Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее

Вечерние поездки по понедельникам, когда, по свидетельству Берта Грина, он подвозил Патти три недели подряд? «Патти Коломбо фабриковала три выезда! Никаких киллеров никогда не было, и никаких встреч с ним не планировалось. Это было сделано, чтобы Делука сильнее «разнервничался», пока в конце концов не сказал: «Нам надо сделать это самим». (Здесь Балиунас противоречил показаниям своих собственных свидетелей: Делука не говорил «в конце концов нам надо сделать это самим». По свидетельству как Джой, так и Берта, он говорил это в течение нескольких недель, возможно, нескольких месяцев, едва ли не упиваясь идеей. Всякий раз, смотрясь в зеркало и видя шрамы на губе и подбородке, он должен был все сильнее и сильнее ненавидеть Фрэнка Коломбо.)
  
В действительности, как признал Балиунас, было «много интересных маленьких поворотов, мелочей, которые постепенно накапливались».
В заключение он сказал: «Дамы и господа, не дайте им вас использовать. Не дайте им выйти из зала суда, перешагнув через обугленные останки Фрэнка Коломбо, Мэри Коломбо, Майкла Коломбо. Дамы и господа, не дайте им этого. Спасибо».
На странице 11 915 протокола судебного заседания закончилось заслушивание свидетелей, представление доказательств, все многочисленные ссоры между адвокатами и заключительные речи обеих сторон.
Заключительные дебаты начались в девять часов утра, а уже давно прошло время ужина. Это было 1 июля 1977 года.
Фрэнк, Мэри и Майкл были мертвы один год, один месяц, три недели и шесть дней.
  
45
 
Июль – сентябрь 1977 года
 
ПАТРИСИЯ КОЛОМБО, ЛЮБОВНИЦА, ПРИЗНАНА ВИНОВНОЙ
На вынесение вердикта у жюри ушло всего два часа.
Все произошло в один долгий, казавшийся бесконечным день – в тот же самый день, когда адвокаты обеих сторон выступили с заключительными речами. После выступлений адвокатов судья Пинчем зачитал присяжным заранее подготовленные инструкции. Формальным, точным языком он дал юридические определения таких слов и терминов, как «виновность», «невиновность», «презумпция невиновности», «свидетельство», «установление фактов», «убийство», «сговор» и «разумные сомнения». Он предупредил жюри о необходимости «отдельного рассмотрения» каждого из обвиняемых. Он напомнил присяжным, что они должны быть единственными судьями, оценивающими достоверность показаний свидетелей, которых они заслушали. И он наметил для них возможные вердикты, к которым они имели право прийти в соответствии с законом. Затем, незадолго до 21:00 вечера, он отправил их в совещательную комнату. Суд решил дать им поработать три часа, пока заключительные речи еще свежи в их памяти, и, если к полуночи они вердикт не вынесут, отправить их по домам и позволить им возобновить работу в субботу утром.
Но в 22:55 вечера старшина присяжных сообщил приставу через двери, что они пришли к единому мнению. Удивленный судебный пристав поспешил доложить об этом судье Пинчему.
«Приговор был вынесен с поразительной быстротой, – сообщила «Сан-таймс» на следующее утро. – Судебный персонал и адвокатов вылавливали в здании. Прошло еще сорок пять минут, прежде чем решение удалось огласить».
Когда Патрисию и Делуку вернули в зал суда, Делука ее ободряюще обнял. Некоторые говорили, что он выглядел почти самоуверенно, как будто быстрое решение означало оправдательный вердикт. Один репортер изумленно покачал головой и сказал: «Посмотрите на этого парня. Он и вправду считает, что присяжные ему поверили!»
Когда за двадцать минут до полуночи все наконец были на своих местах, судья Пинчем спросил:
– Мистер Форман, присяжные вынесли вердикт?
– Да, – последовал ответ.
Вердикт был вручен судье, изучен, затем передан секретарю суда для оглашения. Он был обвинительным.
Обвинительным по всем пунктам. Обвинительным во всем. Виновны, виновны, виновны – это слово зачитывалось снова и снова. Признаны виновными в убийстве, трижды она, трижды он. Признаны виновными в подстрекательстве к совершению убийства, трижды она, трижды он.
Патрисию приговор ошеломил. Сдерживая слезы, она резко упала в кресло, и Билл Свано быстро потянулся ее поддержать. На лице Делуки, как писала на следующий день «Дейли ньюс», «была та же слабая улыбка, которую он демонстрировал» на протяжении большей части судебного разбирательства.
Бернард Кэри, заместитель прокурора штата в округе Кук, на которого работала команда обвинения и который в последний день судебного процесса пришел со своими детьми, заявил прессе, что он «предсказывал, что [присяжные] вернутся [к] 22:30». Его обоснование: дело «настолько хорошо представлено, что присяжным было нетрудно принять решение». Когда его спросили, были ли убийства Коломбо «более жестокими, чем убийство Ричардом Спеком восьми молодых медсестер», еще одного печального известного преступления в Чикаго, Кэри ответил: «Я бы так сказал».
Билл Мерфи сказал, что он подаст апелляцию на приговор на том основании, что судье Пинчему не следовало разрешать откровенно сексуальные показания о непристойной фотографии Патрисии и ее собаки или свидетельства об употреблении Патрисией ненормативной лексики, которые, по его мнению, вполне могли создать у жюри предвзятое мнение. Мерфи также сказал, что штат «проигнорировал доказательства и отказался установить контакт со свидетелями», которые показали бы невиновность его клиентки. (Почему защита не установила контакт с этими свидетелями? В адвокатуре есть следственный персонал, который ищет людей и доказательства, как и окружная прокуратура.)
Билл Свано сказал, что он «определенно подаст апелляцию на основании отказа [судьи] в их ходатайстве о разъединении обвиняемых с выделением их дел в особое производство».
Отдельные судебные процессы могли помочь кому-либо из обвиняемых? И большинство присяжных, и основная масса людей думали, что нет. «Я не думаю, что результат был бы другим», – говорили практически все. Лишь одна присяжная, Арлин Неттгрен, которая вместе с мужем владела двумя розничными магазинами по продаже роялей и жила в Шаумбурге совсем рядом с Элк-Гроув-Виллидж, была не совсем согласна.
– Я думаю, что было бы лучше провести отдельные судебные процессы, – сказала она. – Тогда можно было бы выяснить, как все произошло на самом деле. А так [обвиняемый] не мог сказать ничего, что могло бы указать на [другого], и это немного сбивало с толку.
Миссис Неттгрен, однако, добавила, что не сомневается в виновности подсудимых. Она сказала, что не принимала решения по делу до последнего дня, и «заключительные речи адвокатов были важным фактором… [они], казалось, все свели воедино, подвели итог».
О Патрисии Коломбо прокурор Патти Бобб сказала: «В ней уживаются две практически несхожие личности. Одна – милая девушка, актриса своего рода. Потом она возвращается к своей жестокой сути. Наблюдать за ней довольно страшно». «Сан-таймс» процитировала Бобб, заявившую, что имелись «доказательства», недопустимые в суде, поскольку два обвиняемых были «связаны вместе», но нет никаких сомнений в том, что «именно мисс Коломбо нанесла колющие раны брату». Кроме того, она сказала: «Мы точно знаем, что Делука стрелял в отца и бил его по голове лампой и скорее всего наградным кубком по боулингу. Мы также знаем, что она и Делука были в доме в ночь убийства». (Последнее заявление представлялось несколько излишним, учитывая предыдущие. В целом это были странные комментарии. Если имелись дополнительные доказательства, которые могли быть представлены в отдельных судебных процессах, то почему было не провести отдельные судебные процессы? Защита, безусловно, просила их проведения достаточно часто, от штата требовалось только поддержать ходатайство. Зачем скрывать такие убедительные доказательства от суда и общественности?)
  
Что касается Делуки, Патти Бобб сказала: «Он такой страшный. Он воистину пугающий».
Дядя Патрисии, Марио Коломбо, брат Фрэнка, казалось, обвинял во всем произошедшем Делуку.