что же, вполне может быть. Он выглядел взволнованным, когда мы всё это обсуждали. Реально переживает за меня. И за себя тоже…
Он‑то не в курсе, что у меня много запасных путей. Впрочем, я без необходимости говорить ему об этом и не буду. Мало ли, он какой‑то ещё другой вариант придумает и мне предложит, который не будет связан с необходимостью уступать давлению со стороны Кулакова.
— Паша, добрый вечер, — поздоровался Захаров. — Мы тут с Владимиром Лазоревичем сегодня в ресторане посидели, и вот я решил тебя набрать по этому поводу. Нам с тобой встретиться бы нужно. Завтра с утра сможешь подъехать, часов в семь, к моему дому? Погуляем в сквере, пообщаемся?
— Да, конечно, Виктор Павлович, — ответил я ему.
На этом разговор закончили. Положив трубку, подумал: интересно, какая позиция у Захарова будет по поводу предложения Кулакова? Неужто тоже начнёт меня прогибать, чтобы я принял его? Но в любом случае разговор предстоит интересный.
Кстати говоря, а сколько градусов будет завтра с утра? А то сейчас по утрам такие морозы случаются, что даже неприхотливый Тузик за несколько минут свои дела делает, и пулей домой бежит.
Впрочем, кто нам с Захаровым мешает вместо прогулки по холодному скверу в машине моей переговорить?
Пошёл обратно к себе в кабинет. Надо же в конце концов приступить к работе. А тут звонок в дверь. Мощный такой звонок. Явно кто‑то пришёл, кто не так часто у нас в гостях бывает.
Открываю, а там Инна с Петром и детьми. Сюрприз!
— Привет! — обрадованно сказала Инна, обнимая меня. — Мы хотели к вам нагрянуть и сюрприз устроить еще первого января, но у детей что‑то сопли были. А сейчас они уже поздоровели вроде. Вот поэтому только сегодня и приехали. С Новым годом!
Я всегда вздрагиваю, когда кто‑то ко мне приходит в гости, когда у меня маленькие дети, и при этом говорит, что у его детей недавно сопли были. Только чужих соплей мне ещё и не хватало — моих детей перезаражать. Так‑то они у меня, конечно, редко болеют, иммунитет неплохой. Но всё же дело понятное — болячки собирать неохота.
Но что же делать? Пришли так пришли, уже неважно в каком они там состоянии. Обнял Инну, пожал руку Петру, опустился на корточки, с Аришкой и Сашей поздоровался. Подарки для них у нас, конечно, припасены уже были.
Галия вышла к гостям, и пока общалась с ними, я за подарками тут же и сходил. Принёс, вручать начал, а Инна с Петром из авосек стали свои доставать. Купили нам два конфетных набора.
Мы чайник поставили, провели гостей в гостиную. Галия тут же с нашего телефона маме моей позвонила. И та через пять минут вместе с Ахмадом и Ринатом к нам спустилась.
Ну всё, сегодня, похоже, никто никакие доклады уже не пишет. К счастью, время ещё есть для того, чтобы над докладом поработать для Межуева и попозже.
Поставили быстро стол в гостиной раскладной. Сели праздновать. Мои парни уже достаточно подросли, чтобы с детьми Петра и Инны играть. Но Ринат, конечно, ещё слишком маленький был — он на руках у Апполинарии всё время сидел. Какие ему ещё игры с другими детьми?
Инна была очень довольна переменами в своей жизни. Тут же начала взахлеб рассказывать, как перевелась уже на новую работу с последней недели декабря. То есть уже две недели работает. И что ей нравится быть начальником. Хлопотно, конечно, но зато она много пользы всем приносит.
— Есть, конечно, определённые проблемы, — сказала она. — Не все довольны моим появлением, хоть прямо в лицо и не говорят. Но я же понимаю, что я для них слишком молодой показалась для такой должности. Ну да, учитывая, какой серьёзный человек обо мне позаботился, мне их недовольство до лампочки. Сколько бы ни были недовольны, проблем каких‑то мне создать они не смогут. Главное, что местное начальство знает, с какого верха по поводу моего устройства звонили, и с ним вот вообще никаких проблем нет и не предвидится!
Рассказала также, что завтра они с Петром едут ордер получать на новую квартиру. И уже специально выделили время на то, чтобы пройтись пешком, прикинуть, сколько у них теперь будет времени занимать добираться до работы.
— Мне, получается, минут десять всего пешком. Ну, это, конечно, без учёта того, что должна по дороге в ясли детей закинуть во дворе. Петру — минут двадцать до работы идти, если со мной. А без меня он, скорее всего, за пятнадцать дойдёт. А на велосипеде так вообще, наверное, мигом — минут за шесть домчится. Правда, Петя?
— Ну да, когда снега не будет, то можно и на велосипеде, — согласился тот. — Намного быстрее, и для здоровья полезно.
А Инна меня спросила:
— Паша, так мы с тобой говорили по поводу той бригады, которая тебе квартиру делала. Так как, получится с ними договориться, чтобы они у нас ремонт тоже такой же сделали? Мы уже и деньги собираем!
Ага, значит, прежний вариант, на который она усиленно как-то намекала, по которому я за свой счет ей ремонт должен был сделать, она уже не поднимает. Сообразила по моему ответному молчанию, что меня он почему-то не устраивает…
— Такой же в любом случае не получится, — покачал я головой. — Плитка эта у нас импортная, по случаю досталась.
Как бы сказать ей помягче, что не вариант для неё услугами этой бригады воспользоваться? Дороговато выйдет.
И даже если теоретически вдруг я из своих денег им доплачу и велю не рассказывать, что это сделал, то дальше же всё равно какие‑нибудь казусы случатся. Поэтому мне этого делать и не стоит…
Ну, к примеру, довольная тем, как дёшево и классно ей отделали квартиру, Инна посоветует эту бригаду каким‑то другим своим знакомым, которые, может быть, в том же самом доме жильё получили. И ценник им назовёт, который заплатила. А ценник‑то не настоящий — она ж не знает, сколько я доплачу сверху.
А те обратятся к прорабу — и скандал ему устроят, когда узнают, сколько стоят услуги его бригады. Мало ли, ещё начнут грозиться пожаловаться куда‑нибудь за те безбожные цены, что он им выкатил, после того как по совершенно нормальной цене их друзьям квартиру отделал.
Что скажет прораб в этом случае, когда я к нему в следующий раз обращусь по тому же вопросу для кого-нибудь? Да можно догадаться: «Идите‑ка вы, Павел Тарасович, лесом с такими клиентами. Больше мне, пожалуйста, не звоните, и номер мой забудьте».
Придумал, конечно, как сформулировать ответ:
— Поспрашиваю, свободна ли эта бригада в ближайшие месяцы. Но шансов на это мало, потому что заказов у них очень много, они ими надолго обеспечены. Нам тогда просто повезло, что получилось с ними вообще договориться.
Но тут же сказал, чтобы они не переживали, потому что есть мне с кем поговорить.