Призрачный отель (СИ)

Изольда кивнула.
— Пойдём обратно?
— Может, по сосиске?
— Посо… Что?
Я привёл Изольду в довольно приличную стритфудню рядом с парком. Сразу было видно, что девушка оказалась здесь впервые. Ну правильно, какой смысл ходить по таким местам, когда у тебя рядом с работой и жильём — кафетерий, где Мстислава исполняет такое, что пальчики оближешь. Однако глупо же бегать домой каждый раз, как проголодаешься. Будто в детстве, когда мама с балкона: «Тиму-у-ур! Обе-е-едать!»
  
Взяли хот-доги и кофе, устроились возле стены, украшенной светодиодными лампами под старину и фотографиями счастливых посетителей заведения. Фотографии были стилизованы под полароидные.
— Почему у нас нет такой стены? — спросил я невнятно, откусив от хот-дога.
— Может, потому что души не получаются на фото, — улыбнулась Изольда. — У нас есть наши чётки. Возьми любую бусину, вглядись в неё — и воспоминания о клиенте придут сами, лучше любой фотографии. И не просто воспоминания. Они могут дать тебе силу. Каждая — особенную. С этим ты со временем разберёшься. Но суть в том, что не только мы что-то даём клиентам. Они нам дают не меньше.
Покончив с едой и допив кофе, я почувствовал, как волшебная смесь из калорий и кофеина распространилась по организму и попала в мозг. Как это часто у меня бывает, умная мысль пришла после еды.
— Слушай, чего подумал-то, — сказал я, глядя неопределённо сквозь стену в направлении того дома, что стоял в призрачном мире внутри не до конца оформившейся новостройки. — А если Маэстро спрятал её там? Ну или в подобном месте?
— Ты о чём?
— Ну, просто заброшка — это как-то слишком очевидно. А спрятать душу в доме, который по факту спрятан внутри другого дома…
Изольда соскочила со стула, глаза у неё загорелись.
— А ведь ты прав! Это… Господи, это же так очевидно! Вернее, совсем не очевидно. Он, скорее всего, поступил бы именно так!
  
Глава 26
 
Мы спешно вернулись к дому-внутри-дома и зашли туда через призрачный мир. Наверное, глупо поступили — надо было известить о своей догадке Кондратия. Душу ведь наверняка охраняют пожиратели, драться с которыми лично я не очень умею, а Изольду спрашивать неудобно. Однако азарт захлестнул обоих.
Волна, впрочем, тут же стихла. Мы беспрепятственно обошли все квартиры и не нашли ничего подозрительного. Только мелькнула на мгновение сидящая перед телевизором старушка. Отголосок, не больше.
— Н-да, — вздохнула Изольда. — Искать такие места будет непросто. Надо сообщить всем, пусть думают. Мне на ум ничего не приходит.
Я тоже был разочарован. Думал, что нам сразу повезёт найти душу и спасти её, уже представлял, как будет скрежетать зубами Маэстро. А теперь приходилось воображать, как он мерзко хихикает, наблюдая в хрустальный шар за нашими попытками.
— Ещё одно, — сказал я, когда мы шли обратно к отелю. — Мне кажется, что дом должен быть не в первой линии. Как бы он там ни запечатал душу, риск остаётся. Докричалась до меня — может докричаться и до кого-то из обходчиков. А те колесят по всем центральным улицам.
— Пожалуй, — вяло согласилась Изольда.
— Ладно, не раскисай. Жили бы мы в Москве — там да, можно год искать. А Смоленск уж как-нибудь за неделю прочешем.
— А может, у неё нет этой недели…
— Если бы Маэстро хотел её сожрать — уже бы сожрал. Но он задумал что-то другое.
— Это и пугает, знаешь ли.
Я чувствовал себя, с одной стороны, разочарованным, а с другой — взвинченным до предела. Сразу расслабиться у меня бы не получилось, поэтому я решил немного поработать и вместо своего люкса зашёл к клиенту.
Там ничего не изменилось. На доске была очередная сложная позиция, на лице клиента — сосредоточенное выражение.
— Уф! — сказал я, упав на стул напротив него. — Ну, время раскрывать карты. Игрок из меня паршивый.
— Это я заметил.
— Но я могу научиться.
— Не можешь.
— Почему это?
— Шахматам надо учиться с детства, когда ещё способны образовываться новые нейронные связи, когда мозг гибок. Тогда закладываются основы будущего успеха. А потом уже бесполезно. Ты просто двигаешь фигуры. Научить думать взрослого человека нельзя.
— Ну что ж теперь, пристрелить меня, как бешеную собаку? — Я бросил на столик рядом с доской книжку Донцовой, которую так и таскал с собой. Которая осталась даже и в призрачном мире, видимо, зачерпнув немного моей энергии. — Гроссмейстером, может, и не стану, но вам хотя бы не так скучно будет со мной играть.
Клиент покосился на книжку и двинул одну из фигур. Жестом предложил мне сделать ответный ход.
— Кто научил вас играть?
Я оценил обстановку на доске и, мысленно перекрестившись, двинул в самоубийственную атаку ферзя.
— Отец. — Клиент смотрел на обнаглевшую фигуру, внезапно вторгшуюся на его территорию. — Сам был увлечённым игроком. Меня в секцию записал, где был тренером.
Он снова покосился на книжку и сосредоточился на доске. Вместо того, чтобы, как я ожидал, снести ферзя, трусливо убрал короля. Хмыкнув, я продолжил атаку.
— Вам нравилось играть?
— Да! Нет… Я не знаю. — Вновь взгляд на Донцову. — Я всегда играл. Каждую свободную минуту. Отец говорил, что если я не буду развивать мозг, то к старости совсем отупею. Он же не знал, что я не доживу до старости…
Очередной пассивный ход, даже трусливый, я бы сказал. И тут клиент просто взял принесённую мной книгу. Раскрыл её на первой странице.
— Отец уже умер, а я продолжал играть. — Глаза клиента заскользили по строчкам, дальше он говорил, словно по инерции. — После работы не включал телевизор, а открывал справочники. Участвовал во всех турнирах. Решал задачки. Потом появился интернет, стало проще находить противников. Я постоянно только и делал, что развивал мозг. И совсем никогда не развлекался…
Перевернув страницу, клиент вдруг глупо хихикнул. Встал со стула и плюхнулся на кровать. Поднял книгу над собой на вытянутые руки, продолжая скользить взглядом по строчкам.
— Эй, вам тут, кажется, мат, — сообщил я, сделав очередной ход. — Посмотрите?
— Наплевать, — отозвался клиент, сопровождая высказывание шуршанием страницы.
Через пять минут я просто ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. А ночью, лёжа в постели, не увидел даже, а почувствовал тот самый луч. И это ощущение в глубине души — что всё хорошо и правильно. Я поднял руку с чётками. На них появилась третья бусина.
Я не поленился — встал, спустился на несколько этажей и зашёл в опустевший номер. Он выглядел так, будто здесь никто никогда не жил. Исчезла шахматная доска. Только на несмятой постели одиноко лежала разбухшая и изжульканная книжка карманного формата. Я забрал её с собой на память.
* * *
Утром, отправившись в кафетерий на завтрак, захватил книжку. О том, что клиент вознёсся, мои коллеги, разумеется, уже знали.
— Рассказывай, — мельком глянув на новую бусину, ухмыльнулся Денис. — Чего ты в этот раз не делал?
— В шахматы не выигрывал.
— Хороший навык! Полезный. Хочешь, научу в бильярд не выигрывать?
— Не соглашайся, — поспешно сказала Изольда. — Сам не заметишь, как он тебя заставит на деньги играть! И обыграет до нитки, я своими глазами видела, как это происходит.
— Я был молод, мне нужны были деньги, — парировал Денис.
— Ты? Молод?
— Всегда!
— А я-то думала, что мамочкой Тимура буду я, — усмехнулась Мстислава. — Но у тебя, Изольда, хорошо получается, продолжай.
Изольда дёрнула плечом. Денис фыркнул. Снисходительно обронил:
— Бильярд — это искусство.
  
— Как шахматы, — кивнул я. — Самоотречения требует.
Мстислава взяла книжку, которую я положил рядом с собой. Прочитала:
— Дарья Донцова. «Крутые наследники». — Подняла на меня глаза. — Про любовь, что ли?
— Почему — про любовь?
— Ну, баба ж написала.
— И правда. О чём ещё бабе писать-то…