Нет запрета. Только одно лето

– Мистер Ротштейн… – Со слабостью произнесла Кимми, пока ее ладонь непроизвольно сжимала мою шею. – Марлен от вас живого места не оставит, если я выдвину условие…
До «нас» оставалось совсем немного, ведь мы буквально таяли от прикосновений друг друга.
– Мне не будет до этого дела. Соглашайся, Кимми… Проси… – Я с вызовом взглянул в приоткрытые глаза, сделал дорожку из поцелуев от шеи до мочки уха. – Соглашайся.
  
Ей было чертовски сложно. Я боялся, что Кимберли допустит мысль – остаться при своем, ведь каждое ее «нет» пленило, заставляло переступать через привычные чувства и эмоции по отношению к притеревшейся рутине. Казалось, я знаю наверняка, что ей нравлюсь, но в то же время возникало чувство, что подобные реакции ее тела – это только физиология. Мне были нужны слова.
– Что именно вы хотите от этих своего рода отношений?
– Тебя и твое время. Хочу продолжать чувствовать то, что перестал испытывать уже давно. Ничего серьезного от тебя не требуется, просто будь собой и находись рядом чаще.
– Это невозможно.
Обхватив ладонями овал лица, я заглянул в блестящие глаза, всмотрелся в них с особым наслаждением, ведь в очередной раз мимика Кимберли отвечала мне «да».
Девушка засмущалась, опустила взгляд и продолжила:
– Марлен расстроится, если увидит нас вместе, если заметит или заподозрит. Я также не могу поступить плохо по отношению к Аманде.
– Вы толком незнакомы.
– И все же каждому в доме хватило времени, чтобы понять, какая она на самом деле. Мы общались, я осуждала ее, но потом мнение изменилось. Она просто влюбилась не в того.
– Это правда.
– Тогда на что вы надеетесь? Чтобы я умышленно пострадала от ваших желаний что-то там чувствовать и стала кем-то вроде Аманды?
– Я не прошу быть любовницей.
– Другие роли заняты, Мистер Ротштейн.
– Не все.
Я искренне боялся, что она ответит категорическое «нет», хотя ее метание оставляло надежду.
– Все может получиться не так, как ты ждешь, Кимми.
– Об этом можно спорить бесконечно. Вы хотите добиться желаемого, поэтому готовы сказать что угодно, лишь бы это получить.
– Проверь. Тебе ничего не помешает уйти, когда вздумается.
– Не будете меня останавливать?
Я промолчал, чтобы обдумать, в итоге с одобрением кивнул.
Предвкушение одолевало, она молчала. Пришлось пройтись пальцами по овалу аккуратного личика, вернуть внимание к своему лицу.
– Аманда…
Я перебил:
– Прекращай думать о ней. Это по моей наводке она пошла с тобой на корт. – Кимми нахмурилась. – Да, я признался, сказал, что в тебе что-то есть, поэтому ей захотелось изучить тебя ближе. Аманда иногда не может определиться с собственной личностью, ей нужен пример для подражания…
– Чтобы… угодить вам?!
– Нет, не всегда.
Она дернулась, будто оскорбилась, но я не дал уйти.
– Кимми, мне нужен ответ. – Настраивал я. – Если не готова дать его сейчас, я подожду, но недолго… Не выдержу.
Через силу я все же отпустил ее, наблюдая, как девушка выбирается из воды и хватает одежду. В такие моменты я выжидаю, даю время все обдумать, но в очередной раз рядом с ней все пошло к чертям. Оказавшись на берегу, я замер при виде обнаженной спины, нехотя отвернулся.
– Это мерзко, – яростно проговорила она, не оборачиваясь. – Зачем вы с ней так поступаете, зная, что у нее проблемы с самооценкой? Думаете, приятно слышать, что тот, кого ты любишь, говорит о симпатии к другому? Как же мерзко.
В меня прилетела мокрая рубашка, но я не сказал, что приукрасил это признание. Да и какая разница? Она бы уже не поверила, а мне хотелось любым способом расположить к себе, только получалось это, как и в юности, дерьмово.
Я успел быстро одеться, чтобы предпринять попытку – помочь ей подняться, но Кимми не приняла руки, хотела добраться домой самостоятельно, но я силком усадил ее в машину.
– Аманда понимает, что нравится мне такой, какая есть, и, как это бывает, хочет нравиться больше.
– А вы только и рады потешить свое самолюбие. Ничего другого от вас ждать не стоит, только вот понимать это должна не я, а Аманда. Хотелось бы, чтобы карма вас настигла…
– И она может.
– Сомневаюсь, – грустно усмехнулась она. – В реальной жизни путь бумеранга против такого, как вы, не работает.
– Тогда стань этим бумерангом.
Такая просьба смогла возобновить внимание.
Кимми взглянула с непониманием, но затем в голубых глазах промелькнуло что-то обнадеживающее, на что я решил давить.
– Хочешь, чтобы я получил по заслугам, стань моей и делай все, что посчитаешь нужным, но будь, Кимми. Стань карой, проклятием, кем захочешь…
Кимми:
– Вы просите разбить вам сердце, Мистер Ротштейн?
Я опешила от безысходности в ранее уверенном голосе. Совсем не понимала, чего он добивается или что замышляет. Не получилось подкупить, поэтому приходилось идти на крайние меры?
– Если это можно так назвать, но оно уже давно разбито.
– Вы возлагаете на меня что-то немыслимое…
– Кимми… – Он потянулся к руке, с особым трепетом переплел наши пальцы. – Подумай. Ты же тоже чувствуешь, что это лето предназначено для чего-то большего. Ты из разумных помыслов пытаешься сдерживать чувства, но я то вижу, как ты смотришь на меня, окажись мы достаточно близко. Твое «да» все изменит, и я буду ждать.
От теплоты в его голосе по животу разошлось приятное чувство. Слова казались особенными, чем мужчина и цеплял.
Пришлось воздержаться от каких-либо обещаний или пустых слов. Раймонд остановил автомобиль возле главных ворот, откуда мы пошли пешком. Я ловила его заинтересованный взгляд, из-за чего кровь обжигала щеки до того момента, пока на ступеньках дома не разглядела знакомую фигуру Яна. Парень смотрел прямо на нас стеклянным взглядом, а как только поднялся, стремительно пошел навстречу.
– Сукин ты сын! – Ян грубо толкнул брата в грудь, тот пошатнулся, но остался на месте. – Что ты с ней сделал?
Я попыталась вмешаться:
– Ян!
– Отвечай!
Второй толчок оказался сильнее первого. Раймонд с честью стоял на месте и смотрел кузену прямо в глаза.
– Ты слишком пьян, чтобы мы спокойно общались.
– Хах, а ты чересчур заносчивый, при этом остальным приходится с тобой общаться.
– Ступай в дом, Ян.
Лицо младшего кузена побагровело от ярости. Он сжал кулаки, костяшки побелели.
– Не смей указывать мне, что делать! – прорычал он, наступая на Раймонда. – Думаешь, ты лучше всех?
Раймонд отступил на шаг, но не отвел взгляда.
– Я просто хочу как лучше. Ты сам себя позоришь своим поведением.
– Думаешь, она теперь твоя? Что можешь просто взять ее в использование ради своих забав, а затем вернуться в Германию чистеньким для деда? Оставь ее в покое! Думаешь, я не догадываюсь, что все это – очередная демонстрация никчемной власти? Урок за неповиновение. Только вот Кимми здесь ни при чем.
Напряженная атмосфера пропитывала воздух до предела. Хоть я только косвенно принадлежала перепалке, в грудной клетке пробуждался страх, заставляющий ладони потеть.
– Ян, ты не знаешь, о чем говоришь, – уверенно произнесла я. – Мы просто прогулялись перед сном.
– Это ты не понимаешь, что именно происходит. Ты еще слишком юна, а такие, как он, этим пользуются. – Ян снова обратился к брату: – Решил составить мне конкуренцию? Ты ведь замечал, что между нами с Кимми что-то есть.
– Она не вещь, чтобы делить ее, – ответил Раймонд.
– А ты ведешь себя именно так, будто она твоя собственность, – прошипел парень. – Кимми, ты же не глупая. Вспомни Аманду! Такого отношения ты хочешь? Все, что он тебе плетет, – игра одного актера. Он не сможет дать тебе никакого удовольствия, только эмоциональные качели и разочарование, после которого ты еще долго будешь восстанавливаться. А знаешь, чем в это время будет заниматься он? Наслаждаться.
  
Раймонд молча слушал Яна, даже не намеревался возражать и отстаивать свое имя. Мужчина медленно перевел взгляд в мою сторону, заглянул в глаза с глубокой проницательностью, в которой удалось увидеть это самое возражение. Всем своим внешним видом он показывал, что Ян неправ. Без громких оскорблений, как это делал младший, без агрессии и грубости. Говорили глаза.