Мачеха Золушки - попаданка (СИ)

— Ты помнишь господина Макнафера? Его представила нам герцогиня Викторф вчера вечером, — я поймала себя на том, что говорю с Зоуи, как с ребенком, осталось только засюсюкать, но ее затравленный вид меня нервировал. Пришлось собраться, чтобы не выдавать себя. — Господин Макнафер пришел сегодня, чтобы сделать тебе предложение.
— И что вы ответили, матушка? — она подняла на меня взгляд, как у побитой собаки, будто говоря: «давай, убей во мне последнюю надежду».
  
Я удивленно замерла.
— Ее светлость очень заботится о вас, не всякая мать так печется о благе свой дочери, — промурлыкал господин Макнафер. — Я хотел преподнести ей этот гарнитур, но она ответила, что решение о браке вы должны принимать сами, — он открыл шкатулку и в этот раз уже пододвинул ее ближе к Зоуи.
Я хотела что-то сказать, но слова застыли на моих губах, когда я дела реакцию Зоуи — ее взгляд прикипел к потрясающему комплекту, глаза удивленно расширились. Наверное, она лучше понимала в ценности этих украшений, это я в нашем мире навидалась искусственного жемчуга или выращенного на фермах, а здесь-то каждый перламутровый шарик поднимают со дна ныряльщики, чтобы подобрать такие длинные нити по размеру и цвету, пришлось, наверное, потратить уйму сил и времени. И Зоуи явно это оценила: чуть покраснела, задышала глубже. Впрочем, довольно быстро девушка совладала с собой и опустила взгляд на свои колени.
— Я сказала, что соглашусь на помолвку, только если у жениха и невесты будет взаимные чувства друг к другу, — исправила я наглого манипулятора. — Но, наверное, еще рано для этого, вы слишком мало знакомы...
— Но я хотел бы сразу сделать своей невесте подарок, так сказать, чтобы познакомиться, — прервал меня Макнафер, подвигая к Зоуи шкатулку.
— И как же этот подарок должен помочь узнать друг друга? — скривилась я.
— Невеста узнаешь, что я щедрый и добрый человек, — заявил в ответ Макнафер нагло и улыбнулся обезоруживающе. — Разве это не замечательные качества для возможного мужа?
Зоуи молчала, только облизнула нервно губы, а затем аккуратно отодвинула от себя шкатулку:
— Боюсь, не смогу принять такой подарок. Возможно, вы не знаете, но это неприлично — дебютантке принимать дорогие презенты от постороннего мужчины.
— Это легко исправить, вам нужно лишь согласиться на помолвку, и мы станем женихом и невестой, а жених может дарить что угодно, — Макнафер придвинул шкатулку обратно. — Может, вы еще не разглядели? Думаю, вам нужно примерить комплект, чтобы понять, от чего отказываетесь, — он поднял колье из шкатулки, и стало видно, насколько длинные в нем жемчужные нити, как переливаются и играют на свету жемчужины, как завораживающе сверкает рубин.
Мужчина сделал шаг вперед, собираясь, приложить колье к шее Зоуи, та смотрела, будто птичка, завороженная прекрасным и убийственным танцем кобры.
— Господин Макнафер, вы слишком торопитесь, — я резко вскочила и встала между ним и девушкой, меня бесили его попытки ее подкупить и соблазнить подарком. — Мы четко объяснили свою позицию: подарки Зоуи будет принимать только от жениха. Вы уже довольно показали свою щедрость, но мы не покупательницы в вашем магазине.
— Приношу свои извинения, — он, наконец, смутился, поклонился и уложил колье обратно на бархатную подушечку. — Я лишь думал, что этот комплект прекрасно оттенит красоту вашей дочери, и немного увлекся. Простите меня, леди Зоуи.
— Ничего, — пролепетала та, краснея.
«Вот хитрющий котяра», — мелькнуло у меня в голове.
Макнафер закрыл шкатулку и небрежно отодвинул ее на край стола.
— Кстати, — «вспомнил» он, — я ведь так и не спросил вас. Миледи Матильда, что за мастер изменил платье вашей дочери? Я не слышал о таком, хотя знаком со всеми красильщиками в городе. Это техника была великолепна, вы обязаны дать мне контакты мастера!
Я усмехнулась: «льстец».
— Но... матушка сделала все сама, — пролепетала Зоуи, а потом покосилась на меня испуганно, сообразив, что я могла не хотеть рассказывать об этом, и потупилась.
— Вы должны мне все рассказать, — удивленно распахнул глаза Макнафер.
— Быть может, вы останетесь на чай, и мы обсудим, сколько может стоить секрет нестирающейся краски, — сощурилась я.
— О, весьма любопытно. А краска у вас только розовая? Впрочем, и этот цвет может стать очень модным.
— Как раз нет, этим методом можно добиться разных цветов в зависимости от некоторых условий. И узоры тоже могут быть разными.
— О, потрясающе. Чего же вы хотите за этот секрет?
— Обсудим, — сощурилась я.
Макнафер довольно ухмыльнулся. Тут мы с ним говорили на одном языке.
  
Глава 85
 
Матильда 
— Хорошо, я сообщу, когда мои юристы подготовят договор, — прощаясь, господин Макнафер любезно склонился и поцеловал мне руку. — С вами приятно иметь дело, ваша светлость.
— Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество, господин Макнафер, — пропела я.
Наконец, он спустился с нашего крыльца и забрался на статного белоснежного коня. Я любезно улыбнулась ему в след.
— Потрясающе, — выдохнула Зоуи, когда мы, наконец, остались наедине.
На мои губы вылезла язвительно-хищная ухмылка:
— Не понимаю, о чем ты, — с притворной скромностью произнесла я и вернулась назад в комнату.
— Вы... вы были великолепны, матушка! Я даже не представляла, что такое возможно. Учитель этикета всегда говорил, что возражать мужчине, тем более, спорить — это не то, что должна делать добропорядочная леди. Леди должна мягко уходить от ответа, в крайнем случае, ссылаясь на волю своего опекуна или супруга. Вы же... — она смотрела на меня полными восторга глазами.
— Нужно учиться отстаивать свою позицию, не переходя на хамство, ведь всегда может случиться так, что не на кого будет сослаться.
Зоуи в ответ грустно кивнула, вероятно, подумав о плохом: о смертях близких — отца, будущего мужа. Только в этих случаях в этом мире женщина оказывается одинокой вдовой, которая сама управляет собой. На деле же все сложнее, как всегда в жизни.
Честно говоря, то, как мы с господином Макнафером обсуждали условия передачи прав на мое «изобретение» — это было на грани приличий и хамства, что-то среднее между светскими шпильками и общением хабалистых торговок на базаре. Что делать, кто ходил по рынкам в девяностые, и не желал остаться без последних денег, быстро научался торговаться до хрипоты, я честно использовала все актерское мастерство, изображая, как я не заинтересована в сделке. Помогло и знакомство с Патриком Вилфорном, упомянув, что их семья с удовольствием купит наш тайный семейный рецепт окраски ткани, я сумела-таки продавить Макнафера на более выгодные условия. Правда, честно призналась, что при массовом производстве, скорее всего, технология быстро утечет в чужие руки, но купец отмахнулся, заявив, что это его дело.
В итоге мы сошлись на значительной сумме денег, но, самое приятное, я выторговала нам право пойти в его магазин и выбрать любые ткани — а это в свете приближающихся балов было очень ценно.
Я заметила, что Зоуи во время нашего с Макнафером разговора сперва очень испугалась, сидела зажатая, но потом, постепенно смогла расслабиться. Впрочем, от ее обычной кокетливой манеры поведения не было и следа, кажется, вчерашний случай сильно впечатлил бедняжку. Ну, или она испугалась, что я насильно попытаюсь выдать ее за Макнафера.
— Идем-ка, поговорим, — подхватив дочь под руку, предложила я и проводила ее до малой гостиной. Там я не позволила Зоуи отсесть от меня подальше на кресло, вместо этого притянула ее к дивану. — Что ты вообще думаешь о произошедшем?
  
— Я не подозревала, что какую-то краску для ткани можно так дорого продать, — растерянно протянула Зоуи, теребя свой рукав.
— Я спрашивала несколько о другом.
— Я поняла, — отведя взгляд, тихо произнесла она.
Понятно, о предложении купца она говорить была не готова.
— Послушай, Зоуи, я ведь не собираюсь на тебя давить или как-то заставлять. Понимаю, в последнее время в твоей жизни слишком много всего произошло: мы все скорбим о гибели твоего отца, но время не стоит на месте, приходится выходить в свет, да и вчерашнее происшествие... Я понимаю, событий слишком много, и в Макнафер не кажется тебе удачной партией, но все же... — она подняла на меня пронзительный взгляд. — Просто приглядись к этому молодому человеку, не думай о его происхождении, думай о нем, как о человеке, с котором тебе нужно будет жить оставшуюся жизнь.