Снова моя (СИ)

— Не переживай, не задержу, — без единой эмоции сказала я, — обернись.
Он замер. Широкие плечи напряглись, будто в ожидании удара. Потом все-таки обернулся, тут же найдя меня взглядом.
На долю секунды мне показалось, что на красивом лице мелькнуло отчаяние и страх. Но эта иллюзия рассыпалась так же быстро, как и появилась. Ничего там не было кроме раздражения. Банального раздражения кобеля, которого поймали с поличным.
  
Что-то буркнув недовольно надувшей губы девице, он слез с мотоцикла и, заправив руки в карманы, направился ко мне.
С каждым его шагом становилось все холоднее.
Пока еще не больно. Пока…
Он остановился на расстоянии пары шагов от меня, словно не хотел подходить ближе, и недовольно буркнул:
— Что ты здесь делаешь?
— Ты не отвечал на звонки, на работу не вышел, я думала, что с тобой что-то случилось и приехала спасать, — просто ответила я.
Он сморщился так, будто ему под нос сунули что-то крайне неприятное.
— Не стоило.
— Я уже это поняла. Ничего не хочешь объяснить?
Он уставился куда-то в сторону, хмуро, по-волчьи и молчал.
Его недовольство чувствовалось кожей. Ранило. И я никак не могла понять почему мы сюда попали. В эту точку, в эту ситуацию, в это убийственное молчание.
Все ведь было хорошо…Или не было?
— Ты меня наказываешь? — глухо спросила я, — я правильно поняла? За то, что той ночью между нами ничего не было?
Да, не было. Мне казалось, что я готова, что я хочу, но в самый последний момент, когда нас уже практически ничего не разделяло, я пошла на попятный. Сбежала в ванную, заперлась там и просидела полночи. Не могла заставить себя выйти и посмотреть Денису в глаза, потому что у меня не было объяснения происходящему. Тело пылало от нереализованных желаний, а на душе было муторно. Словно я не там. Не на том месте где должна. Не с тем человеком.
Потом правда вышла, и мы пили чай, сидя на маленькой кухне. Краснея и не поднимая глаз от чашки, я мямлила что-то по поводу того, что не хочу торопиться, что для меня это очень важный шаг, что я боюсь…
И мне даже казалось, что Денис отнесся к этому с пониманием. Сказал, что не собирается меня торопить и будет ждать столько сколько понадобиться, потому что я дорога ему, потому что любит.
И вот теперь он, весь из себя такой любящий и понимающий, стоял напротив меня, заправив руки в карманы и глядя исподлобья, как будто я была в чем-то виновата.
— Я мужчина, Ксень. А у мужчин есть потребности.
— И эта блондинка их удовлетворяет?
Он замялся на секунду, потом зло ответил:
— И не только она.
Лучше бы соврал. Мне и одной его фанатки было бы достаточно.
— Я очень за тебя рада.
Он хмыкнул:
— Вот только не надо строить из себя обиженную. Ты должна была понимать, что если корчить из себя недотрогу, то рано или поздно этим бы все и закончилось.
— Прости. Я просто не правильно оценила ситуацию.
— Серьезно? — ухмыльнулся Денис.
Обычно веселый и добрый парень был натянут как струна и искрил. Словно пороховая бочка. Казалось, что еще немного и рванет.
— Ты трус, Громов. Просто трус, только и всего.
Он отшатнулся, как будто я влепила ему пощечину.
— Ты понятия не имеешь…
— О чем? О том, что ты хотел секса и, не получив его по первому требованию от меня, быстрее побежал по другим? И при этом не хватило пороху поступить по-мужски и просто расстаться? Или держал меня как запасной вариант на тот случай, если когда-нибудь все-таки созрею, и тебе перепадет?
— Да больно надо. Просто было лень выяснять отношения.
Лень выяснять отношения…
Эта фраза меня обидела больше всего.
Я переживала, места себе не находила, а ему просто лень.
Как же мало я для него значила, раз он так спокойно об этом говорил.
Разговаривать больше было не о чем.
— Я рада, что в ту ночь отказала тебе. Это было самое правильное решение в моей жизни. До свидания, — я развернулась, чтобы уйти.
— Ты думаешь, я буду за тобой бегать?
Бросив взгляд через плечо на своего уже бывшего парня, я прохладно улыбнулась:
— Ты думаешь твой забег кому-то нужен? Наслаждайся отдыхом, Денис. Мотоциклами, женщинами и всем остальным. Я больше тебя не побеспокою.
— Ну и вали! Задерживать не стану.
— А ты бы и не смог, даже если бы захотел, — сказала и ушла.
Кажется, Денис еще что-то кричал мне вслед, но я не слышала ни слова из-за грохота в ушах. Спина ровная, движения скованные — шла строго по прямой. Потому что шаг влево, шаг вправо и силы окончательно покинут.
Машина уже тарахтела заведённым двигателем:
— Еще бы минута и я уехал.
— Спасибо, что дождались, — глухо ответила я, натягивая на плечо ремень безопасности.
Руки мелко дрожали, и я никак не могла попасть в крепление.
Закрыла глаза, выдохнула, пытаясь совладать с ураганом, пробуждающимся внутри, и все-таки пристегнулась.
— Домой.
По дороге выпила еще одну таблетку.
Лишку, да. Знаю. После этого буду два дня как ватная, но лучше уж так, чем с разламывающейся от боли головой.
Половину пути я провела в каком-то забытьи. Смотрела прямо перед собой, сфокусировавшись на прожженном круглом пятне на дешевой обивке сиденья, а весь остальной мир остался где-то там, за невидимой чертой, которую я провела, чтобы сохранить себя.
Только одна мысль острым гвоздем нет-нет да и пробивалась острым гвоздем: предатель.
Думала особенный, а оказался самый что ни на есть обычный. Банальный, как банный лист на заднице. Из той породы, что норовят и рыбку съесть и сковородку не мыть.
Почему я раньше этого не видела? Почему не понимала, не чувствовала? Как ему удавалось настолько правдоподобно изображать хорошего, влюбленного парня? Он выглядел таким искренним, таким внимательным…
Или я просто слепая дура, которая не может бублик от дырки отличить?
Домой я приехала, когда на улице уже было темно. Как зомби поднялась на свой этаж, открыла дверь и, не включая свет, шагнула в прихожую. Потом прошла на кухню, там же помыла руки и налила себе стакан воны. Выпила его жадно, до дна, пытаясь разбавить ту горечь, что скопилась на языке и зажмурилась.
Шоковая анестезия постепенно отходила. и уколы в межреберье становились все более болезненными.
Как он мог?
Разве так поступают с тем, кто дорог?
Сколько угодно мог говорить про свою лень, но я же чувствовала, что между нами было что-то настоящее. Видела это в его взгляде, обращенном на меня. Или это тоже были фантазии наивной, влюбленной девочки?
Тут на кухне вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться.
— Ксю, ты чего тут стоишь в темноте? — удивилась Ольга.
— Мечтаю, — хмыкнула я и налила еще один стакан воды, — о хорошей жизни.
— Ксень… — позвала тетушка, — что-то случилось?
Я пожала плечами:
— Все в порядке.
Она подошла ко мне, потянула за руку, вынуждая обернуться, и, заглянув в глаза, отпрянула:
— Да на тебе лица нет! Что произошло?
— Расстались с Денисом, — просто призналась я.
Она охнула и прикрыла рот ладонью.
— Как…почему…
— Оказалась, что не так уж я ему была и нужна. Увы.
— Но…
— Я пойду спать. Хорошо? Голова раскалывается.
Она как-то вся сдулась, усохла и выглядела совершенно несчастной:
— Ты таблетки выпила?
— Да.
— Иди отдыхай.
Я кивнула и ушла к себе. Там, не раздеваясь плюхнулась на покрывало и потянула к себе подушку.
Слез не было. Только пустота.
Спустя некоторое время пришло сообщение от Дениса.
Ты доехала? Все в порядке?
Надо же, какой заботливый. Оторвался от своей красотки, чтобы узнать не убилась по дороге бывшая недотрога-идиотка?
Больше никогда мне не пиши.
  
Это было последнее сообщение Денису, перед тем как его номер отправился в черный список.
***
На следующее утро я чувствовала себя так, будто каждая клеточка разваливается на составные части. Вдобавок поднялась температура, как это у меня бывало на нервной почве. Ну и, конечно же, головная боль. Настолько жгучая и потрясающая в своей беспощадности, что даже больно было открыть глаза.