Убийство Вампира Завоевателя (ЛП)

— Что бы ты ни сделала, спасибо, — сказал он. — Сегодня у него было гораздо лучшее настроение.
Затем он ушел, закрыв за собой дверь, и в комнате воцарилась тишина. Я доползла до своей кровати и упала в нее. Мое тело и душа были измотаны. Я закрыла глаза и ждала, когда сон заберет меня.
А потом, в тайной тишине, где никто не мог меня видеть, я провела кончиками пальцев по собственной руке. Просто из любопытства. Чтобы вспомнить свои ощущения.
Бессмысленное прикосновение.
Странное желание.
Стук заставил меня проснуться.
Я заставила себя подняться на ноги, осознание происходящего оседало вокруг меня. Кто-то стоял у моей двери. Не Эреккус. Но и не Атриус.
Я поднялся и открыл ее, обнаружив одного из мальчиков на побегушках у Атриуса.
— Прошу прощения, что разбудил тебя, провидец, — сказал он. — Он просит тебя.
Больше ничего не нужно было говорить. Я снова нашла Атриуса у огня, скорчившегося в кресле. На этот раз обошлось без разговоров. Он бросил на меня слегка смущенный взгляд и открыл рот, но я остановил его прежде, чем слова успели вырваться наружу.
— Все в порядке, — сказала я. — Я знаю. Тебе не нужно объяснять.
Сострадание в моем голосе удивило меня.
Прогресс, которого я добилась прошлой ночью, ослабил узел внутри него, хотя сегодня боль снова была сильной. Мы молчали, пока я работала над ним, освобождая его нити от проклятия, а затем погружая его в сон. На этот раз я последовала за ним вскоре после этого.
Он пришел за мной и на следующую ночь, и на следующую. И вот, наконец, на пятую ночь — последнюю, когда мы оставались в Альке, — я по собственной воле подошла к его двери, когда уже наступил рассвет.
Когда он открыл дверь и уставился на меня, я сказала:
— Я решила сэкономить нам время.
Он долго молчал, потом кивнул и впустил меня.
Помогать ему было тяжелой работой. Это не было для меня естественным. Она оставляла меня истощенным и обессиленным. Так почему же какая-то часть меня почувствовала облегчение, когда он впустил меня внутрь? Почему в тепле его души рядом со своей я находила некий тревожный комфорт? В его комнате мне не снились кошмары. Я не знала, что с этим делать.
Может, мы все просто животные, подумала я про себя, засыпая той ночью, когда моя хватка все еще ослабевала от присутствия Атриуса. Приятно спать не в одиночестве.
ГЛАВА 20
— Васай?
Я подавилась словом, как будто оно попало в горло не туда. Я сделала глоток воды, чтобы замаскировать это, а волосы скрыли мое лицо, когда я наклонила голову.
Это название не должно было ничего значить для меня.
Пятнадцать лет должны были превратить его в далекое воспоминание, которого у меня не должно было быть. Как только человек становился Арахессеном, время до этого теряло смысл. Вот почему Арахессены предпочитали набирать совсем маленьких детей. Чистые листы. Но в десять лет мой лист был очень, очень грязным, и я никогда этого не забывала. Я все время пыталась очистить его.
Эта непроизвольная реакция была шальным пятном, которому нельзя было позволить остаться.
Я сделала еще один глоток воды. Атриус уставился на меня. Я не могла полагаться на темноту, чтобы скрыть свое лицо.
— Да, — сказал он, добавив в свой тон невысказанное Очевидно.
Он сидел, скрестив ноги, на своей подстилке, заваленной раскрытыми книгами и бумагами. Его палатка была в основном голой. В эти дни мы двигались быстро. Он не стал тратить свое время и время своих людей на расстановку мебели. На самом деле так ему было удобнее — на земле, в окружении хаотичного моря планов. Казалось, он почти не обращал на них внимания. Насколько я видела, капитаны передавали ему бумаги, он просматривал их, а затем принимал какое-то безумное решение, основываясь на том, в какую сторону дул ветер в ту ночь. Это значительно усложняло задачу, связанную с попыткой понять его стратегию — даже из такого интимного места, как его палатка.
  
С Атриусом я проводила много времени в странных… интимных ситуациях.
Мы покинули столицу Алька несколько недель назад, и все равно каждый вечер я приходил к нему в палатку. Я помогала ему справиться с проклятием. Я помогала ему заснуть. Я засыпала рядом с ним. Рутина стала привычной, второй натурой. Теперь мы почти не разговаривали. Когда снова наступила ночь, мы проснулись, не сказав друг другу ни слова, и я вернулся в свою палатку. Я никогда не поднимала эту тему. Я знала, что он не хочет признавать это, и сейчас было самое время укрепить его доверие ко мне.
Я решила подождать, прежде чем начать давить. Будет лучше, если он сам начнет разговор первым. Пока же я знала, что с каждой ночью, когда я не задаю вопросов, на которые он не хочет отвечать, он будет доверять мне все больше.
Сегодня вечером он начал говорить. И теперь я ругала себя за такую реакцию.
— Васай — естественная следующая цель, — сказал он. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд — в нем было любопытство. Он был, как я поняла, неожиданно проницательным, когда хотел этого. Хотелось бы, чтобы он был менее проницательным.
Конечно, он был прав. Мы двигались на север быстрым шагом. Территория Алькана была велика — существенный выигрыш для Атриуса, поскольку она обеспечивала важный коридор на север, по которому его армия могла продвигаться на сотни миль. За последние несколько недель Атриус отправил отколовшиеся отряды своей армии для обеспечения безопасности некоторых небольших городов на территории Алькана, но ни один из них не представлял особой угрозы, поскольку Аавеса больше нет, а столица Алька находится под контролем Кровнорожденных.
Но теперь мы достигали края земель, которые Алька могла помочь нам пересечь без сопротивления. Атриусу нужно было идти дальше на север — к самому Королю Пифора.
Это означало переход через Васай.
— Конечно. — Я сделала еще один глоток воды, пытаясь прогнать комок в горле. Получилось не очень хорошо.
Васай был всего лишь еще одним городом на карте. Ничего больше.
— Я ожидаю, что это будет более сложное испытание, — продолжил Атриус. — Я слышал, что его военачальник — грозный человек.
— Таркан.
Я не хотела говорить.
Я потерла грудь. Она жутко болела. Может, я съела что-то слишком кислое за ужином? Вампиры хорошо кормили меня, но так как они не знали, что едят люди, то часто давали уморительно несочетаемые наборы случайных продуктов. В последнее время там было много апельсинов.
— Ты с ним знакома, — сказал Атриус.
— Он военачальник. Все с ним знакомы. — Я слабо улыбнулась Атриусу, надеясь, что это очаровательная улыбка. — Вот почему тебе очень повезло, что у тебя есть местный проводник.
Он выглядел неубежденным.
— Хм… — Затем он поднялся. — Встретимся за два часа до рассвета, сегодня вечером. Мне нужно, чтобы ты провидела это.
Я снова потерла грудь. Она яростно горела. Эти проклятые апельсины.
— Хорошо, — задохнулась я, вставая.
Он посмотрел на меня.
— Что с тобой?
— Ничего.
— Ты странно себя ведешь. — Он сделал паузу, а потом добавил: — Страннее, чем обычно.
Ткачиха, черт бы его побрал.
— Скажи своим людям, чтобы перестали кормить меня ведрами апельсинов, — огрызнулась я, направляясь к двери. — Это вредно для пищеварения. Может быть, протеин! Протеин был бы кстати!
Я оставила его стоять на месте и поспешила в свою палатку, пока он не успел меня остановить.
Позже тем же вечером мне принесли великолепно зажаренного перепела.
— Он хочет увидеть тебя после того, как ты закончишь есть, — сказал мне Эреккус.
Перепелка была очень вкусной, но почему-то каждый кусочек был похож на пепел.
Мы с Атриусом молча вышли за пределы лагеря, шли по песчаным равнинам, пока не добрались до небольшого пруда. Мы не разговаривали, только Атриус спросил: