Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее
– Пэтти была обычной маленькой девочкой, – сказал он. – Эта штука с ненормативной лексикой, мужчинами в ее жизни… ничего подобного не было, пока она не встретила Делуку. Я никогда не видел, чтобы она вела себя так, как они об этом говорили. Изменение в ее личности произошло, когда она переехала к Делуке.
Марио Коломбо сказал, что он был уверен, «исходя из всего, что я слышал в зале суда», что приговор справедлив. Затем он беспомощно пожал плечами.
– Она сделала выбор.
Одна из сестер Мэри, Кэролайн Тайгретт, сказала:
– Думаю, Делука и Пат, должно быть, выявляли друг в друге самое худшее.
Другая сестра, Миртис Петерсон, сказала:
– Мне хотелось верить, что они не виновны. Но думаю, они виновны. Я понимаю, что [Патрисия] получит психиатрическую помощь. Может быть, когда-нибудь с ней все будет в порядке.
Присяжная Линда Оллинс, 21-летняя студентка колледжа Рузвельта, сказала, что убедилась в виновности Патрисии после описания тела Майкла. Характер нанесения ему колющих ран «должен быть связан с ненавистью». (Заключительная речь Патти Бобб, похоже, попала в яблочко. Однако общее мнение, разделяемое даже ярыми ненавистниками Патрисии, состоит в том, что Майкла она не ненавидела. Зато мог ненавидеть Делука – потому что Майкл мучил его своим обыкновением таращиться на него в аптеке. «Младшего тоже надо убрать», – сказал он Роману Собчински по телефону.) Что касается Делуки, то общее мнение воистину выразила мисс Оллинс. «Он взошел [на свидетельскую трибуну] и сам себя утопил».
Что касается Патрисии, то чикагские газеты, которые впоследствии почти десять лет напоминали читателям о ее предполагаемой причастности к тюремному «сексуальному скандалу», доводы обвинения нисколько не впечатлили. «Сан-таймс» сообщала: «Основные доказательства против Делуки напрямую не касались причастности мисс Коломбо». «Дейли ньюс» писала: «Мало что свидетельствует о ее связи с убийствами как таковыми, кроме утверждения штата о том, что только у нее могло быть достаточно ненависти, чтобы почти сто раз вонзить пару ножниц в грудь и шею младшего брата». (Как разрастается эта история. От семидесяти шести порезов и восьми колотых ран на спине до ножниц, «вонзенных» Майклу в грудь и шею «почти сто раз».) Обвинение, продолжает «Дейли ньюс», «пыталось поместить ее в дом, показав, что человеческий волос длиной около семи сантиметров на теле мальчика «похож» на локоны мисс Коломбо длиной до плеч, но доказательства были неубедительны».
Судья Р. Юджин Пинчем, похвалив жюри за «долгую и хорошую службу», признался прессе, что, как бывший адвокат, он не мог не думать о том, как он защищал бы Патрисию Коломбо, если бы дело поручили ему. Однако, как человек этичный и принципиальный, он отказался уточнять, что бы он делал по-другому.
Вынесение приговора, первоначально назначенное на 1 августа, в конечном итоге состоялось 8 августа. Назначенное судьей Пинчемом наказание на срок от двухсот до трехсот лет каждому осужденному, плюс меньшие сроки за подстрекательство к совершению убийства с отбыванием одновременно обоих приговоров, огласили в переполненном зале суда, где также было слышно, как Делука произнес: «Мы с Патти невиновны. Я буду настаивать на своих показаниях… потому что это правда». А Патрисия прерывающимся голосом сказала, что ее «отец, мать и младший брат» знают, что «в ту ночь нас в доме не было».
Никаких сюрпризов при вынесении приговора не было. Ал Балиунас заявил, что, будь его воля, он потребовал бы смертной казни. (На момент убийства в Иллинойсе смертная казнь не применялась. Ее вернул губернатор Билл Томпсон 22 июня 1977 года, когда судебный процесс Коломбо – Делуки еще продолжался, восстановленный закон применялся только к преступлениям, совершенным после этой даты. За прошедшие с тех пор пятнадцать лет Иллинойс отправил в камеру смертников сто сорок три мужчины и двух женщин. Казнили только одного осужденного, Чарльза Уокера, отказавшегося от апелляций и потребовавшего казни через смертельную инъекцию.)
Адвокат Билл Мерфи сказал прессе, что, по его мнению, срок Патрисии был «довольно долгим для той, кто ничего не совершала».
Судью Пинчема попросили разрешить Патрисии остаться в окружной тюрьме для завершения посещаемых ею курсов на получение аттестата о среднем образовании. Пинчем приостановил исполнение приговора на шестьдесят дней.
В ходе судебного разбирательства возник и другой, последний, конфликт, когда судья приказал штату выплатить гонорары назначенным судом адвокатам Майклу Тоомину и Стэнтону Блуму, после того как Делука заявил, что он неплатежеспособен. Штат возразил и представил доказательства того, что Делука получал доход в несколько сотен долларов в месяц от пенсионного фонда и фонда участия в прибылях «Уолгрин». (Пока Патрисия находилась в окружной тюрьме, на ее счету заключенной в среднем было от десяти до пятнадцати долларов в месяц, независимо от того, сколько могла себе позволить ее крестная мать, Джанет Морган. При этом она все равно была в лучшем финансовом положении, чем Мэрилин Делука и пятеро детей. Лишь Фрэнку как-то удавалось оставаться относительно безбедным.)
Однако впоследствии вопрос о судебных издержках был решен, и штат заплатил адвокатам Делуки.
Налогоплательщикам округа Кук судебный процесс обошелся в четверть миллиона долларов, за расследование преступления еще сто тысяч заплатил Элк-Гроув-Виллидж. Какое-то время Элк-Гроув-Виллидж рассматривал возможность подачи гражданского иска против Патрисии и Делуки о возмещении затрат, но потом местные власти решили, что судебные издержки такого процесса намного превысят любую компенсацию общине.
Пасмурным сентябрьским утром 1977 года караван из четырех автомобилей выехал из тюрьмы округа Кук и направился на юг штата. В головном автомобиле ехали заместители шерифа. Во второй машине находились заместители шерифа и Фрэнк Делука, скованный с ними наручниками. В машине номер три находились заместители шерифа, мужчина и женщина, и Патрисия Коломбо просто в наручниках. В четвертой машине сидели еще заместители шерифа.
В сорока милях к югу от Чикаго, на северной окраине Джолиета, караван подъехал к входным воротам мужской тюрьмы строгого режима штата Иллинойс, исправительного центра Стейтвилл. Делуку подняли с заднего сиденья машины и без церемоний провели через ворота. На машину, в которой находилась Патрисия, он не оглянулся.
В отделе приема и диагностики Стейтвилл Делука стал осужденным штата Иллинойс номер C-73216. Затем его передали в Исправительный центр Понтиака, объект от усиленного до строгого режима еще южнее, но из-за его поведения через два года вернули в Стейтвилл, в «жесткую изоляцию».
Автомобиль, доставивший Делуку в тюрьму, повернул в Чикаго. Остальные три проехали еще тридцать две мили на юг, к женской тюрьме штата Иллинойс, исправительному центру Дуайт. Патрисию Коломбо ввели внутрь, чтобы она стала номером C-77200.
Ей был двадцать один год.
Она надеялась, что до двадцати двух она не доживет.
Часть третья
Последствия
46
Май 1976 года
Семейное убийство всегда неестественно, всегда отталкивает. Оно возмущает, вызывает отвращение, оскорбляет. Вслед за вопиющим убийством ребенка ничто сильнее не будоражит общество. Серийное убийство интригует, но в конечном итоге становится статистикой, разбойное убийство неизменно связывают с наркоманами или закоренелыми преступниками. Но семейное убийство разрушает логическое мышление, разрушает общепринятые ценности, семейное убийство не исчезает, когда откладывают ежедневную газету или выключают выпуск одиннадцатичасовых новостей. Семейное убийство продолжается.
Возникает вопрос: кто-то вообще может сделать такое со своими родными – плотью и кровью? Все говорят, что не «понимают» этого. А в семейном убийстве, в котором многие вопросы остаются без ответа в течение многих лет, убийстве поистине немыслимом, совершенно непонятном, совершенно невообразимом, в отвращении к преступлению возникает все больше противоречий.