Хроники Единорога. Охота (СИ)

Время показало, что Молодой был прав. Две камеры слежения, снимающие место чуда, ухватили всю сцену, и вскоре все телесети постоянно повторяли запись, на которой можно было видеть таинственного мужчину, склоненного над лежащей женщиной, сияние, исходящее из его ладоней, и волшебная вспышка, завершающая сцену длительностью в несколько секунд.
- Невозможно, чтобы они не обратили внимания на нашу операцию.
Именно на это Мундек и рассчитывал. Столь мощный эспер, открывшийся публике, наверняка привлечет внимание русских. Теперь должен был последовать их ход. В любой момент они должны были захватить приманку, а многочисленные оставленные следы, такие как снятый за наличные номер в недалеком мотеле, нервное поведение клиента, его визит к стойке администратора с просьбой сообщить время отхода поездов на Вроцлав и номер мобильного телефона, отпечатавшийся в гостиничном блокноте, должны были, раньше или позднее, привести охотников прямиком в центр сети, в которой их уже ожидал наихудший из хищников, которых только породила земля. Тираннозавр Лис.
Живые звуки мазурки Шопена вырвали Мундека из задумчивости. Он сунул руку в карман и вынул мобильный телефон. Усмехнулся и прижал аппарат к уху.
- Да?
- Две машины, темно-синие "дримкетчеры", всего семь человек. Шестеро мужчин и женщина, - в соответствии с договоренностью доложил Карский. – Как раз проезжают ворота.
- Понял. – Мундек захлопнул "моторолу" и небрежно бросил ее под лобовое стекло. – Поспеши, Молодой, нам необходимо добраться во Вроцлав перед семью вечера.
   
Карский после завершения разговора аппарат не отложил. Он переждал секунду, пока не будет сброшено соединение, и даже не поглядев на клавиатуру, нажал клавишу скоростного набора. Кто-то снял трубку после второго сигнала, но молчал. Инспектор глянул на часы. Скоро восемь вечера.
- Тридцать минут, - сказал он, внимательно следя за секундной стрелкой. – От... теперь.
Карский отключился, не ожидая ответа, и спрятал телефон в футляр на поясе. Быстрый взгляд через бинокль на помещение охранников ничего необычного не открыло. Один из солдат стоял, опершись о ствол дерева, и курил сигарету, второй сидел рядом и срезал ногти. Судя по движениям губ, они разговаривали. Охранники явно рассматривали пребывание на базе отдыха как каникулы. Агенты врага, пребывающие на вражеской территории, не должны вести себя столь непрофессионально. Так что Анджей предположил, что русские попросту заставили поменять охранников, и министерство банально направило обычных солдат на охрану центра. Люди, которые не имели ни малейшего понятия, во что их вмешали. Хитрый ход со стороны эсперов, но если Карский был прав, сегодня он мог обратиться против русских.
Он вложил бинокль в рюкзак и отступил с наблюдательного пункта, обращая внимание на то, чтобы случайно не попасть в радиус действия одного из трех детекторов движения. По счастью, русские не копались в попавшей им задаром системе охраны. По крайней мере, на этом отрезке. Благодаря Молодому, который от скуки успел познакомиться со всеми абверовцами, охранявшими территорию базы, и не раз просиживал с ними в помещении охранников, а так же с небольшой помощью телепата, Карский создал подробную карту всех электронных устройств безопасности. И, пока что, жаловаться не мог.
Однако... он был слишком старым волком, чтобы позволить обмануть себя кажущимся. Всегда на этапе планирования он предполагал самое худшее, и не верил ничему, что увидел или услышал. Расслабуха солдат на воротах точно так же могла быть и позой, а оставленные на месте датчики - хитроумной ловушкой на знающего территорию чужака. Он и сам изображал бы собственную слабость именно таким образом. Поэтому посвятил все пополуденные часы электронной проверке подходов к наблюдательному пункту и не высунул нос даже на сантиметр за пределы проверенной территории.
Так же Карский понимал, что они не смогут эффективно отрезать русским связь, хотя Лис утверждал противоположное. Они могли перерезать все кабели, включая и силовые, отключить мачты окружающих передатчиков мобильной связи и низкочастотной сети передачи данных. Наверняка удалось бы синхронизировать и осуществить такую операцию, но даже и это еще ничего бы не гарантировало. Один спутниковый телефон на базе или дурацкое средневолновое радио в автомобиле – и все усилмя пошли бы псу под хвост.
 
Поэтому план основывался на том, чтобы выманить из базы часть русской ударной группы, с последующим тихим отключением тех эсперов и техников, которые там останутся, что должно было удаться, благодаря дару ментального невыявления Карского и оснащения, организованного Мундеком.
Из тестов, проведенных предыдущим днем с Лисом, следовало, что телепат его класса способен выявить человеческий разум с расстояния в сто пятьдесят метров, если только между ним и целью нет никаких металлических или энергетических помех. Определяя стрелковые позиции, покрывающие самые важные объекты центра и дороги доступа, Карский, ради уверенности, увеличил это расстояние в два раза. Триста метров давали чувство безопасности снайперам, что и так помещалось в нижних границах зоны действия эффективного поражения.
Через тридцать минут люди Карского, разделенные на две группы, займут назначенные исходные позиции в укрытиях, приготовленных недалеко от наблюдательных и огневых постов, сам же он проведет эту ночь в импровизированной ловушке на единственной подъездной дороге, на тот случай, если бы российский экспедиционный корпус по каким-то причинам завернул и появился в округе до того, как Лис отдаст приказ о начале атаки. Заряды, которые он нес в рюкзаке, должны были все устроить. И они все устроят – в конце концов, он ведь учился у самых лучших. Поначалу тюрбанники все лажали, у них не было доступа к сильной взрывчатке и ни капли воображения. Но во время третьего тура произошла труднообъяснимая качественная перемена. Заряды, и вправду, все еще конструировали на кухонном столе, но враги начали мыслить – и оказались самыми настоящими мастерами в импровизации. В течение шестнадцати месяцев службы Анджей хорошо ознакомился с методами и тактикой террористов, но цена этого знания была вовсе не низкой. Многие парни из Польского войскового контингента утратило в подобных ловушках здоровье или даже жизнь.
В особенности, Карскому запомнилась одна из форм засад. Достаточно крупный заряд, размещенный на дороге или рядом с ней, должен был повредить первую машину конвоя. После того отдавалось несколько очередей из автоматического оружия, как правило, с большого расстояния, что должно было выглядеть как обстрел поврежденного автомобиля. Естественной реакцией командиров была команда: из машины. И вот тут-то начинался ад. Десятки небольших зарядов, снабженных гвоздями или подобной гадостью, взрывалось вдоль линии конвоя, сея опустошение среди лишенных защиты солдат. Такая тактика применялась не часто, но всякий раз она собирала кровавую жатву. Никто ведь не думал о том, чтобы оставлять раненных на произвол судьбы, и практически всегда, раньше или позднее, люди должны были выходить наружу, чтобы освободить коллег из взорванных машин.
Анджей решил применить здесь более изысканный вариант именно такой ловушки. Он не мог дуть в помощь Сове снайпера, у него самого их было только двое, что с трудом хватало на то, чтобы обставить базу отдыха. Поэтому он выбрал отрезок дороги, проходящий через довольно мелкую ложбинку, и в левой колее разместил первый заряд. Небольшой, но достаточный для того, чтобы разобрать шину. При удаче пассажиры воспримут это за обычный прокол. В поле случаются и не такие вещи. Они выйдут, чтобы осмотреть повреждение, и вот тут из закопанных в песке гильз в них полетит килограммов пять по-настоящему острого лома. Грохота при этом немного, дыма практически никакого. У Совы будет около минуты на то, чтобы подготовиться к делу. Именно столько пройдет с того момента, когда автомобиль свернет с государственного шоссе – что подпоручик увидит, благодаря маркировке камер мониторинга центра – до разрыва шины. В его распоряжении останется возможность управления огнем, в зависимости от развития ситуации. Анджей разделил заряды на три независимые секции.