Нет запрета. Только одно лето

– Познавательные уроки философии от Марлен?
Его голос нежными прикосновениями прошелся по коже.
Обернувшись к лестнице, я изо всех сил сдерживала восторг от его присутствия. Казалось, мы не виделись несколько дней, из-за чего пришлось поймать себя на мысли, что как можно скорей хочется оказаться в крепких объятиях с дурманящим ароматом амбры, от которого внутри все сжималось.
  
– Давненько их не слышал. – Мужчина остановился у изголовья дивана и перевел взгляд с женщины на меня. Его пальцы неестественно зависли в воздухе, когда он сдержал порыв коснуться моего лица. – Мы с Кимми собирались поиграть в теннис.
– Сейчас? – от удивления я перебежкой взглянула на Марлен. – Там же уже темно.
– Боишься проиграть, Кимберли?
– Площадка с освещением, дорогая. Корт полностью оснащен фонарями.
– А нам понадобится судья.
Раймонд многозначительно посмотрел на тетю, которая от такого взгляда усмехнулась и покачала головой.
– Боюсь, уже слишком поздно для подобных мероприятий.
– Что я слышу, Марлен?Неужели возраст берет свое и ты уже не та инициативная женщина, которую я знаю? Что и вечеринки с подругами заканчиваются в восемь?
Подобного «оскорбления» она не выдержала. С шуточным осуждением взглянув на племянника, женщина поднялась и накинула плед на плечи, с вызовом остановив взгляд на хитрых глазах.
– У тебя будет очень суровый судья. По машинам.
Взмахнув пледом, как плащом, Марлен направилась к выходу. Я рассмеялась и поднялась, становясь напротив улыбающегося Раймонда, взявшего меня за руку. В его глазах читались все возможные чувства, пока губы оставляли теплые поцелуи на щеке, подбираясь к губам.
Оказавшись на площадке, я наблюдала, как Марлен забирается на вышку для судейства, а вокруг нее кружит Роберт с бокалом шампанского, на котором настояла женщина.
Немного разминаясь, чтобы разогреть мышцы, я потянулась до носков, выпрямилась и потянулась вверх. Раймонд, проходящий мимо, не смог обойти происходящее стороной. Осторожно шлепнув меня ракеткой по ягодицам, он быстро подмигнул и прошел чуть дальше.
– Начинай первая, Blume meines Herzens, только учти, что поддаваться я не намерен, когда на кону наша поездка.
– Из-за такой самоуверенности пощады можете не ждать, Мистер Ротштейн. Говорят, накануне вы задели честь судьи.
Марлен ядовито улыбнулась, на что Раймонд пригрозил ей ракеткой и занял позицию.
– Играем гейм до ничьей или моей победы, – довольно съязвил он.
Иметь желание, которое выполнит сам Раймонд Ротштейн, было перспективней титула «Большого шлема», и, если меня с детства готовили именно к этой победе, я была обязана взять ее любой ценой.
Подбросив мяч для подачи, я наблюдала, как мужчина ловко отбил удар, из-за чего пришлось сделать резкий кросс. Мяч едва не ушел в аут.
– Осторожно, олененок. – Мужчина ответил обводящим ударом вдоль линии. – Реванша не будет, как бы ты не просила.
– Просить? Я просто возьму и выиграю. Без лишних слов.
Игра набирала обороты.
Азарт одолевал, а соблазнительный соперник, очень хорошо играющий в теннис, только подпитывал желание одержать победу, чтобы утереть ему нос. Пришлось ловко перемещаться по задней линии, Раймонд же всеми силами пытался пробить защиту резкими ударами в углы. Паршивец отнял мою тактику, которой я хотела его вымотать.
После серии обменов мяч полетел к сетке. Мужчина вышел вперед, пытаясь сделать смеш, но я успела ответить укороченным ударом и торжественно улыбнулась.
– Попался! Это очко мое, Мистер Ротштейн.
Его приоткрытые губы от частого дыхания соблазняли.
– Очко в копилку Кимми, Рай, – прокричала Марлен и отпила. – Мне уже можно делать ставки?
– Не торопись, Марлен. Ладно, признаю: ты сегодня в ударе. Но это еще не конец.
– Конечно, не конец. Я только разогревалась.
Обнажая белоснежную улыбку, он закатил глаза и отошел на несколько шагов назад.
Следующий розыгрыш – долгая перестрелка. Мы оба слегка вспотели, дыхание участилось. Раймонд ловил момент и сделал неожиданный дроп-шот, из-за которого я бросилась вперед и едва успела дотянуться, но мяч все же упал на моей стороне. Разводя руками, Ротштейн пожал плечами.
– Счет равный. Не так уж ты непобедима.
Я поднялась и вложила в следующую подачу всю возможную силу, мяч полетел точно в угол, но мужчина все же успел его отбить, вынуждая меня ринуться к сетке и поставить мяч в пустой угол. Марлен прокричала:
– Плюс очко Кимми!
Раймонд подошел ближе и понизил голос:
– Знаешь, даже если проиграю… это будет самая приятная победа в твоей жизни.
– Не отвлекай меня комплиментами.
– А почему нет? Такая тактика имеет место быть. – Он потянул руку к прилипшей пряди на моем лбу и осторожно убрал ее за ухо. В тот момент я заметила, что его глаза полны возбуждения. – Смотря на эту терзающую воображение картину, я готов взять тебя прямо на этом корте.
– Прекрати.
– Твои стоны бы услышал весь остров, пока я входил в тебя так глубоко, как это только возможно. Ты бы кричала мое имя в наслаждении и приятных судорогах, кончая снова и снова… до изнеможения.
Я вздрогнула от голоса Марлен.
Растерянная и рассеянная заняла позицию и увидела уверенного Раймонда. Его взгляд прошелся по моей фигуре, скользнул по ногам, задевая во мне все, что только можно. Мысли об игре уходили на задний план из-за его манящего взгляда. Создавалось впечатление, что в ту минуту он тоже думал только об одном. О том, как нам остаться наедине и отдаться этому порыву со всей страстью и желанием. Сделать друг друга своими.
С трудом собравшись, мы продолжили.
Каждый розыгрыш как маленькое сражение, одно из которых Раймонд выиграл и сравнял счет.
– Решающий! – объявила Марлен. – Давай, Бэмби!
– Могла бы хотя бы сделать вид, что и за меня болеешь, – буркнул мужчина.
– Я согласна на ничью, – неожиданно сообщила я, чем заработала два непонимающих взгляда. – Пусть мы победим оба в нашей первой игре. Так будет правильно.
Речь шла о теннисе? Не думаю.
Казалось, победа одного не доставит такого удовольствия, как победа двоих, поэтому я и настояла на завершении.
Раймонд подошел ближе и заглянул в глаза.
– И что это значит, Кимми? Я как-то задел тебя?..
– Нет, – я улыбнулась. – Я и так хочу поехать с тобой, Раймонд. Победишь ты или нет – неважно, ведь если ты уедешь без меня, это место уже не будет таким, как прежде. Без тебя.
Какое-то время мы смотрели друг на друга, понимая истинную значимость сказанного. Впервые я позволила сказать то, что действительно думаю. Не отталкивала, не прикрывалась безразличием, чтобы уберечь себя и запутать его. Сказала то, что по-настоящему чувствую и хочу.
– Du bist mein Traum, – прошептал он, смотря прямо в глаза завороженным взглядом. – Раз так, если мы оба выиграли, я должен тебе желание. Даю слово, что сделаю все, о чем ты попросишь…
– Ты же серьезно относишься к обещаниям.
– Да, но я верю, что ты не попросишь о том, о чем мы оба можем пожалеть. Верю каждому твоему выбору, раз ты наконец-то сказала то, о чем действительно желаешь. Это малое, что я могу дать за твои истинные чувства, олененок.
 
7: Путь к признанию.
Раймонд:
Несколько дней подряд решая проблемы с возможными филиалами, я поймал себя на мысли, что думаю не только о делах семьи. Это было немного странно с учетом того, что основное время, проблемы и решения вертелись исключительно вокруг работы. Именно она спасала семнадцатилетнего меня от тоски и грусти, которые подступали в моменты одиночества. Ночью всегда оказывалось сложнее. Я ограничивал себя во времени, чтобы сильно измотаться и без сил уснуть. А через несколько лет это стало не просто привычкой, а строгим режимом, без которого весь день мог пойти насмарку.
  
Мысли о Кэти возвращались ко мне каждый раз, когда рабочее время заканчивалось.