Снова моя (СИ)

— Не ты ли говорила, что в городе нечего делать? Что там только шум, пыль и люди, которым нет дела ни до кого кроме самих себя.
— Да мало ли что я говорила, — отмахнулась она, — что нас тут? Какие перспективы? Возможности? Никаких.
— Оль, послушай…
— Нет, это ты меня послушай! Я уверена, там замечательный малыш, от которого ты будешь без ума. Надо пробовать, если предоставляется возможность. И ты попробуешь! — в конце, для пущей убедительности треснула ладонью по столу.
  
— Хорошо-хорошо, попробую! — сдалась я, немало удивленная такой экспрессией, — и незачем так буянить.
Ольга тут же покраснела до кончиков волос:
— Я не буяню.
— Еще как буянишь,
— Да нет же.
— Буянишь, буянишь, — хмыкнула я, — прямо: р-р-р-р, опасная женщина.
— Да ну тебя, — рассмеялась она, явно чувствуя облегчение после признания.
Ну и ладно, собеседование — это ведь не приговор. Съезжу, порадую тетушку, заодно посмотрю, что к чему, а дальше уже буду решать подходит мне такая работа или нет. Вдруг и правда что-то стоящее.
***
Следующим утром я отправилась на рейсовом автобусе в город. Ехали мы долго, и неторопливо, рядом со мной сидел огромный мужчина с необъятным животом и шикарными разводами под подмышками. Через два ряда от нас слегка глуховатая старушка по телефону громко обсуждала с неведомой Кузьминичной какую-то передачу, а позади раздавался раскатистый глубокий храп.
Не хотела бы я каждый день вот так добираться на работу.
В графе «против» появилась первая галочка.
Из положительного — семья жила не в самом городе, а в частном секторе на подъезде к городу. Так что в колонку «за» тоже галочка, хотя язык не поворачивался называть этот район частным сектором.
Это у нас в захолустье в таких местах старенькие дома, построенные еще во времена наших прабабушек и прадедушек, колонки по улицам, да ухабистые дороги, по которым в дождь без сапог не пойдешь.
А тут асфальтовая дорога подводила к красивым заборам, из-за которых выглядывали двух-трехэтажные дома. Аккуратные, короткостриженые газоны сияли изумрудной зеленью. Никакой грязи, никаких собак, оголтело бросающихся на прохожих. Чистота и простор. Одно из тех мест, куда приходишь впервые, а чувство такое будто оно только тебя и ждало.
Вытащив из кармана телефон, я открыла сообщение от Ольги, еще раз пробежалась взглядом по адресу, и отправилась на поиски потенциальных работодателей.
Нужный дом обнаружился в конце следующей улицы. Сразу за ним начинался едва тронутый осенью лес, вплотную подступая к забору высоченными соснами, а участок перед оказался заброшен и весь порос ивняком, от этого создавалось впечатление, что дом находился на отшибе.
По мере того, как я приближалась, забор становился все выше и выше, скрывая от меня серо-голубое двухэтажное здание с белыми вставками и затемненными панорамными окнами. А когда я остановилась у кованых ворот, то ничего кроме кованых ворот уже и не видела. Кто бы ни жил за таким внушительным забором — он неплохо спрятался от окружающего мира, надоедливых соседей и суматохи.
Пока я искала звонок, чтобы оповестить о своем прибытии, раздался едва различимый щелчок, и калитка справа от ворот распахнулась.
Мне навстречу вышел высокий мужчина в строгом темно-сером костюме, с гарнитурой в ухо и таким выражением лица, что я невольно сделала шаг назад.
Форменный мордоворот!
— Вас уже ждут, — сказал таким убийственным тоном, будто я уже беспросветно опоздала, — Идемте.
Благоразумно решив не заострять внимание на том, что приехала на двадцать минут раньше назначенного времени, я отправилась следом за ним, при этом стараясь не слишком активно глазеть по сторонам.
Изнутри забора практически не было видно — его скрывали густые, сочные туи и создавалось впечатление абсолютно умиротворенного уголка, далекого от суеты техногенного мира.
От ворот к дому, разбивая ухоженный зеленый двор на две части, вела мощеная плиткой дорожка, а вдоль нее в два ряда шли низкорослые, стриженные шапки кустов.
Справа стоял надувной бассейн и виднелась дорожка, уводящая на задний двор, а слева качели и песочница. И все так удачно расположено, сразу видно, что к проектировке участка подходили с душой.
Внутри дом оказался просторным, светлым, полным воздуха и легкости, но в тоже время как будто пустым и необжитым. Вроде и ремонт полностью сделан, и мебель вся есть, и строго подобранные по стилю картины на стенах, но я не увидела ни милых сердцу мелочей, ни уюта, ни признаков того, что в этом месте кипит жизнь. Тепла в нем не было.
Наверное, я слишком громко об этом думала, потому что сопровождающий внезапно сказал:
— В дом только заселились, не обращайте внимание на пустоту. Мы пришли, — с этими словами она распахнула передок мной серую дверь в кабинет, — проходите.
Испытав внезапную робость, я смято улыбнулась, бочком протиснулась мимо Мордоворота и, переступив порог, поздоровалась:
— Добрый день.
Я ждала встречи с семьей, но в кабинете оказался только один мужчина. Он стоял, возле окна и, заправив руки в карманы, смотрел на улицу, а при звуке моего голоса, неспешно обернулся.
Ох, ты ж…
Это ведь тот самый тип, который не умеет парковаться по-человечески!
  
Глава 2
 
Он смотрел на меня так, будто чего-то ждал. Настороженно, чуть прищурившись, словно хищник, наблюдающий одинокой жертвой, попавшей в поле зрения.
От одного этого взгляда я с десяток галочек в колонку «против» накидала, а в голове бойко проскакала мысль: «не сработаемся».
Можно даже не пытаться строить конструктивный диалог, толку все равно не будет, только время зря потратила на поездку.
Молчание неприлично затягивалось и, поскольку хозяин не спешил радовать гостеприимством и теплой приемом, разговор пришлось начинать мне:
— Я вас узнала.
Темные брови чуть дрогнули, обозначая вопрос.
— Мы вчера виделись возле парка. Я сделала вам замечание по поводу неправильной парковки.
Мужские губы сжались в тонкую, недовольную линию, подтверждая, что он тоже запомнил эту встречу.
Ну, собственно говоря, на этом можно было и разойтись, однако я обещала тете, что пройду собеседование, поэтому сказала:
— Я насчет работы.
— Я уже это понял, Ксения.
От того, что он обратился по имени стало тревожно. Я-то понятия не имела, как его зовут! Ольга о собеседовании-то договорилась, а подробностей не узнала. Поэтому я чинно поинтересовалась:
— Простите, вы могли бы представиться? А то мне не сказали, как вас зовут.
Судя по тому, как полоснул темный взгляд, шансы на то, что я буду здесь работать, уменьшились еще вдвое.
Ну и ладно.
Мне все равно здесь не нравится. Нет, не так… Рядом с ним не нравится. Слишком тревожно, будто на душе камень, а на плечи давит бетонная плита.
— Тимур.
— А по имени-отчеству?
Снова этот убийственный взгляд, как будто моя святая обязанность знать, кто он такой.
— Тимур Андреевич. Фамилия — Бессонов. Если тебе о чем-то это говорит.
Мне его имя не говорило ровным счетом ни о чем, но холодный сарказм неприятного царапнул. Как и то, что он сразу перешел на «ты». И нет, это было не простым хамством, когда с порога панибратски тыкают незнакомому человеку. Это была абсолютная уверенность в том, что ему МОЖНО.
— Рада познакомиться, Тимур Андреевич, — я наоборот была подчеркнуто вежлива и с натянутой улыбкой достала из сумки папку, — вот мое портфолио, можете ознакомиться.
Надо было передать ему бумаги, а у меня будто ноги к полу приросли.
  
Кажется, мои инстинкты самосохранения отчаянно сигнализировали, что не стоит тут задерживаться, ибо добром такая встреча не закончится.
С трудом себя пересилив, я все-таки подошла ближе, но не стала передавать папку из рук в руки, а положила на стол.
Пусть сам берет. Мне так спокойнее.