Убийство Вампира Завоевателя (ЛП)

— Перепелка была вкуснее апельсинов?
На что я слишком коротко ответил:
— Да.
Но в груди у меня все еще горело. Боги, помогите мне.
После этого он больше ничего не сказал. Мы молча рисовали символы вместе. Я поймала кролика и сделала кровопускание. Я шептала молитвы Ткачихе, а он прислонился к стволу мертвого дерева и наблюдал.
— Васай, — сказал он, когда я уселась со скрещенными ногами на песок. — Я намерена скоро отправиться в путь. Любая информация будет…
— Я знаю.
Мой голос был напряженным. Я пожалела о своем тоне, как только слова слетели с моих губ. Я не знала, что со мной сегодня не так. Я показывала все то, что не должна была.
Ночь была сырой и туманной. Туман прилипал к моей коже, не отличимый от блеска пота. Жар костра лизал кончик моего носа.
При наличии зрения пламя было бы слишком ярким, чтобы я могла разглядеть труп кролика, плоть которого таяла в пламени лиз за лизом. Но нити позволили мне прекрасно разглядеть его. Открытые глаза кролика стекали по щекам, как разбитые яйца.
— У тебя учащенное сердцебиение, — сказал Атриус.
Я стиснула зубы. Внезапно я понял, почему он был так краток со мной в первую ночь, когда я помогала ему. Неприятно, когда кто-то видит в тебе что-то без твоего разрешения.
— Я сосредотачиваюсь, — пробормотала я.
Обычно начинать прогулку по Нитям было все равно что входить в озеро — шаг за шагом, позволяя воде принимать тебя с каждым шагом.
Сегодня же я словно коснулась воды пальцами ног и замерла.
Мышцы напряглись. Сердцебиение участилось еще на один удар.
Ткачиха, черт бы его побрал.
Я стиснула зубы. Я не входила в это Хождение по Нитям плавно.
Я прыгнула в нее, словно с обрыва, и рухнула в воду внизу.
ГЛАВА 21
Вода была кровавой.
Я тонула в ней. Я задыхалась, и кровь скапливалась в моих легких и горела в груди. Удар моего тела о жидкость причинил боль, камень ударился о плоть. Нити расплывались мимо меня.
Я падала.
Падала мимо них.
Падаю в это море крови.
Двигайся, Силина. Двигайся, двигайся.
Я вовремя выставила руки.
Боль пронзила ладони, но я едва успела ухватиться за нить, как на меня обрушилась лавина давления. Мне потребовались все мои силы, чтобы подняться, пока нить разъедала мои ладони.
Голова раскалывалась от крови. Я задыхалась и вытирала с лица кровь — или пытался это сделать, пока мои ладони кровоточили, рассеченные острой как бритва нитью.
Отцентрировать себя.
Но это было трудно сделать здесь, в мире, охваченном хаосом. Непреодолимое ощущение… ничтожества, малости, беспомощности давило на плечи. Мне удалось поставить ноги на нить, но все тело отвращалось от мысли сделать хоть один шаг.
Хватит. Мой внутренний голос звучал так же, как голос Зрячей Матери, — один-единственный жесткий приказ.
Я пошла.
Каждый шаг давался с трудом, сложно, словно борясь с суровым ветром. Туман становился все гуще. Кровь вокруг моих ног поднималась с медленной неизбежностью наступающего прилива. Ужас в моем сердце тоже нарастал, удар за ударом, шаг за шагом.
Покажи мне что-нибудь, Ткачиха, прошептала я.
Ее слова были далекими, неосязаемыми, словно набор звуков ветра.
Возможно, ты не хочешь видеть.
Я хочу, настаивал я.
Ткачиха не верила мне. Я и сама себе не верила.
Но туман поредел, обнажив силуэты странных, изломанных форм: сначала далекие плоские серые, а потом…
Тела.
Все они были телами. Тела, скрученные и сломанные до неузнаваемости. Тела, насаженные на колья или разбросанные между разрушенными зданиями. Тела сгорели, как кролик, которого я принесла в жертву для Хождения по Нити: глаза бегают, кожа содрана.
Я пошатнулась на нити, едва не упав. Страх бился в моих жилах, как барабан.
Что-то толкнуло меня в ногу. Мои глаза — здесь у меня были глаза, я никогда не знал ничего другого — упали на ноги. Они были маленькие, голые, грязные. Моя сестра лежала там, голубые глаза смотрели на меня сквозь пряди светлых волос, держась за живот, кровь пузырилась между пальцами.
  
Все будет хорошо, прошептала она.
Я вскинула голову.
Это не моя сестра. Просто какой-то человек, которого другая версия меня знала давным-давно.
Мне нужно будущее, сказала я Ткачихе. А не прошлое.
Нити пересекаются, прошептал голос, дразняще поглаживая меня по гребню уха. Такова природа жизни.
Нет. Я не принимала этого. Я была дочерью только Ткачихи. Я была Сестрой только Арахессена. Я должна была выполнить свою задачу.
Я продолжала идти, подняв подбородок.
Покажи мне больше.
Силуэты вокруг меня, хромые, как брошенные марионетки, оживали, барахтаясь, словно путешествуя назад во времени. Волны воинов-вампиров окружали меня, двигаясь скачками и рывками, фрагментами разных моментов времени.
Битва была жестокой. Вампиры были более искусны, что было очевидно даже в этих разрозненных вспышках, но Васайцы были многочисленны и бросались на своих агрессоров, как лемминги на скалу.
Кровь вокруг моих лодыжек поднималась и поднималась. Больше красная, чем черная.
Сердце бешено колотилось. Я продолжала идти, шаг за шагом, но в этот момент я не хотела, да и не могла себя остановить.
Смерть была повсюду.
Туман то надвигался, то отступал. Яростный треск беззвучной молнии, и все погрузилось в темноту.
Когда свет вернулся, перед нами предстали те же изломанные тела, что и раньше. Сломанные тела. Разбитые дома. Разбитые души.
Пожалуйста, взмолилась женщина, переползая через обломки с мертвыми глазами. Ее ладони были сырыми и окровавленными, когда она протянула их ко мне, но она никак не отреагировала на прикосновение к ранам. Она была погружена в Пифорайскую дымку. Пожалуйста, умоляла она.
Нет, сказала я. Нет. Я не могу. Я не…
Кто-то заговорил одновременно со мной, наши голоса накладывались друг на друга. Девочка была маленькой и грязной, с беспорядочными темными волнами.
Кто-то схватил ее за запястье и потянул вперед.
Знакомое чувство сжалось в моей груди, внезапно избавив меня от душившего меня страха.
Я знала эту фигуру. Они вдвоем шли впереди меня. Мальчик был всего на несколько лет старше девочки, возможно, тринадцать лет против девяти. Он был худым и долговязым, с копной медно-каштановых волос.
Не смотри на них, сказал он девочке.
Хорошо, подумала я и не стала.
Я просто шла. Мне все еще было очень страшно. Но теперь, следуя за ним, я чувствовала себя не так страшно.
Вдалеке кто-то звал меня, но я не могла разобрать слов.
Просто смотри прямо перед собой, сказал мальчик девочке. Хорошо? Просто смотри прямо перед собой и никуда больше не смотри, пока я тебе не скажу.
Хорошо, подумала я. Я могу это сделать.
Я продолжала идти. Я продолжала смотреть прямо перед собой.
Внезапно девушка остановилась. Она повернулась и уставилась прямо на меня. Ее глаза были ярко-голубыми. На фоне темных волос, крови и грязи на лице они просто поражали.
Мальчик тоже остановился, растерянно глядя на девушку.
Затем он повернулся.
Я издала ужасный захлебывающийся звук — крик, которому не хватило воздуха.
Внезапно мальчик перестал быть мальчиком. Вдруг он стал взрослым, все такой же долговязый, все такой же худой, все с теми же голубыми глазами и растрепанными волосами.
Его горло было вскрыто, живот разорван на части, и в нем виднелись отблески пульсирующей крови.
Его глаза расширились.
Виви, задохнулся он. Его голос исказился, захлебнувшись кровью. Он потянулся. Спотыкаясь, направился ко мне.
Я не могла пошевелиться. Страх парализовал меня. Я не могла отвести взгляд. Не могла смотреть никуда, кроме как прямо вперед, как он мне и говорил.