Мачеха Золушки - попаданка (СИ)

Фло и Трис, кажется, совершенно не прониклись моими словами, но тему развивать не стали. Зоуи, наконец, села на свое место, и я сделала знак подавать еду.
За обедом атмосфера была натянутая, девочки затаили обиду и разговаривали только между собой и с Крисом, создавая видимость благополучия. Услышав, что следующий бал будет маскарадом, они очень обрадовались и уже строили планы о том, кем им нарядиться.
  
— Матушка, после обеда мы с Фло хотели поездить по магазинам. Посмотрим, что там предлагают, может, подберем что-то из масок, пока все не разобрали. Крис предложил нас сопроводить, — поев, пропела Трис. — Можно?
Я посмотрела на девочек и их брата, и поняла, что Зоуи они с собой не зовут. Понятно, обиделись и решили устроить бойкот, пользуясь своим преимуществом.
— Конечно, можно, — улыбнулась я, — но сперва я бы хотела перекинуться с вами парой слов.
Девочки мрачно переглянулись, но согласились выйти в гостиную.
— Что вы делаете? — тихо спросила я, когда мы остались наедине.
— Я вообще не понимаю, как ты можешь ее простить, — выпалила вдруг Фло.
— Она доказала свое двуличие вчера. Строила из себя хорошую, а сама такое на самом деле думала!
— Что думала? Что хочет, чтобы ее отец был жив? А вы бы не хотели, чтобы ваш отец вернулся с того света? Зоуи ведь сирота...
— Да, конечно, «сиротка же», — скривилась Трис, пропев два последних слова гнусавым противным тоном. — Ей всю жизнь все давалось, ее все жалели, как раз потому что она «сиротка».
— Все, что она говорила вчера, она и до этого думала, не из воздуха это взялось, — строго добавила Фло. — Она верит, что ты ее ненавидишь, что не желаешь ей добра, хотя ты для нее столько всего сделала.
— Конечно, не из воздуха, — вздохнула я. — Она это думала.
— Вот! — победно воскликнула Патрисия.
— Думала, — повторила я, — но мы, люди, много чего думаем. Много мыслей крутится у нас в голове: это и мечты, и страхи, и действительно то, во что мы верим. Разве у вас не бывает, что вдруг подумается: «А вдруг матушка умрет? А вдруг Крис женится, и будет все внимание уделять только жене, а не нам? А вдруг после свадьбы мы не сможем с сестрой видеться?» — девочки нахмурились и переглянулись. — Это страхи, а не серьезные осознанные мысли. Мы с Зоуи поговорили и все решили между собой...
— Ага, решили, а потом опять окажется, что она так думает!..
— Может быть. Может быть, эти страхи будут возвращаться еще много раз. Все возможно, и это нормально, Флоренс. Но она извинилась и все утро помогала мне с письмами, старалась.
— Ну, да, — фыркнула Трис насмешливо.
А я нахмурилась. Что за странная реакция?
— Девочки? Я надеюсь, вы не имеете отношения к тому, что у Зоуи опрокинулась чернильница? — напряженно спросила я.
— Ну, вот, ты уже нам не доверяешь! Она же сиротка, сделала большие глазки, слезу пустила, а мы сразу виноваты! — возмутилась Трис. — Она же «сиротка», ей не верить нельзя, а она может наговаривать на кого угодно.
— Я не это имела в виду, и с Зоуи перед обедом даже не виделась, — попыталась возразить я, — она мне слова не сказала.
— Нас Крис ждет, нужно поторопиться, пока все не раскупили, — напомнила Фло.
— Я всего лишь хочу, чтобы все мы говорили честно и откровенно между собой, мы же семья, — попыталась донести я.
— Ну, да, конечно, мы все поняли, — пробормотала Трис, прежде чем выйти из комнаты.
Фло бросила на меня обиженный взгляд и последовала за ней.
  
Глава 82
 
Дети уехали на карете Криса, а Зоуи вышла в сад. Было заметно, что она переживает, но я не стала навязываться и дала ей побыть одной. Сама же использовала время, чтобы посмотреть ее работу, все проверить и отправить письма.
В кабинете в мусорной корзине под столом обнаружилась пачка испорченных бумаг, залитых чернилами, глянув, я поняла, что Зоуи пришлось практически все переписать с нуля. Это не считая обычных помарок, которые в случае ошибок заставляли переписывать все начисто. Конечно, в личной переписке с друзьями допускались зачеркивания и ошибки, но не в деловых письмах.
Проверив все, я подписала, разложила по конвертам и вызвала служанку:
— Вот эти письма нужно отправить, — пояснила я, откладывая нужное стопкой. — Кстати, скажи мне, у Зоуи тут произошла небольшая авария, разлились чернила. Кого она вызывала, чтобы помочь прибраться?
— Меня, ваша светлость, — сделала книксен служанка.
— Тут ведь больше никого не было? — на всякий случай уточнила я.
Девушка замялась.
— Говори прямо, — велела строго.
— Я не знаю, ваша светлость. Но я видела, что леди Патрисия и леди Флоренс идут в кабинет незадолго до того, как прозвенел колокольчик. Я должна была отнести белье и, когда закончила, поспешила на зов. Их не было в кабинете, когда я вошла, но они сидели в гостиной и смеялись. Я... я осмелилась спросить у леди Зоуи, что случилось, но она ответила, что сама виновата.
Я тяжело вздохнула, только этого в моем доме не хватало. Впрочем, чего ожидать, девочки и раньше друг другу устраивали подставы, было наивно полагать, что они не вспомнят старые методы. Или нет. Хотелось верить, что это какое-то недопонимание.
Я решила пока дать всем время, отпустила служанку с поручением и продолжила подготовку к проекту. Нужно было тщательно составить письма, чтобы заинтересовать возможных клиенток. Я припоминала внешность каждой, те сведения, что успела получить о них, чтобы верно расставить акценты в тексте. Мои черновики пестрели исправлениями, кляксами и зачеркиваниями. Повезло еще, что я умела обращаться с перьевой ручкой, а то и вовсе было бы невозможно.
— Матушка, я могу еще чем-нибудь помочь? — ко мне заглянула Зоуи.
Она уже переоделась, избавившись от платья с чернильным пятном, но на руках следы остались. Спросить?..
— Миледи, извините, господин Макнафер приехал, — следом за Зоуи заглянула экономка, — ждет в зеленой гостиной.
— Да, конечно, — устало вздохнула я. — Зоуи, если тебе не сложно, перепиши пожалуйста эти письма начисто, я совсем ничего не успеваю. Если не устала, конечно. Надеюсь, авария с чернильницей не повторится, — улыбнулась я.
— Я постараюсь, — кивнула девушка.
К сожалению, времени на откровенные разговоры не было, я поспешила привести себя в порядок и бежать к гостю.
Господин Макнафер ждал меня в гостиной, стоя у окна и разглядывая наш сад. Он был опять одет очень скромно, но со вкусом, никакой излишней вышивки и кружев, очень аккуратно, но, я подозревала, безумно дорого. Из украшений на нем был только перстень с крупным красным камнем — вероятно, рубин или шпинель.
— Ваша светлость, спасибо, что согласились на встречу, — поклонился он с изяществом, достойным придворного. Крис, к примеру, был не столь хорошо вымуштрован.
Я вежливо кивнула, помня, что по местной иерархии мне неприлично делать ему реверанс, но улыбнулась радушно:
— Рада видеть вас в моем доме. Быть может, чаю? — я жестом предложила ему присесть.
— Нет, благодарю.
Мы устроились на креслах.
— Думаю, такая мудрая женщина, как вы, уже прекрасно понимает, в чем цель моего визита, — улыбнулся господин Макнафер.
— Да, у меня были мысли, — поддержала я, — но я бы хотела выслушать ваше предложение.
Кивнув, он с улыбкой выложил на стол черную лакированную коробочку и аккуратно развернул ко мне. Вот тут я немного растерялась, но, возможно, тут так принято вести дела. Склонившись, я подцепила крышку, откинула ее и удивленно ахнула. На темно-бордовой бархатной подушечке лежало колье из натурального идеально-круглого крупного жемчуга в несколько рядов, какие я видела только на картинах в исторических музеях: стойка вокруг шеи, несколько длинных ниток чуть не до талии, и здоровенный красный камень, ограненный в форме сердца. К ожерелью прилагались серьги из вытянутых жемчужин-капель с небольшими, но только по сравнению с центральным, камнями.