Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

— Гриш, закрой за мной, ключи тебе оставлю, — позвал я друга. — Я вернусь только завтра вечером.
— Как это «завтра вечером»? — он резко встрепенулся. — А ты куда?
Очнулся.
— На работу, — вздохнул я. — Ночное дежурство, а завтра с утра — в поликлинику.
— Жесть, — протянул он. — А дежурство-то тебе оплачивают?
— Три тысячи, — кивнул я.
— Да это же копейки! — возмутился мой друг. — Три тысячи… Вообще ни о чём!
  
— Нормально, — отрезал я. — Некогда мне тут спорить с тобой. Держи ключи.
Он с серьёзным видом забрал ключ от дома, который я отсоединил от общей связки.
— Слушай, а у тебя вот ещё какой-то маленький ключик висит, — внезапно заметил он. — Прям на гвозде.
В самом деле, рядом с дверью висел неприметный маленький ключ. Стоп, а не этот ли ключ от загадочного ящика в моём столе? Я ещё в первый день обратил внимание на этот закрытый ящик, но руки так и не добрались заняться этим вопросом. А кто знает, что там у Сани ещё хранится?
— Это рабочий, — я забрал его себе в карман. — От дома у меня только один.
— Понял, — он забрал ключ к себе. — Прослежу, всё будет в лучшем виде!
— И никаких девушек не води, — добавил я.
— А это обидно было! — фыркнул он. — Не буду. Где я тут их найду, ты и так, походу, самых симпатичных уже приватизировал.
Я никак не стал комментировать его заявление, собрался и вышел на улицу. Отправился в стационар.
Дорога заняла тридцать пять минут, так что пришёл за двадцать минут до начала дежурства.
Приёмное отделение встретило привычной атмосферой и характерным больничным запахом. За столом сидела молодая симпатичная медсестра, я видел её один раз, мельком.
Бейджа у неё не было, так что не знал, как её зовут. Радует, что не Козлова, с ней я общий язык пока что так и не нашёл.
Рядом с медсестрой, за столом, сидел смутно знакомый мужчина лет пятидесяти. Усталое лицо, худощавое телосложение. Где-то я его видел…
Точно, именно этот врач дежурил в ту ночь, когда моему соседу по палате, Петровичу, стало плохо. Помнится, он тогда сказал фразу «Никифоров снова напортачил», и пациента забрали в хирургию.
Вспоминая ту ситуацию, удивляюсь, как пациент после операции вообще попал в терапию. Либо в хирургии не было мест, либо Никифоров напортачил ещё и в этом, решив спихнуть пациента другому отделению.
— Добрый вечер, — поздоровался я со всеми. — Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт. Пришёл на дежурство.
— Агапов, — удивлённо протянул мужчина. — Я не знал, что ты тоже дежуришь. Мариночка предупредила бы о таком сюрпризе.
— Виктор Сергеевич, его только недавно в график поставили, — смущённо ответила медсестра. — Он на днях пробный период отработал.
— Понятно, понятно, — мужчина повернулся ко мне. — Рад видеть, Александр. Как себя чувствуешь?
Тон у него был вполне добродушный. Я пока не спешил делать выводы, но кажется, нашёлся ещё один человек, который не ненавидит Саню всей душой.
— Отлично, — кивнул я. — Спасибо.
— Ты мне, помнится, помог с пациентом, — наморщив лоб, сказал Виктор Сергеевич. — Никифоров просто спихнул мне пациента в терапию, ёперный театр. Сказал, мол, давление шалит после операции. А в итоге там чуть до сепсиса не дошло. В двадцать первом веке живём, а в больнице даже эндоскопа нет. Непорядок, правда?
— Правда, — неопределённо кивнул я. — Передадите мне пациентов в терапии?
— Идём, — хмыкнул он. — Мариночка, паренёк-то молодой тебе на ночь остаётся, давай тут без глупостей.
— Конечно, Виктор Сергеевич, — покраснела она.
Мы прошли в отделение терапии. С гордостью отметил про себя, что подъём на второй этаж стал даваться уже чуть получше. Медленно, но верно я шёл к своей цели.
— Так, ну, контролировать вот этих двух нужно, — передал он две истории болезни. — Мало, может показаться. Но в воскресенье главное в дежурстве — это новые привозы. Похмелья, травмы, освидетельствования. Ночью скучать точно не придётся.
— Я справлюсь, — отозвался я.
— Посмотрим, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — Так, номер мой запиши. У тебя нет, кажется. Если что будет непонятно — можешь звонить мне.
Он явно не доверял мне, но относился всё равно всяко лучше, чем все остальные. Продиктовал номер, и я записал его в телефоне. После чего Виктор Сергеевич переоделся и отправился домой.
Итак, моё первое самостоятельное дежурство. Я успел снять куртку, переодеться в халат, вымыть руки. И тут же зазвонил телефон в ординаторской.
— Доктор… — звонила Марина, и она замялась, явно забыв, как меня зовут. — Скорая тут пациента привезла.
— Иду уже, — коротко ответил я.
Да начнётся дежурство!
Я быстро спустился вниз. В приёмном отделении стояла каталка, на ней лежал мужчина лет сорока. За столом сидела незнакомая фельдшер, заполняла бумаги.
— Что случилось? — спросил у фельдшера я.
— Слабость в ногах, — скользнув равнодушным взглядом, доложила женщина. Знакомиться она не стала, да и я решил не представляться. — Говорит, что встать не может. Не знаю, доктор, инсульта нет, а так разбирайтесь сами.
Она положила на стол своё направление и поспешно покинула приёмное отделение. А с работниками скорой помощи здесь всё сложно… Думают о себе непонятно что, надо будет разобраться с этим вопросом. Я ещё не забыл, с каким трудом госпитализировал пациентку в свой самый первый рабочий день.
Надо будет выбрать время и снова проведать её. Проверить, как помогает моё лечение.
— На что жалуетесь? — обратился я к мужчине.
— Утром проснулся — ноги какие-то ватные, — облизнув пересохшие губы, ответил он. — Думал, ну, лежал неудобно. Но потом только хуже становилось. Сейчас вот встать вообще не могу, ноги не слушаются.
— Марина, позови невролога, — обратился я к медсестре приёмного отделения.
Она кивнула и взяла телефон. По крайней мере, не спорит со мной, как бы это начала делать Козлова.
— Попробуйте пошевелить пальцами ног, — обратился я снова к пациенту.
На правой ноге пальцы чуть дрогнули, на левой ноге вообще не пошевелились. Я проверил руки, с ними было всё в порядке.
— Это было постепенно? — спросил я.
— Да, — ответил мужчина. — Сначала стопы, потом вверх до коленей. Не понимаю, что это…
Так, слабость, начавшаяся со стоп и поднявшаяся вверх. Это восходящий паралич.
Инсульт? Нет, сознание ясное, речь в порядке, по симптомам не похоже. Рассеянный склероз? Слишком быстрое начало. Миастения? Нет, там тоже другая клиника.
— Болели чем-то недавно? — задал я следующий вопрос. — Простуда, кишечная инфекция?
— Да, недели две назад простуда была, — ответил пациент. — Горло болело, температура. Ну, я к врачам не ходил, сам вылечился.
После мысленного вычёркивания ещё ряда диагнозов и более подробного опроса, у меня остался один-единственный вариант. Синдром Гийена-Барре. Острая воспалительная полинейропатия. Редкая, но очень опасная болезнь, триггером для которой как раз могла послужить недавно перенесённая ОРВИ.
Иммунная система дала сбой и начала атаковать собственные нервы.
— Кто меня вызывал? — как раз под конец опроса в приёмное отделение пришла женщина лет пятидесяти.
Волосы у неё очень коротко подстрижены, а телосложение худощавое. Одета в синий хирургический костюм и ярко-розовые медицинские тапочки. На груди висел бейдж «Лысова В. Ю. Врач-невролог».
Радует, что не Савинов сегодня за неврологию дежурит. Иначе он бы… Да не пришёл ещё, наверное.
— Врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Я вызывал.
И отвёл женщину чуть в сторону.
— Похоже, что у пациента синдром Гийена-Барре, — поделился догадками я. — Надо действовать быстро, пока паралич не поднялся до дыхательной мускулатуры.
  
— Это редкое заболевание, — усомнилась Лысова. — Сейчас проверим, доктор. Правду ли о вас говорят все вокруг.
Разумеется, про Саню она тоже слышала. Кто бы сомневался.
Лысова подошла к пациенту, достала неврологический молоточек. Принялась проверять рефлексы.