Снова моя (СИ)

Теперь же смотрела по сторонам и понимала, что вливания тут были совсем не бюджетные и шли они из кармана главного кукловода, а не из скромных тетиных средств.
— Вот дура, — только головой качала, не понимая, как можно было быть настолько слепой и бестолковой, — дура!
Я побросала в спортивную сумку самые необходимые вещи, забрала ключи и ушла несмотря на то, что на столе стояла тарелка со свежими, румяными пирогами. Ольга специально встала пораньше, чтобы успеть до работы напечь моих любимых — с капустой и яйцом — в качестве очередного извинения, но я была пока не готова прощать.
  
Моя маленькая квартира встретила меня чистотой и порядком — ни пыли на подоконниках, ни разводов на окнах. Даже цветы и то не завяли, очень прозрачно намекая, что все это время за хозяйством тщательно присматривали.
Интересно кто? Сама Ольга приходила мыть? Или Бессонов клининг нанимал? А впрочем, не важно.
Я заказала доставку, пообедала, разложила свое барахло, а потом поняла, что мне катастрофически не хватает тех вещей, которые остались в доме у Бессонова.
Немного посомневавшись, я набрала его номер, и даже вздохнуть не успела, как Тимур ответил:
— Да, Ксень.
Голос прозвучал так неожиданно, что у меня дрогнули руки и телефон чуть не упал на пол:
— Черт! — я неуклюже его перехватила и снова прижала к уху, — Тимур, здравствуй. Ты мог бы прислать кого-нибудь с моими вещами?
— Ты можешь приехать сама. Это и твой дом тоже.
При словах «твой дом» у меня подозрительно защипало глаза, но я справилась, раздраженного вскинув взгляд к потолку и заморгав.
— Пока не могу.
— Влад скучает по тебе.
— Ты снова пытаешься манипулировать.
В трубке задержка на пару секунд, а после непривычное:
— Ты права. Прости. Сейчас отдам распоряжение, чтобы все собрали и привезли.
— Адрес сообщить?
— Не надо. Я знаю, где ты.
Ну, конечно, знает. Кто бы сомневался.
Спустя полтора часа раздался звонок в дверь. Вот, казалось бы, все происшедшее должно было хоть чему-то меня научить, например тому, что люди не меняются, но нет.
На пороге стоял не кто-то, а Тимур собственной персоной.
— Спасибо, — я попыталась забрать у него сумку, в надежде, что мне удастся сразу его спровадить, но не тут-то было!
Он зашел внутрь, прикрыл за собой дверь и только после этого отдал мое барахло.
— Я тебя не приглашала.
— Знаю. Но я здесь, так что давай поговорим.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но потом согласно кивнула. Надо. Сколько бы я ни бегала, это не избавит от проблем.
Тем более мы родители, и надо обсудить, как дальше быть с Владом.
Я прошла в кухню и поставила чайник на плиту.
— Чай? Кофе?
— Кофе, — сказал он.
Ну, прямо куда деваться. Можно подумать сама скромность, а не серый кардинал, управляющий моей жизнью.
— Я говорила с Ольгой, — произнесла я, не поворачиваясь к нему, — Она рассказала мне о всех твоих махинациях. Про мое увольнение, потоп, ремонт. А еще я видела сегодня Дениса, он тоже поведал мне кое-что интересное. Ничего не хочешь объяснить?
Все-таки развернулась и тут же напоролась на досадливый взгляд мужа:
— Да чего тут объяснять? Я решил, что самый умный. Думал, что стоит мне только тебя заманить в дом и все наладится. Ты тут же воспылаешь любовью к Владу, а я, пользуясь тем, что ты не помнишь моего поступка, начну с чистого листа. Снова влюблю тебя в себя, покорю, завоюю. И когда ты вспомнишь, между нами уже будет полыхать и ты легко простишь. Как видишь… не успел.
— Сочувствую, Тимур. План, как упростить себе жизнь, не сработал.
— Я не хотел ничего упрощать. Я хотел все исправить.
— Сейчас уже не хочешь? — хмыкнула я, с трудом совладав с волнением, расползавшимся в груди.
***
Так странно знать, что он не просто работодатель, а муж, с которым у меня было ВСЕ. Мужчина, от которого у меня ребенок. Человек, которого я когда-то беззаветно любила. Находиться с ним один на один на маленькой кухне, в окружении воспоминаний, пронзающими насквозь словно раскаленные иглы…
— Хочу, но кажется это будет… немного сложнее, чем я себе представлял, — он растерянно по-мальчишески взъерошил волосы на затылке, — Я понимаю, ты злишься на меня за то, что манипулировал, но… я бы сделал все это снова, и еще раз. Повторял бы до бесконечности, перекроил бы весь мир вокруг нас, лишь бы удержать. Обманул бы, запугал, подкупил кого угодно. Мне не стыдно. Ради тебя я готов на все.
— Ради меня надо было просто быть верным, — горько произнесла я.
Он как-то сразу сдулся. Потер лицо, шумно выдохнул, будто каждый глоток воздуха доставался ему с неимоверным трудом. Хмуро посмотрел свои ладони, будто ждал, что на них появятся нужные слова, которые спасут ситуацию, потом надсадно произнес:
— Прости меня, Ксень. Я дурак. Я такой дурак, что у меня просто нет слов. И я прекрасно понимаю, что все произошедшее только моя вина. Но разве стоит все перечеркивать из-за одной единственной ошибки?
— Одной единственной? — я изумленно уставилась на него, — Тимур, ты сейчас серьезно?! Одной единственной? Сроком в год?
— Я до сих пор ночами просыпаюсь от кошмаров, когда вижу, как на тебя несется машина, — тихо проговорил он, и в глазах мелькнуло что-то странное, — но ведь я всегда был честен с тобой. А тот раз…он был единственным.
— Это самая убогая отговорка на свете. Я только один разок, а потом снова прилежный семьянин, — передразнила его интонацию, — Не прилежный, а тот, кто уже единожды предал. Даже если партнер не знает о предательстве, это все равно предательство. Вот и все. И если в тебе осталось хоть капля человеческого, то ты должен меня отпустить. Меня и Влада.
— Ни за что, — ответил он, не поднимая глаз, — не отпущу, никогда. Я знаю, что нет слов, которые могла бы оправдать мой поступок. Я и сам не понимаю, что тогда со мной произошло. Все как-то одно к одному сложилось, наложилось. На работе аврал, нервы на взводе, дома постоянно детский плач, ты вся измученная была. Тебе не до меня.
— Ну, конечно! Это моя вина, что вместо того, чтобы развлекать взрослого мальчика сконцентрировалась на младенце. А вообще здорово придумано. Сначала просил родить ребенка, а потом: устал, мало внимания и поскакал за утешением на сторону. А потом вдруг еще и повезло вдвойне. С памятью у жены беда, можно сделать вид, что ничего не было, и вынудить вернуться, как паук, дергая за ниточки.
— Я не собирался тебя вынуждать. Я просто хотел начать все с чистого листа.
— С чистого листа? И как ты себе это представляешь? Я снова должна все забыть, поднять лапки кверху в пораженческом жесте и сделать вид, что верю?
— Не надо ничего забывать. Хватит. И верить просто так на слово тоже не надо. Просто дай шанс
Вот заладил, дай шанс, дай шанс.
— Тебе самому-то не надоело эти шансы выпрашивать?
— Нет, — ответил он, потом нахмурился, и с трудом, будто слова не хотели выходить наружу произнес, — давай, просто считать, что у нас один-один. Ничья.
Сложив руки на груди, я удивленно на него посмотрела:
— Ничья?
— Да. У тебя был Денис. И я знаю, что ты с ним…
— Продолжай, что я с ним?
— Ты оставалась у него на ночь, — сквозь зубы процедил он, и в глазах появился тот самый стальной блеск, который свидетельствовал о том, что Бессонов злился.
— Ммм, — протянула я, — ты сейчас пытаешься приравнять свою измену и то, что я с кем-то встречалась, не помнив о твоем существовании? Хитрый ход. Но нет. Это не одно и тоже. Даже близко нет.
— Ты не представляешь, как мне было хреново, когда я узнал… — голос стал глухим, как у зверя, который из последних сил держится перед броском.
  
— Надо же… хреново ему было. Ну что я могу сказать, бывает, — я развела руками.
Я не собиралась ему говорить о том, что у нас Денисом ничего не было. Перебьется.
— Ксения…
— Что Ксения? Я в тот момент даже не в курсе была, что у меня где-то поблизости бродит неверный муж. Так что прости, извиняться не буду, — голос звучал жёстко, но внутри все горело.