Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее

По пути домой накачанный обезболивающими Фрэнк повалился на пассажирское сиденье, Патрисия остановилась у Департамента полиции Элк-Гроув и подписала заявление.
Той же ночью Фрэнка Коломбо арестовали в собственном доме.
* * *
На следующее утро, когда Фрэнк Коломбо внес через поручителя залог, он поклялся жене:
– Я никогда ей этого не прощу.
  
Мэри с другом пытались его успокоить. Но никакие доводы разума на него не действовали.
– После всего, что я для нее сделал, когда она была в тюрьме, – взорвался он, – она отправила меня за решетку из-за этого сукина сына! Мне следовало его убить! Мне следовало оставить винтовку дома и просто забить этого ублюдка голыми руками! В следующий раз я буду умнее!
Спустя некоторое время Фрэнк Коломбо начал говорить всем, что лишит Патти наследства. Он поклялся, что все достанется Майклу.
– Родной отец, – продолжал разглагольствовать он, – и она арестовала меня, как уличного подонка, и посадила в тюрьму.
Он не мог с этим смириться.
Делука был в ужасе. Он был уверен, что Фрэнк Коломбо действительно хотел его убить.
– Он убьет меня, Патриш. Этот ублюдок убьет меня, – старательно выговаривая каждое слово, сказал он ранеными, гротескно раздутыми губами.
Патрисия не могла с ним спорить. Никогда в жизни она не видела отца в такой ярости, он выглядел безжалостным и жестоким, кровожадным и беспощадным. Лицо искажено злобой, вены на шее похожи на синие резиновые трубки, даже слюна скопилась в уголках губ. «Пена у рта, – подумала она, – как у бешеной собаки. Возможно, его радиолюбительский псевдоним «Бешеный итальяшка» ближе к истине, чем кто-либо мог подумать».
Способен ли он кого-то нанять, чтобы убить Фрэнка? Наверное, подумала она. Он был связан с множеством суровых персонажей: грузчиками, водителями грузовиков, крутыми парнями. И он был итальянцем из чикагского нижнего Вест-Сайда, где, если ты не знаком хотя бы с одним бандитом из мафии, тебя никто не принимает всерьез. По всей вероятности, отец знал кое-кого, у кого достаточно связей, чтобы заказать убийство Фрэнка Делуки. А деньги у него точно были. Она решила, что у Фрэнка Делуки есть веские основания для беспокойства.
– Он доберется до меня, Патриш, – в течение следующих нескольких недель Делука ныл почти беспрерывно, Патрисия уже думала, что сойдет с ума.
Она пыталась рассуждать логически, стараясь его подбодрить.
– Фрэнк, даже если он замышляет нечто подобное, он не настолько глуп, чтобы сделать это, пока против него выдвинуто обвинение в нападении и нанесении побоев. Ему придется подождать, пока все успокоится. У нас достаточно времени, чтобы что-то сообразить.
Но страх Делуки не утихал. Когда он вернулся на работу, он каждый день ездил до магазина разными маршрутами, чтобы попытаться определить, не следят ли за ним.
Что касается Патрисии, то ей инцидент на парковке принес одно только благо. Их сексуальная жизнь сбавила обороты, превратившись из эксцентричной в сверхтрадиционную. Мало того, что Делуке временно мешали его раны, он боялся, что Фрэнк Коломбо может, установив за ним слежку, узнать об их сексуальных приключениях и преисполниться еще большей решимости его убить. Делука был настолько парализован воспоминаниями о том, что уже произошло, об этих ужасных нескольких минутах на парковке, а также предчувствием того, что, как ему казалось, должно произойти, что у него пропало всякое желание щекотать себе нервы даже новыми номерами журнала «Свингер’с Лайф». Тревога, по крайней мере ненадолго, обуздала его неудержимый сексуальный аппетит.
На какое-то время Патрисия действительно расслабилась. Веря смертельным угрозам отца, она также искренне считала, как она сказала Делуке, что непосредственной опасности нет, и уже выстраивала в уме еще один план по нейтрализации вражды между отцом и Фрэнком Делукой. Вечно придумывающая комбинации и схемы, инстинктивно она была достаточно хитра, чтобы быстро избавиться от пелены слепого гнева по отношению к отцу и начать поиск урегулирования ситуации.
Патрисия знала отца, знала, что после внезапных вспышек гнева он обычно раскаивается и идет на попятную. И она знала, что в отношениях с единственной дочерью он всегда быстро прощал – в особенности когда эта единственная дочь шла на уступку, даже символическую, которая позволяла ему сохранить лицо. До инцидента на парковке единственной приемлемой для него уступкой было соблюдение ею некоторой дистанции в отношениях с Делукой. Однако теперь сам Фрэнк Коломбо дал Патрисии для розыгрыша новую карту: заявление с обвинением в нападении и избиении. И с этой новой картой Патрисия уже придумывала сценарий, в котором она и Делука великодушно отзовут заявление и благодарный и всепрощающий Фрэнк Коломбо примет их в свои объятия.
Но в замысле этой стратегии наличествовал один важнейший фактор, который она недооценила: глубина душевной боли Фрэнка Коломбо.
  
35
 
Октябрь 1975 года
 
Несколько недель спустя после инцидента на парковке Патрисия снова стала изредка встречаться с Нэнси Гленн, бывшей одноклассницей из старшей школы Элк-Гроув. Какое-то время Нэнси работала прямо через бульвар Джона Кеннеди в большом ювелирном магазине, а Патрисия – в «Коркиз». Раньше они были лучшими подругами, но расстались, когда Патрисия влюбилась в Фрэнка Делуку и отодвинула весь остальной мир на второй план. Но однажды в субботу они встретились в торговом центре «Гроув» и пошли пообедать в ресторан «Фронтир».
– Как поживает большая любовь? – спросила Нэнси. Теперь она работала помощницей медсестры в больнице Алексианского братства. Патрисия была предметом разговоров, когда в школе Элк-Гроув распространился слух, что в семнадцать лет она встречается с тридцатипятилетним женатым мужчиной.
– Ты все еще встречаешься с приятелем-фармацевтом?
– Каждую ночь.
Патрисия сообщила ей эту новость едва ли не с ликованием. Никто не ожидал, что это продлится долго.
– Мы живем вместе.
– Что ж, – удивленная, но не без зависти сказала Нэнси. Она видела Фрэнка Делуку в «Уолгрин», и он был красавчик.
Нэнси сразу же спросила Патрисию, что об этом думают ее домашние. Она достаточно хорошо знала Коломбо, чтобы предположить, что те явно не в восторге.
– Папа вне себя от счастья, – саркастически бросила Патрисия и рассказала Нэнси, как отец ударил Фрэнка прикладом по лицу. Ошеломленная Нэнси с содроганием внимала саге хаотичной жизни Патрисии: кражи кредитных карт, десять месяцев в семье Делуки, тщетная попытка изменить жизнь с Эндрю Харпером. Нэнси была под впечатлением: это воистину адская история – даже для Патти Коломбо.
Нэнси не знала, можно ли во все это верить, к тому времени у Патти уже сложилась репутация человека, легко и бесцеремонно играющего с правдой. Однако в данном случае Нэнси решила выдать старой подруге кредит доверия, история была слишком невероятна, чтобы ее можно было придумать. Она спросила Патрисию, как она намеревается поступить с заявлением на нападение и избиение, ведь Патрисия, конечно, не отправит в тюрьму отца.
– Почему бы нет? – возмущенно спросила Патрисия. – Нэнси, он угрожал нас убить!
Ее подруга над этим посмеялась.
– Патти! Ты же не веришь, что он это сделает.
– Откуда мне знать, что он сделает? Он бешеный итальяшка. Фрэнк считает, что он собирается его заказать. Я думаю, что он вполне способен на такое.
Нэнси покачала головой. «Патти в своем репертуаре», – подумала она.
  
Перед тем как они в тот день расстались, Патрисия дала Нэнси номер своего квартирного телефона, записанный на имя Фрэнка Делуки. В списке справочной службы его не было.
Как Нэнси Гленн рассказала Рэю Роузу, связавшись с ним после убийств, в сентябре 1975 года она пошла за машиной в автосалон «Фрэнклин-Уэбер Понтиак» в Шаумбурге и нашла аккуратный маленький темно-синий «Камаро» 73-го года, который ей понравился. И там она встретила Лэнни Митчелла, продавца автомобилей, который за ней приударил. Они с Лэнни почти сразу же вступили в интимные отношения и встречались несколько недель.