Сбить на взлете (СИ)
На новом большом аэродроме с отличной бетонной взлетно-посадочной полосой устроились вместе с полком штурмовиков. Согласовывать их прикрытие стало значительно проще. Наши войска так быстро рванули вперед, что противник при бегстве просто не успел основательно испохабить ни бетонку, ни здания. Два батальона аэродромно-технического обеспечения ударным трудом всего за четыре дня привели все в норму. Кое-как разгреб текущие дела и в очередной раз сам пошел на сопровождение "горбатых".
Илы двинули полным составом полка, мы - двумя эскадрильями и я с Васей Матвеевым. Вообще-то лейтенанту давно пора звено возглавлять. Надо кого-нибудь из молодых летчиков в ведомые себе подобрать.
Линия фронта встретила дымами и зенитным обстрелом. Серые кустики разрывов появились среди штурмовиков. Они немедленно принялись долбить по всем точкам МЗА из эресов и своих отнюдь не слабеньких пушек. Немецкие двухсантиметровые Flak 38 довольно скорострельные орудия, но против такого количества "горбатых" не тянут. Закончив с зенитками, штурмовики встали в круг и принялись за пехоту. Впереди по земле запрыгали дымки - бомбы рвутся. Дымки растут, ширятся, на глазах превращаются в целые вулканические извержения. Среди дыма и языков пламени то и дело вспыхивают огненные шары - похоже, полевой склад боеприпасов накрыли. Красивое зрелище. "Илы" бомбами, снарядами и эресами старательно обрабатывают немецкую оборону на небольшом клочке земли. Отработали и, уверенные в нашем прикрытии, потянулись с набором высоты в сторону аэродрома, по пути собираясь в строй эскадрилий. Вот в этот момент из-за облака буквально выпрыгнула большая группа мессеров. "Да где же немцы еще истребители-то берут?" - успел подумать, посылая наперерез всю первую эскадрилью. Своей бывшей третьей приказал оставаться над штурмовиками:
- "Град-один", "Град-один", чтобы ни одного волоска с Илов не упало.
Вообще-то старлей Гродненский и сам не дурак, но настропалить все равно надо.
До собачьей свалки с худыми в этот раз дело не дошло - мои парни довольно грамотно встречали самолеты противника на больших дистанциях сосредоточенным огнем. Я с Васей висел чуть выше и в стороне, вовремя давая указания, кому конкретно, чем заниматься. Итог закономерен - потеряв три машины, немцы начали выходить из боя.
- Отлично! Мы свое дело сделали. Отходим ребята, - распорядился, оглядываясь вокруг - в дымной пелене над линией фронта видимость не очень-то хорошая. Вовремя заметил пикирующую от солнца пару худых. Пришлось идти на лобовую, чтобы сорвать атаку.
Хрясь! - глухой звук раздался где-то под ногами. Неужели на встречных курсах немец всего одним снарядом все-таки попал? Но ведь так не бывает! Верь, не верь, но моя ласточка ощутимо притормозила, потянув вниз. Вдобавок загорелись зеленые лампочки выпущенных шасси. Взгляды на крылья - солдатики-индикаторы тоже вылезли из своих гнезд. Мотор ревет на полной мощности, но колеса со стойками имеют слишком большое аэродинамическое сопротивление. Воздушный кран на уборку - бестолку. Проверка по манометру - давления в системе нет. Видимо, магистраль где-то перебита.
Наши истребители по моему же приказу уже отошли, а худые всей толпой - десяток машин, не меньше - ринулись на мою подраненную ласточку. Матвееву одному не справиться никакими силами.
Маневр! - только в нем спасение. Посыпался вниз, приказав ведомому уходить. Попытку возразить купировал в самом начале:
- Васька, не вздумай! Только помешаешь - отвлекаться на тебя буду. Вернешься с первой эскадрильей - они уже должны были высоту набрать.
Какие кульбиты я делал на подраненной машине, сам не понял. Вытворял нечто несусветное, но больше попаданий не допустил. И высоту сбросил прилично - теперь хоть снизу не смогут заходить. Прикрываясь землей и мотая самолет из стороны в сторону, точно футбольный мяч, пошел за своими. Вокруг буквально рои трассеров. Неинтересная "игра"!..
"Худые", как щуки, носились на больших скоростях совсем близко. Всякий раз, пытаясь взять меня на прицел, мазали и проскакивали мимо. Тут наши парни наконец-то подоспели. Матвеев с ходу снял мессера с моего хвоста - одно крыло, как отрубленное, отвалилось. Закрутившись вокруг своей оси вентилятором, вражеский истребитель воткнулся в землю.
Пусть и немного потрепанная, но на свой аэродром группа вернулась в полном составе. Штурмовики свое задание выполнили, получив множество осколков зенитных снарядов в бронекорпус, фюзеляж и плоскости. Теперь весь день ремонтироваться будут. Мы тоже с прибытком - четыре мессера завалили.
Садился я последним - без тормозов, так как они тоже воздушные, мог кувырнуться и занять бетонную полосу. Скорость высоковата - щитки тоже не выпускаются. Но пронесло - влетел в концевую гравийную полосу безопасности и, теряя на щебенке резину с мгновенно изодранных колес, все-таки остановился, не скапотировав.
* * *- Коля, а почему у тебя в последнее время сбитых немцев нет? - вечером простодушно спросила некурящая Нинка Скалозубова, отмахиваясь от дыма наших с Ленкой и Елизарыча папирос. Они все только что дружно пришли доложить, что моя ласточка вновь готова к бою - полностью исправна и снаряжена. Кобыла, сделав очередную затяжку, тоже с интересом посмотрела на меня. Старший лейтенант Кривонос только загадочно улыбнулся - старый техник, еще с Халхин-Гола наслушавшись рассказов летчиков, давно понимает многие тонкости.
- Ну, вопрос конечно интересный, - протянул, сам задумываясь. А, действительно, почему? Ответ, после размышления на животрепещущую тему, нашелся быстро: - Летаю теперь, в основном возглавляя достаточно большие группы наших истребителей. А тут выбирать надо - или самому на замеченного фрица бросаться, или, внимательно следя за воздухом и оценивая возможное развитие ситуации, послать на врага пару или даже звено подчиненных пилотов. Во втором случае результат получается лучше - вижу еще не совершенные ошибки и поправляю. Одновременно контролирую все возможные направления, откуда еще противник может ударить. Частенько вовремя засекаю и, своевременно посылая туда другую группу, пресекая попытки вражеских самолетов прорваться к прикрываемым нами наземным войскам, нашим штурмовикам или бомбардировщикам.
- За грамотное руководство очередной орден и дали, - согласилась Кривошеина.
Неделю назад, строго в соответствии с "Положением о наградах", подписанном Командующим ВВС Красной армии маршалом авиации Новиковым в сентябре прошлого года, Подольскому вручили еще один "Орден Ленина", а мне второе "Красное знамя". Очень уж впечатлилось командование результатами работы нашего полка. Сбили-то не больше других, но вот сами потеряли всего четырех летчиков, надежно выполняя задания по прикрытию бомберов, штурмовиков и наземных войск. Ни Пешки, ни Илы, ни тем более Ту-2 по нашей вине не лишились ни одной боевой машины. Вот от зенитного огня противника потери были, но тут истребители не особо в силах помочь. Полковник Коноваленко затем на маленьком междусобойчике проникновенно жал руку Сан Саныча, меня просто обнял, и благодарил под беленькую обоих, что сохранили честь лучшего истребительного полка дивизии. Вспомнили моего папу, создавшего с Гольдштейном и дядей Витей полк с нуля. Немного поговорили о руководстве во время войны, отметив еще раз большую роль Бориса Львовича и как начальника штаба, а потом и как командира. Не забыли Варламова Ивана Анисимовича. О себе полковник скромно попытался умолчать, но я напомнил. Вот тут Коноваленко прилично удивил:
- А все потому, что тебя, юнца, слушал. Помнишь, как в начале войны ты почти каждый вечер мне свои выводы о боях за день выкладывал? Боря ведь тоже внимал и на ус мотал. Тебе, Сашка, - с Подольским дядя Витя давно на "ты", - тоже советую прислушиваться к словам Николая. Не смотри на молодость, парень у отца очень многому набрался и сам далеко не дурак. У него, в отличие от большинства, есть одно очень интересное свойство - умеет учиться на чужих ошибках.