Нет запрета. Только одно лето

Выйдя на улицу, я решила прогуляться по топиарному саду с живыми изгородями из кустовых роз. Аромат цветов на свежем воздухе будто бы уносит сознание куда-то далеко за пределы роскошного острова. Тишина и этот аромат успокоили, я присела на траву и откинула голову, подставляя ее легкому вечернему ветру.
Свет фар ослепил. Выпрямившись, я уставилась на дорогу и заметила блестящий черный автомобиль, остановившийся у входа. Высокий силуэт в белой рубашке не спеша подошел к задней двери и открыл ее для изящной женской фигуры.
  
– Прохладно, я, пожалуй, пойду в дом, – сообщила незнакомка и сразу направилась к главному входу, цокая каблуками.
Я смотрела в направление машины несколько секунд, поэтому слишком поздно заметила, что ко мне приближается высокая фигура молодого человека. Поднявшись на ноги, я отряхнула шорты и выпрямилась, за мгновение встретившись взглядом с кем-то из родственников крестной.
Высокий, статный мужчина с темными волосами чиркнул зажигалкой рядом с лицом, благодаря чему мне удалось детально рассмотреть его прекрасное лицо с благородными чертами, пока тот прикуривал сигарету. Сделав глубокую затяжку, он медленно выдохнул дым и без интереса прошелся по мне взглядом.
Нужно быть вежливой, учитывая, что я здесь гость.
– Доброй ночи.
Он несколько секунд издевательски молчит, а затем отвечает что-то на немецком.
– Простите, но я не понимаю. Ваша спутница разговаривала с вами на английском…
– Ты всегда прячешься по кустам и подслушиваешь чужие разговоры? – Хорошо поставленной речью предъявил он, а я выпала от претензии.
– Извините конечно, но я не подслушивала. У нас явно разное понимание разговоров.
– Ты, должно быть, крестная дочь моей милейшей тети?
– Кимми Хилл, сэр. А вы, вероятно, Раймонд Ротштейн.
– Не плохая осведомленность.
– Ошибиться было бы глупо.
Конечно, это тот, о ком говорила Марлен.
Богоподобный и до тошноты высокомерный. Ранее мне не приходилось общаться с подобным типом мужчин, и лучше бы так и было. Мнит себя главой именитой фамилии, а по факту добился ровным счетом лишь рождения в этой семье.
– Раз ты не говоришь по-немецки, выучи всего одно обращение, Кимберли, «Herr Rothstein».
– Кимми, – исправила я. – Была бы рада, только вот я американка, находящаяся на территории своей страны, и мне удобно обращаться к вам на английском. Не хотелось бы совершить ошибку в произношении и потом выслушивать нравоучения.
– Нравоучения… Можно и упрек. – Он медленно подошел ближе и обошел меня со спины. – Дом, в котором ты поселилась, принадлежит немцам, которые обожают говорить на родном языке в кругу семьи. В знак малейшего уважения стоило выучить хотя бы ключевые фразы. Это и есть нравоучения, девочка.
Девочка?!
– Сколько тебе? Лет шестнадцать?
– Девятнадцать.
Почти. Будет в октябре.
– Разве? Странно… – Он остановился напротив, чтобы я устремила взгляд ввысь и встретилась с ним взглядом. – Помнится, Марлен говорила, ты еще в школе. Неужели школьная программа американской школы настолько тугая, что тинейджер не может закончить старшую школу до девятнадцатилетия?
Кулаки от ярости сжались.
Я не стала говорить, что пропустила учебный год из-за смерти родителей. Этот человек раздражает своим поведением, поэтому я даже не думала как-то оправдываться. Пошел он на хрен.
– Как по мне, лучше окончить школу в девятнадцать, чем открыто хамить людям и мнить себя не пойми кем, имея высшее образование к двадцати четырем годам. Представляю, как клиентам будет тяжело общаться с вами по деловым вопросам… Хотя что-то мне подсказывает, что перед ними вы будете стелиться как полагается.
Я пробежалась взглядом по его лицу с особым презрением.
Ужасный человек без каких-либо чувств и эмоций, так еще и слова не подбирает, считая меня какой-то глупой, необразованной девчонкой. Даже сложно поверить, что такая чудесная женщина, как Марлен, его родственница.
Делая шаг в сторону, чтобы обойти его, я добавила:
– Лучше бы вам пересмотреть свою подачу общения при знакомстве, Мистер Ротштейн. Она не всем по вкусу. Доброй ночи.
И я ушла с таким ужасным настроением, что полночи не могла уснуть.
Он наверняка энергетический вампир, иначе как объяснить подобное состояние от общения с совершенно незнакомым человеком.
Казалось, на этом неприятность от эффекта Раймонда Ротштейна должна была угаснуть, но, выйдя на балкон, чтобы немного проветриться и подышать для очередной бесполезной попытки заснуть, в джакузи рядом с бассейном я увидела его снова, но не одного. Брюнетка с роскошными блестящими и прямыми волосами стояла к нему спиной, пока тот что-то шептал ей на ухо и нахально водил руками по округлым бедрам. Было понятно, что от таких действий девушка буквально тает в мужских руках, а как только роняет голову ему на плечо, Раймонд без какого-либо стеснения избавляет ее от нижней части купальника, поднимая удовлетворительный взгляд вверх. Прямо на мой балкон. Его приоткрытые губы оголяют верхние зубы в усмешке, на что я с осуждением мотаю головой и как можно быстрее возвращаюсь в комнату.
Жар опаливает щеки.
Я повернулась на другой бок подальше от окна, поглубже вздохнула и прикрыла глаза, но перестать думать об увиденном уже не выходило. Прямо во дворе! Там, где в любой момент может кто-нибудь появиться! Его мерзкое поведение и поступки оправдали слова Марлен, и, значит, он позволяет себе подобное даже при ней. Хоть он только приехал, меня успокаивал факт, что это всего на пару дней.
Утром я проснулась как раз к завтраку. Накинув легкую рубашку поверх майки для сна, спустилась на первый этаж и вышла на улицу, где за столом уже сидела Марлен, ее племянник и его невеста. Все при полном параде, из-за чего пришлось немного осудить себя за привычку ходить по дому в пижаме.
– Доброе утро, солнышко. – Марлен с нежностью улыбнулась и поднялась с места, отодвигая для меня стул. – Хочу познакомить тебя с соседями по ванной комнате. Это Раймонд и Амелия – его невеста.
Девушка с достаточно грубыми, но красивыми чертами лица пожелала доброго утра на немецком, на что я с улыбкой кивнула, пытаясь не замечать на своей одежде ее осудительный взгляд.
– Мы познакомились вчерашним вечером, – тут же поспешил сообщить парень, без стеснения на меня уставившись. – В саду.
Марлен с беспокойством коснулась моих плеч.
– Ты гуляла?
– Да, не могла заснуть…
– До сих пор бессонница?
Во взгляде я попыталась намекнуть, что не готова обсуждать это при посторонних, к счастью, Марлен это поняла и присела на свое место.
– Потом обсудим, позавтракай.
Они начали что-то обсуждать, пока я приступила к еде.
Напряжение от присутствия рядом Раймонда давило, поэтому я сосредоточилась на завтраке и пыталась даже не смотреть в его сторону. Нужно было вести себя спокойно, чтобы Марлен не заметила моей неприязни.
Глаза закрыли чьи-то большие ладони. Я вздрогнула и коснулась их пальцами, не скрывая улыбку.
– Ян?
Он убрал ладони, и я обернулась, чтобы подняться и кинуться в объятия старого друга.
– С ума сойти! – Я отстранилась и потрясла его за плечи. – Ты начал качаться?
– Хожу в бассейн. – Он широко улыбнулся и поправил челку темных волос. – Ты тоже похорошела. Когда мы в последний раз виделись? Года четыре назад? Я даже не мог представить тебя такой… взрослой.
  
– Этого было не избежать. Не всегда же мне быть только младшей сестренкой твоего друга.
– Это нужно будет обсудить.
Возмужавший и обаятельный Ян оставался душкой. Он был типичным Ротштейном по внешности с характерными данными. Темные волосы в аккуратной стрижке, проницательный взгляд слегка прищуренных зелено-карих глаз, часто покусанная нижняя губа, которую тот машинально прикусывал при красивой улыбке. От него всегда шла энергетика уверенности и обольщения. Она привлекала харизмой в поведении.