Мир первый: Деймос (СИ)

Я замер. Развернулся и быстро зашагал к Густаву.
— У тебя же остался прах оборотня? — я протянул руку.
— Да, но… — жрец замялся, боязливо поглядывая на лес за моей спиной.
— Мне он пригодится. — Я не просил, и Густав это понял.
Жрец снял с пояса мешочек с пеплом и положил мне на ладонь.
— Я пойду в храм и помолюсь за твое скорое возвращение! — произнес он.
— Помолись лучше за Натана, — предложил я. — Ему это нужнее.
Густав ничего не ответил.
* * *
По моим ощущениям, я бродил по лесу несколько часов. Тщательно всматриваясь в темноту, я жадно ловил каждый звук, каждый шорох. Ничего. Только шелест листвы на ветру, шум дождя, да уханье сов.
Я то и дело звал Натана. Он не отзывался. Но я не собирался сдаваться. Остановившись, чтобы оставить на дереве очередную зарубку, при помощи которых я надеялся отыскать дорогу обратно, я замер…
Мне показалось, что кто-то наблюдает за мной из темноты.
Я поднял факел выше. Снова прислушался. Тишина.
Почудилось?
Волчий вой раздался совсем рядом. Я вздрогнул. Кровь застыла в жилах. Пальцы до боли стиснули скользкую от влаги рукоять ножа.
Волки или оборотень?
Я попятился назад. Кто-то шуршал в кустах то справа, то слева. Но нападения не последовало. Почему?
Стараясь держать место, откуда доносились шорохи, в поле зрения, я продолжал идти спиной вперед. Звук по-прежнему менял направления. Что-то резко хрустнуло слева! Я отшатнулся, оступился и покатился кубарем вниз.
Вскочил на ноги я возле небольшого заросшего мхом холма. Каким-то чудом факел не потух, так что я осмотрелся — все тот же лес, темнота и дверь.
Дверь! То, что я принял за холм, оказалось землянкой.
Я потянул дверь. Открыто. За спиной раздался низкий рык.
Это точно не волк!
Я быстро переступил порог, сорвал с пояса мешочек и высыпал содержимое у двери. Отступил вглубь помещения, ожидая, что вот-вот увижу на пороге оборотня. Но он так и не появился.
Рык, вой и шорохи растворились в ночи.
Переведя дух, я закрыл дверь и осмотрелся. Внутри землянки оказалось довольно тесно. Земляные стены, устланный шкурами пол. Окон здесь не было, только потухший давно очаг, низкая кровать, небольшой стол и стул с отломанной ножкой. На столе лежали тонкие деревяшки, перья и острые наконечники. Кто-то мастерил тут стрелы?..
Эта охотничья хижина Себастьяна?
Один из наконечников тускло блеснул на полу, привлекая мое внимание. Я наклонился, чтобы поднять его и среди шкур увидел прибитую к полу веревку. Потянув за нее, я открыл скрытый люк.
Несколько секунд я всматривался в темноту и принюхивался. Пахло сыростью и тухлятиной. Скорее всего, в подвале охотник хранил добытое мясо, а, когда он стал оборотнем, оно осталось тут и испортилось.
Желая проверить свою догадку, я спустился вниз и замер. Здесь не было никакого склада, только небольшая деревянная клетка. Решетку из довольно толстых деревяшек кто-то выломал. Внутри лежали обглоданные кости и оборванные веревки.
Кого-то держали внутри? Точно не Себастьяна — в такую клетку он бы не поместился. Внутри сидел кто-то меньше… Я заметил в углу небольшую книгу. Похоже, дневник.
Сверху снова донесся вой, а затем раздался треск. Я быстро сунул находку за пазуху, выбрался из подвала и встретился взглядом с желтыми глазами оборотня. Он стоял прямо на пороге, у вырванной с петель двери. Эта тварь была меньше Себастьяна, но все равно пугала.
Я отступил на шаг.
Оборотень не шевельнулся. Несколько секунд он буравил меня злобным взглядом, после чего резко развернулся и бросился прочь. Чудовище завыло уже где-то в отдалении. Его что-то отвлекло. Или кто-то?
— Натан, — выдохнул я, и бросился следом за оборотнем.
* * *
Ветки больно хлестали по лицу, но я не замедлял шага. Вой то и дело раздавался где-то впереди, и я следовал за ним.
Только бы успеть!
Не разбирая пути, я несся по ночному лесу, пока вдруг не выскочил из зарослей.
Огни⁈
Я сразу узнал дом охотника на окраине, а потом увидел и оборотня. Он помчался по улице вглубь поселения, оглашая окрестности грозным воем. Тварь не пыталась ворваться в ближайшие дома. Она будто шла по следу…
 
Не жалея сил, я побежал за оборотнем. Уже знакомые покосившиеся дома проносились мимо. Краем глаза я видел в мутных окнах напуганные бледные лица. Но никто не вышел наружу. Оно и к лучшему.
Пробегая мимо дома Густава, я с облегчением отметил, что дверь заперта, а оборотень пробежал мимо. Кажется, он направлялся к храму…
Внезапная догадка пронзила мысли раскаленной иглой — Густав в храме! Он же собирался молиться сегодня ночью, а пепел оборотня…
Истошный вопль взметнулся к ночному небу Деймоса.
Я узнал этот голос.
Густав!
* * *
Дверь храма была вырвана и валялась в стороне. Некогда стоявшие рядами скамьи сломаны и разбросаны по пустому помещению. Оказавшись внутри, я огляделся — ни оборотня, ни Густава…
— Изыди! Изыди, тварь!
Голос жреца донесся откуда-то из-под пола. Быстро обойдя помещение, я увидел темнеющий за алтарем открытый проход. Следы грязных лап вели вниз.
Рискуя упасть и свернуть себе шею на узкой обшарпанной лестнице, я поспешил на помощь орущему Густаву, но вскоре застыл, как вкопанный. Внизу, под моими ногами, в залитом неровным светом факела небольшом склепе, застыли две фигуры: забившийся в угол Густав и замерший в середине помещения оборотень.
Их разделял постамент, на котором лежал окруженный свечами и залитый воском каменный гроб. Оборотень водил над ним косматой мордой и принюхивался.
— Убей, убей его! — тонко завопил Густав, заметив меня. — Прикончи эту тварь!
— Рек… — я собирался призвать меч, но осекся.
Вместо того, чтобы броситься на человека и разорвать его в клочья, оборотень запрокинул голову и протяжно взвыл. Подняв косматые лапы, он с силой ударил по крышке гроба, разломав ее пополам. Смахнув в стороны каменные осколки, чудовище опустило морду вниз и снова стало принюхиваться.
— Какого?.. — я не понимал, что происходит.
Густав же не переставал вопить:
— Хватит стоять, идиот! Убей эту тварь!
Я решительно поставил ногу на ступень ниже и снова вознамерился призвать меч, но его имя замерло у меня на языке. Я увидел, что обнюхивает оборотень и обомлел.
Поначалу я думал, что внутри гроба под храмом лежит тот самый святой, о котором говорил Густав на обряде. Но там находилось два тела: древний иссохший покойник и девушка. Не знаю, как давно она умерла, но черты обезображенного гримасой ужаса лица все еще остались различимы. Она погибла молодой. И явно раньше, чем второй покойник.
Оборотень опустил лапу внутрь гроба, достал оттуда одну из длинных все еще рыжих прядей девушки. Он сначала обнюхал волосы, а потом осторожно погладил их! Чудовище запрокинуло уродливую морду и вновь взвыло, но теперь это был не клич охотника, а скорее плач.
— Густав, — севшим голосом произнес я. — Что происходит? Кто эта девушка?
Я не сводил глаз с рыжих волос. Из всех жителей деревни, которых я видел, рыжими были только Себастьян и его сын. Уверен, Ренна, пропавшая сестра Натана, тоже могла быть рыжей.
— Какая разница⁈ — не своим голосом огрызнулся жрец и ткнул толстым пальцем в сторону оборотня. — Эта тварь должна умереть!
Я снова посмотрел на оборотня. Он продолжал гладить мертвую девушку лапой.
— Убей! — заорал Густав.
Оборотень вскинул голову и уставился на него. Стены склепа затряслись от грозного рыка. Чем дольше я смотрел на происходящее, тем явственнее понимал, что именно тут происходит. Но мне нужно было знать точно…
— Густав. — Твердо сказал я. — Девушка в склепе это Ренна? А оборотень, это Натан?
— Да какая разница⁈ — взвизгнул жрец, забиваясь в самый дальний угол. — Просто убей его!
Оборотень повернулся в мою сторону. Да, его глаза сменили свой цвет на желтый, но я узнал бы этот взгляд из тысячи — Натан!