Инженер Петра Великого 15 (СИ)

На сукно легло донесение береговой стражи Дувра.
— Наблюдатели на скалах зафиксировали маневр. Основная армада русских ушла на восток, домой. Несколько вымпелов, однако, покинули строй, они взяли курс на юг, пересекая пролив.
Взгляд Анны прикипел к карте, к узкой полоске Ла-Манша, внезапно превратившейся в пропасть.
— Куда?
— Во Францию, Ваше Величество.
Франция. Вечный враг, с которым Англия грызлась столетиями.
  
— Французский флот, — медленно проговорил Болингброк. — Эскадры Бреста и Тулона не участвовали в нашей балтийской авантюре. Они целы. Шестьдесят линейных кораблей, сотня фрегатов.
— А у нас… — прошептала Анна. — Пепел в Портсмуте.
Лицо Харли посерело.
— Да, катастрофа. Впервые за сто лет Ла-Манш открыт. Остановить вторжение нечем: выйди французская эскадра в море завтра, мы будем бессильны.
— Они подписали мир! У нас договор!
— Чернила скрепляют договоры, пушки их переписывают. — Жесткость в голосе Харли граничила с грубостью. — Король Жан сидит на троне милостью русского золота Смирнова. Он прекрасно помнит нашу поддержку его врагов и разорение его страны.
Палец графа ударил в донесение.
— Русские воздушные корабли ушли к нему. Зачем? Жест доброй воли? Или плата? Гарантия поддержки?
— Вы хотите сказать…
— В Париже прямо сейчас могут делить шкуру английского льва. Русская поддержка с воздуха в обмен на совместный удар…
Воображение королевы нарисовало апокалипсис. Французский флот, закрывающий горизонт. Серебристые воздушные корабли русских убийц, поливающие огнем беззащитные прибрежные города. Французские драгуны на дорогах Кента и якобиты, встречающие их как освободителей.
Конец Британии. Конец протестантской веры.
— Мы в капканe, — выдохнула Анна. — Армия Мальборо в польских болотах, флот сожжен, страна бунтует. За проливом же — враг, выжидающий момента для броска.
— Необходима ясность, — заявил Болингброк. — Намерения Парижа должны быть раскрыты. Отправим тайного эмиссара, способного добраться до Версаля, заглянуть в глаза королю Жану и понять, готовится ли вторжение.
— Допустим, готовится. — Анна посмотрела на министров. — Что мы можем ему предложить?
Харли промолчал. Предлагать было нечего. Слабость Англии стала абсолютной.
— Остается уповать на победу Мальборо, — произнес он наконец. — Разгром русских, взятие Москвы… Это изменит расклад. Царь запросит мира, Смирнов лишится базы, а французы не рискнут напасть на триумфатора.
— А в случае неудачи? — голос предательски дрогнул. — Если Джон… увязнет?
Фраза повисла в воздухе. Мысль о поражении великого герцога казалась кощунством. Однако перед глазами стоял дымящийся остов Тауэра. Невозможное уже случилось здесь, в Лондоне.
— Тогда, Ваше Величество, — тихо резюмировал Болингброк, — нам придется учить французский. И надеяться, что кормежка в Бастилии лучше, чем в Ньюгейте.
Анна поднялась, пряча дрожащие руки в складках платья. Одиночество сейчас было необходимее воздуха.
— Ступайте, милорды. Делайте что должно: укрепляйте берега, собирайте ополчение. И молитесь за Джона Черчилля. Кроме него, надеяться нам не на кого.
Советники, отвесив поклоны, удалились.
Оставшись одна, королева приблизилась к окну, выходящему на юг. Туда, где за пеленой дождя и тумана лежало море, переставшее быть английским.
Где-то там, в серой мгле, бродил призрак французского флота. И тень русских крыльев.
Анна прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Мир рушился, и королева была бессильна остановить этот распад. Оставалось лишь ждать вестей с Востока — вестей, несущих спасение.
Анна уставилась на свои руки. Перчатки скрывали кожу, однако унять мелкую, омерзительную вибрацию пальцев, выбивающих дробь по полированному дереву, были не в силах.
Попытка налить воды обернулась катастрофой. Серебро звякнуло о хрусталь, бокал, выскользнув из сведенной судорогой кисти, ударился о край столешницы и разлетелся сверкающими брызгами. Вода темным пятном поползла по бумагам, топя чернильные строки отчетов.
Звон стекла прозвучал в пустой комнате подобно пистолетному выстрелу.
Анна замерла. В одном из осколков отразился ее глаз — старый, влажный, полный ужаса.
— Все кончено, — шепот ушел в пустоту.
Она, королева, собственноручно привела страну на эшафот.
Победа Джона Черчилля в Польше отсрочит неизбежное. Русские вернутся. Смирнов, спаливший Тауэр ради демонстрации силы, не остановится. В следующий раз в пепел обратятся Виндзор, Уайтхолл, она сама. Он превратит остров в кладбище, просто чтобы доказать свою правоту.
Поражение же Мальборо откроет ворота французам. И это станет не просто разгромом — рабством. Паписты в Лондоне, месса в соборе Святого Павла, конец всего, чем жила Британия последние два века.
Выбор стоял между позором и гибелью.
С трудом поднявшись и опираясь на трость, Анна доковыляла до камина и дернула шнур звонка.
— Верните лорда Харли.
Граф Оксфорд возник на пороге спустя минуту. Бледность лица и сжатые губы выдавали понимание: разговор далек от завершения.
— Ваше Величество? — Быстрый взгляд на лужу и осколки.
— Садитесь, Роберт. — Жест в сторону стула. — Слушайте внимательно.
Руки сплелись в замок, гася дрожь.
— Ждать вестей с континента — слишком долго и опасно. Каждый день промедления подгоняет французский флот к Дувру.
— Что вы задумали, Государыня?
— Необходимо действовать на опережение. Мы будем договариваться.
Харли застыл, словно перед ним разверзлась бездна.
— Договариваться? С кем?
Тяжелый взгляд королевы пригвоздил министра к стулу.
— С Петром.
Харли отшатнулся:
— Ваше Величество… Это немыслимо. После содеянного ими? После Тауэра? После того смрада, которым мы захлебывались? Народ разорвет любого, кто заикнется о мире с «русскими дьяволами». Парламент лишит вас короны. Это… капитуляция.
— Это спасение! — голос сорвался на крик. Ладонь с силой ударила по столу, игнорируя боль. — Вы слепы, милорд? У нас нет ни флота, ни денег! Мы наги перед бурей!
Глубокий вдох помог вернуть самообладание.
— Заключив мир с царем, признав его завоевания и дав ему желаемое — торговлю, императорский титул, невмешательство, — мы остановим французов. Ему не нужна сильная Франция, владеющая Англией. Ему нужен баланс, наши товары и наше серебро.
Логика королевы била наповал. Смирнов и Петр — прагматики. Цель их войны — собственное величие, а вовсе не уничтожение Англии. Получив это величие добровольно, они уберут нож от горла.
— Но как? — Граф сдался. — Официальное посольство перехватят или линчуют в порту.
— Значит, тайное. Найдите человека: умного, незаметного, не из знати. Купца или банкира, знающего Россию и известного там.
— Есть такой, — медленно проговорил Харли. — Сэр Джон Эванс, глава Московской компании. Вел дела с их заводчиками до войны, владеет языком. Человек… гибкой совести.
— Отправьте его. Сегодня же ночью. На рыбацком баркасе, через Голландию, хоть верхом на морском черте — как угодно. Но он обязан добраться до Петра. Или до Смирнова.
Анна придвинула чистый лист.
— Я напишу сама. Личное письмо.
— Ваше Величество…
— Молчите.
Перо коснулось бумаги. Дрогнувшая рука посадила кляксу. Скомкав испорченный лист, она взяла новый. Буквы давались с трудом, каждое слово приходилось вырезать, словно на собственной коже. Самый унизительный документ в истории династии. Закончив, она написала второе письмо, но уже для Мальборо, чтобы тот возвращал армию на остров.
— Содержание должно остаться тайной, — произнесла она, запечатывая конверт личным перстнем. Красный воск напоминал сгусток крови.
  
— Понимаю, — кивнул Харли, принимая послание.
— Эванс вручит это лично в руки. И привезет ответ. Второе письмо доставьте Мальборо.
— Я всё устрою, Государыня.
Министр, унося в кармане судьбу королевства, поклонился и исчез за дверью.