Призрачный отель (СИ)

— Угу. Обходчикам маякнуть?
Ван молча продолжал свою деятельность. Я начал раздражаться.
— Слушай, всё понимаю, но что если это — душа, и её найдут пожиратели? Мы же не хотим, чтобы так случалось, верно?
— Велно.
Складывалось впечатление, будто он просто повторяет услышанные слова. Может, правда языка не понимает?
— Ладно, — потерял я терпение. — В общем, если что — я съезжу, проверю. Кроме тебя никого не нашёл, так что передаю информацию тебе.
  
Я продиктовал Вану адрес и покинул прачечную. Может, правда стоило набрать Кондратия, но я, как человек, сам то и дело сталкивающийся со звонками от озабоченных клиентов, хорошо знал, какой мощный фильтр на входящую информацию стоит в таких случаях. В девяти случаях из десяти люди обращаются с какой-то фигнёй в духе «ой, вы знаете, мне кажется, что моей рыбке грустно, вы не подскажете, как её развеселить?» То, что видел Даниил Петрович, с вероятностью девяносто девять процентов было либо пустышкой, либо вообще отголоском.
Ну так съезжу и посмотрю, делов-то. Убедиться, что проблемы нет, и — в аквариумный. Отматерю Олега, бахну чайку… В кафетерии, конечно, чай повыше классом, но и дым отечества нам сладок и приятен.
  
Глава 27
 
Через полчаса я вылез из маршрутки. Дальше, если верить навигатору, предстояло идти пешком.
Коттедж, в котором проживал Даниил Петрович, я увидел издали. Ничего такое, нарядненькое. Светлый кирпич, тёмное дерево, арочные окна, башенка — симпатично. Издали вообще смотрелось игрушкой. Но подойдя ближе и представив, сколько времени требуется на одну только уборку «игрушки», я решил, что жить в таком не буду. Если вдруг когда-нибудь соберусь переезжать в частный дом, поищу что-нибудь поменьше. А то там внутри, небось, и заплутать недолго.
Недострой, о котором говорил Даниил Петрович, я тоже увидел сразу. Даже головой вертеть не пришлось: надпись «продается» была намалёвана на огромном баннере. Баннер закреплен под пустыми, без рам, окнами второго этажа. Забора вокруг участка не было. Только два кирпичных столба, к которым предполагалось, видимо, прикрепить ворота. Остальные столбы поставить не успели. Участок был захламлён строительным мусором. Там, где не валялся мусор, росл бурьян. Призраков видно не было.
Я шагнул в призрачный мир. Ого! Недострой тут же исчез. В этом доме ведь никто никогда не жил. И теперь вместо недостроя я видел деревянный дом. Бревенчатый, низкий, с покатой треугольной крышей и резными ставнями. Такой старый, что крыльцо у него просело, одной ступенькой ушло в землю. Однако призраков я по-прежнему не замечал. Ни рядом с домом, ни внутри. Хотя, теоретически, они должны были лететь на меня, как мотыльки на огонь.
Потерявшаяся душа сумела-таки помочь себе сама? Выбралась туда, где её подобрали обходчики? Или это была пустышка? Или Даниилу Петровичу вообще померещилось? Ладно, на всякий случай проверю дом. Зря, что ли, тащился в такую даль? Загляну, потом с чистой душой в отель вернусь.
Я поднялся на крыльцо. Взялся за ручку двери. Ручка тоже была, типа, старинная: морда льва с кольцом в носу. Одна фигня: на запущенные деревянные дома, состарившиеся ещё в прошлом веке, такие ручки не ставят. Их приделывают к дверям богатых коттеджей и модных ресторанов. На старой щелястой двери пафосная ручка смотрелась, как седло на корове. Не иначе, хозяин дома работал в магазине, торгующем ручками, и спёр с витрины поизносившийся образец. Другого способа такой ручке оказаться здесь я придумать не мог. Ну да ладно, не моё дело.
Я потянул за бронзовое кольцо. Дверь не поддалась. Дёрнул посильнее. Стоит, как каменная. Я упёрся другой рукой в стену дома. Рванул что было силы. Не-а.
Ну, блин. Ладно, на нет и суда нет. Бог с тобой, береги свои призрачные тайны… Чёрт! Вот же я идиот. Это ж призрачный мир! Я могу просто-напросто сквозь стену просочиться…
Не могу. Это выяснилось в следующее мгновение. Проникнуть сквозь стену этого дома у меня не получилось. А ещё через мгновение понял, что не могу убрать руку с кольца на двери. Пальцы как будто намертво к нему прикипели, не разжимались.
По спине пробежал холодок. Осенило нехорошей догадкой. А в следующее мгновение бронзовый лев разинул пасть и начал жрать мою руку.
Мне, конечно, никогда прежде не отгрызали конечности, но я готов был поклясться, что испытываю именно такие ощущения. Заорал и выскочил в реальный мир.
Понял, что стою внутри коробки-недостроя. Руку держу перед собой и ору как резаный. Я бросился прочь. Выскочил с участка на улицу.
Рука болела адски. А хуже всего было то, что казалось: призрачный мир меня не отпустил. Продолжает удерживать. Боль не прекращалась — наоборот, становилась сильнее. Здоровой рукой я выхватил из кармана телефон, заглянул в последние вызовы. Изольда, Кондратий… Выбор сделал не раздумывая.
Кондратий ответил не сразу. И все те мучительные секунды, пока ждал ответа, я чувствовал, как из меня утекают силы.
— Алло.
— Степаныч! Я полез в дом в призрачном мире, а меня какая-то фигня за руку цапнула. Больно — жесть. И ощущение, как будто всё ещё…
— Беги оттуда! — рявкнул Кондратий. — Беги со всех ног! Где ты?
— Промышленный район. В квартале с частными домами…
— Понял. Беги к отелю! Ты в ловушку пожирателей вляпался. По дороге тебя перехвачу.
Я побежал. В призрачный мир не перемещался. Что-то мне подсказывало, что мне не понравится то, что я там увижу. Вот и нёсся, как мастер спорта. В шахматах карьера не сложилась, так хоть мировой рекорд по бегу поставлю. Жаль, фиксировать некому.
Но расстраивался я недолго. Передо мной как из-под земли выскочил Ван. Я увидел его призрачным зрением. Китаец держал призрачную палку и что-то выкрикнул.
Я резко оттормозился, выставив перед собой поражённую руку. И призрачным зрением увидел, как бронзовая голова льва жуёт её.
Ван взмахнул палкой и врезал по гриве. Челюсти головы разжались, она рухнула мне под ноги. Я попятился. Ван же, перехватив палку, как копьё, с силой пронзил ею голову. Та замерла и вдруг лопнула, будто воздушный шарик. Во все стороны полетели чёрные перья, но и те быстро истаяли.
— Следил за мной? — выдохнул я вместо «спасибо».
— Ты знаешь, что на тебя положил глаз Маэстро? — на чистейшем русском выдал Ван. — Знаешь, что твоя работа — в отеле? Знаешь, что на улицах работают обходчики? Что ты знаешь об улицах призрачного мира? Ничего. Хотел умереть или просто дурак?
«Л» и «Р» у него сливались в один звук, но словарный запас не оставлял сомнений: с русским языком у Вана всё отлично. И своё отношение к ситуации он выразил предельно доступно.
Я открыл было рот, но обнаружил, что сказать-то мне нечего. Ван был прав. Просто я до сих пор не мог соединить у себя в голове две своих жизни. В той, что была до вызова в отель, я мог спокойно перемещаться по городу, даже не глядя особо по сторонам. В этой, новой, нужно было обдумывать каждый шаг. До сих пор мне везло, прямо скажем, как пьяному. Но всему положен предел. В том числе и доле везения, что была выделена мне провидением на адаптацию к новому миру.
Шутки кончились. Дальше либо профессионализм, либо смерть. А значит, надо брать себя в руки и заставлять мозг вырабатывать новые нейронные связи.
Но кроме того, я вдруг понял, что понёсся сюда не просто так. После того, как поговорил с Даниилом Петровичем, в голове будто что-то сдвинулось, у меня выбора не было. Я… Я слышал… зов.
— Ни то, ни другое, — произнёс мой речевой аппарат, будто сам собой. — Просто знал, что так нужно.
  
Ван пристально вгляделся мне в глаза.
— Нет, ты не дурак, — сказал он. — Ты не сошёл с Пути. Это я дурак.
— Эм… Чего?
— Только дурак вмешивается, когда человек идёт по Пути. Я смешал свою судьбу с твоей. Я взял на себя ответственность.
— И-и-и… что теперь делать?
— Пройти с тобой этот участок Пути.
Я сделал вид, что понял. Похоже, что вановский буддизм или даосизм, или что там у него, прекрасно увязывался с нашей работой.