Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

— Здравствуйте, доктор, — тихо проговорила она. — Соколова Марина Викторовна. Я к вам записана.
Нашёл её фамилию в МИСе, затем быстро отыскал карточку.
— Проходите, садитесь, — указал ей на кушетку. — Что вас беспокоит?
— Три месяца уже плохо, — начала она. — Сердце постоянно колотится как бешеное. Руки потеют, да и самой жарко постоянно. Раздражительная стала, нервная. А я ведь учителем работаю, и так не самая простая работа.
  
Я кивал, одновременно заполняя осмотр в компьютере. За эти дни уже научился довольно быстро печатать по буквам на клавиатуре. Сначала мне это было в диковинку — странно они так расположены, не по алфавиту даже. Но ничего, привыкаю.
— У врачей до этого не были? — уточнил я.
— Какой там! — махнула она рукой. — Я работаю, на себя постоянно времени нет. Но тут уже и сил нет терпеть, пришла вот, сегодня день в школе короткий.
Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.
Давление было повышено, сто сорок на девяносто. Тахикардия, пульс девяносто.
Уже прикинув вероятный диагноз, начал пальпацию щитовидной железы. Она была увеличена, плотная. Узлов не нащупал, но предварительный диагноз был понятен и так.
— У вас гипертиреоз, — объявил я женщине. — Нужно сдать гормоны щитовидной железы, Т3, Т4, ТТГ. И сделать УЗИ щитовидки, разумеется.
— А где сдавать? — спросила она.
— У нас есть лаборатория в поликлинике, — вопрос прозвучал для меня странно.
Марина Викторовна слабо улыбнулась.
— У нас же не делают эти гормоны, — проговорила она. — Только платно идти в частную лабораторию, но это дорого очень, с моей-то зарплатой.
— Как не делают? — удивился я. — Это же стандартное обследование.
— Не у меня это спрашивайте, — пожала она плечами.
Ерунда. Наверное, Соколова просто что-то напутала.
— Сейчас вернусь, — я решительно вышел из кабинета. Лаборатория находилась в другом здании, но у нас был процедурный кабинет. Решил спросить там.
Так как была уже вторая смена, там осталась дежурить только одна медсестра. Женщина лет пятидесяти, «Карелова Т. И».
— Здравствуйте, — поздоровался я с ней.
Она обернулась ко мне и улыбнулась.
— Добрый день, доктор, — кивнула она. — Решили кровь тоже проверить? Правильно, давно я вам советовала. Раз уж вы работаете у нас, то почему бы не воспользоваться лабораторией?
Идея хорошая, но не сегодня. А вообще она права, надо бы проверить собственные анализы. У меня были результаты с выписки из больницы, их хорошо бы сравнить с новыми анализами через некоторое время.
— Я по другому вопросу, — не мог не улыбнуться в ответ. Процедурная медсестра оказалась очень милой. — У нас правда не делают анализы на гормоны щитовидной железы?
— Вообще на гормоны не делают, — вздохнула та. — Мы уж просили, чтобы реактивы закупали. Нет, говорят, дорого.
Эта денежная проблема со всех сторон стояла очень остро. Мне уже хотелось перекроить всю эту систему. Только не так просто это сделать, когда ты в этой системе лишь маленький винтик. И путь этот предвещает быть долгим.
— Жалко, — подытожил я. — И что же делать пациентам?
— Обычно платно сдают, частные лаборатории есть, — ответила Карелова. — Или… ничего не делать. Не знаю, что сказать вам, доктор. Можно в Саратов ещё отправить, но я не знаю, куда там.
— Я понял, — задумчиво кивнул. — Спасибо вам.
— Да не за что, милый, — снова улыбнулась она. — Обращайся.
Я вышел из процедурного кабинета и вернулся к себе. Марина Викторовна ждала, всё так же сидя на кушетке.
— Ну что? — с надеждой спросила она.
— Правда не делают, — вынужден был признать я. — Вы были правы.
— Ну вот, — она вздохнула. — Я же вам говорила.
Она опустила голову.
— Гормоны посмотреть мы не можем, но УЗИ щитовидной железы я вам назначу, — решительно сказал я. — И начнём лечение.
Она недоверчиво глянула на меня большими глазами.
— Но вы не знаете, какие гормоны… — тихо сказала она.
— По симптомам понятно, — соврал я. — Гипертиреоз надо лечить тиреостатиками. Мы начнём с минимальной дозы Тиамазола.
Я не мог сказать ей правду. Что я сейчас использую успевшую накопиться крошечную искру праны, чтобы почувствовать её щитовидную железу. И определить, насколько она гиперактивна.
Закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Направил искру праны к Марине Викторовне. И смог определить, что это гипертиреоз средней степени тяжести. Точнее не получится, но будем работать с тем, что есть.
— Начнём с пяти миллиграмм Тиамазола в день, — расписывая ей лечение, сказал я. — И УЗИ, вот направление. Через неделю придёте повторно, посмотрим, есть ли результаты.
— Спасибо большое, — улыбнулась она. — Обычно просто отправили бы домой, и всё. А вы… Видно, что вам не всё равно.
Она взяла направления, рецепт и покинула кабинет.
Приём продолжился. Я принял двух человек по комиссии с птицефабрики, затем одного своего пациента. Спустя сорок минут от начала приёма ко мне в кабинет ворвался Шарфиков.
— Привет, Саня, — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Слушай, как-то не очень хорошо мы вчера поговорили…
Он обиделся, что я не собираюсь оплачивать их с Антоном «поездки счастья» и гордо уехал на вызовы.
— Думаешь? — с сарказмом ответил я. — Я как-то не заметил.
— Ну, что-то явно было не так, — он почесал затылок. — В общем, ты же это не серьёзно?
Я было подумал, что это он пришёл извиниться. Но нет, он хочет потребовать извинений с меня.
— В каком смысле «не серьёзно»? — приподнял я бровь.
— Ну, психанул просто, наверное, — пояснил он. — Ты же всяко не соскочишь с нашей темы.
— Почему это? — удивился я. — Я уже с неё соскочил.
Шарфиков внезапно ухмыльнулся.
— Но ты же не захочешь, чтобы все узнали твою тайну? — спросил он.
  
Глава 9
 
Он сказал это таким тоном, словно я с полуслова должен был понять, о какой тайне идёт речь. Однако я понятия не имел.
Вряд ли он говорит про мою тайну о перерождении в другом мире, владении магией или о чём-то подобном. Думаю, речь тут именно про тайну Сани Агапова.
Что ещё натворил мой предшественник?
Я внимательно посмотрел на Стаса Шарфикова. Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на шкаф. На его лице красовалась самодовольная ухмылка. Прямо-таки наслаждается своим положением.
— Ты о чём? — поинтересовался я. — Что ещё за тайна?
Шарфиков фыркнул.
— Не прикидывайся дурачком, — он лениво потянулся. — Больничные листы, Саня. Которые ты открывал за деньги. Забыл уже?
Ох, твою ж мать… Я изучил смысл этих больничных листов в этом мире. По сути, они представляли собой официальное освобождение от работы, которое предоставлял врач. Это был официальный документ, согласно которому рабочие дни у человека оплачивались, хоть он и не был на работе.
Этим наверняка пользовались в корыстных целях. Если, например, человек устал, то взять больничный и отдохнуть в оплачиваемом отпуске — звучит шикарно.
Немудрено, что стала процветать коррупция — открытие больничных листов за взятки. Но это было уголовно наказуемо в этом мире. Служебный подлог, статья 292 Уголовного кодекса. Грозит штрафом, увольнением, возможным арестом.
Финансовое положение у Сани Агапова было незавидное, во многом из-за его многочисленных подписок и кредитов. Так что неудивительно, что он за это взялся…
Понимаю его, но не одобряю.
— Вспомнил? — довольно усмехнулся Стас. — Так что давай без фокусов. Оплатишь нам с Тохой поездку в Саратов. Сам можешь ехать, можешь нет — мне похрен.
Я поднял на него взгляд.
— Нет, — отрезал я.
Он опешил. Пару мгновений помолчал, осознавая моё «нет».
  
— Чего? — наконец переспросил он.
— Я сказал нет, — спокойно повторил я. — Чего непонятного? Не буду я вам ничего оплачивать, сбрендил совсем?
— Ты охренел? — прошипел он. — Не понимаешь, в каком ты положении? Я могу к Лавровой пойти, могу сразу к главврачу. Да тебя здесь терпеть не могут, ты вылетишь быстрее, чем пробка из бутылки!