Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

Дожидаясь родителей, чтобы поужинать вместе, я сел за стол и стал набрасывать план очерка о милицейских буднях. О том, как они отважно задержали опасную банду грабителей. Еще можно дать приметы главаря, парня со шрамом, Костяна. Вот этот точно убийца, я хорошо помнил, как он поигрывал ножичком! Первый раз удалось выкрутиться, во второй, разборкам неожиданно помешал товарищ Метелкин. Может быть, Костян и сам выходил на гоп‑стоп? Не ставя своих в известность, так сказать, чисто личный приработок, мимо общей кассы. Могло и такое быть, мог и он Колю, кирпичом… Зверев говорит, кто‑то спугнул. Так надо написать об этом в очерке. Пусть этот человек найдется, ведь место и время известны! А «Зарю» в Зареченске читали все, иначе откуда местные новости узнавать, соцсетей‑то еще не было.
  
Да, написать! Потом принести материал на согласование милицейскому начальству… Нет! Сначала своему, Николаю Семенычу. Эх, жаль, фотографий нет. Что за очерк без фотографий? Ну, следователей, наверное, снимать нельзя. А что тогда? Здание милиции? Кабинет? Надо бы что‑то придумать.
А еще придумать, как подготовить отца и Николая к встрече с высокопоставленным партийным чиновником. В принципе‑то, они готовы, записку же написали. Теперь пусть кое‑чем подтвердят, продемонстрируют. Да, это важно.
От мыслей меня отвлек звонок телефона. Выйдя в коридор, я снял трубку и услышал знакомый девичий голос!
– Наташа! Как же я рад…
– Саш, на Новый год где?
– Как где? – удивился я такому вопросу. – Традиционно, дома, с родителями. Ну, а потом, даже не знаю.
– А я знаю! – девушка рассмеялась в трубку. – Мы с тобой на елку пойдем. Ну, на главной площади, у Маяковского. Там всегда так весело! Дед Мороз со Снегурочкой, конкурсы разные… Пойдешь?
– Конечно! Ну, ты нашла, что спросить.
– Я тридцатого приеду, сразу, как зачеты сдам…
– Так сразу и увидимся! Я тебя встречу. Ты на автобусе, поездом?
– Не знаю еще.
– Билеты возьми заранее. Сама понимаешь, Новый год, можешь и не уехать.
В трубке послышались короткие гудки. Разъединили. Или, скорее, у Наташи пятнадцатикопеечные монетки закончились.
Впрочем, о самом главном мы уже договорились.
* * *
С утра меня вновь вызвал к себе главный. Вернее, как всегда, оставил после летучки. Вчера он был на партхозактиве, а потом я уехал в следственный отдел, потому Николай Семенович об итогах моей встречи в обкоме ничего толком не знал, а мог лишь только догадываться.
– Ну? – кивнув на стул, пробасил редактор. – Рассказывай!
Я честно рассказал все. Да что и было скрывать‑то? И про грядущие изменения в экономике, и про пленум, и о наших зареченских гениях.
– Ишь ты, – выслушав, Николай Семенович покачал головой. – Выходит, достучались до самых верхов?
– Да пока еще не до самых…
– А Серебренников что?
– Обещал всяческую поддержку. – твердо заявил я.
Уж, конечно, ничего такого конкретного второй секретарь обкома не обещал, но свою позицию высказал вполне решительно, так что можно было надеяться.
– Ладно, – главред почесал затылок и глянул на разложенные по всему столу гранки. – А как там с милицией?
Я объяснил.
– Ага, ага… – снова покивал Николай Семенович. – Вот значит, как… Фотографии будут?
– Да там же не разрешают никого снимать!
– Общий план сними, машину милицейскую, собаку – махнув рукой, редактор негромко засмеялся. – Пойми, Саша, очерк без фотографий, все равно, что король без короны! Эх, молодежь, Всему‑то вас приходиться учить. Все! Иди, работай… Хотя…
Николай Семенович глянул перекидной календарь:
– Что‑то я ведь еще о тебя хотел… Запамятовал… Ага! Ты же у нас теперь физорг! А в воскресенье областной лыжный пробег. Открытие сезона!
– Так снега‑то еще, едва‑едва!
– Ничего, в лесу снег есть! – успокоил начальник. – В район поедете, в «Золотую ниву». Горком комсомола автобусы выделил. Дело политическое, понимаешь? От нашей редакции два человека. Один, понятно, ты… Вторым кого?
Вот ведь, озадачил! И действительно, кого? Серегу Плотникова? Так он потом полгода на меня волком смотреть будет.
– Только Плотникова не предлагай, – редактор словно бы подслушал мои мысли. – У него супруга вот‑вот родит.
– Тогда, может, девчонок из техотдела?
– О! – обрадовался Николай Семенович. – Сам с ним и поговори, убеди. А мы им потом отгулы. Хоть одну да уговори, кровь из носу!
В техническом отделе занимались окончательной подготовкой газеты к выпуску, делали макет и гранки. Две девушки, Галя и Надя, большую часть времени проводили в типографии, хотя и в редакции у них имелся свой отдельный кабинет на первом этаже, под лестницей, переделанный из чулана.
Слава Богу, дверь была приоткрыта, и из кабинета доносился смех. Значит, девушки на месте. Ну, какие девушки… Обеим где‑то под тридцать, обе замужем. У Гали дочка во втором классе, у Нади вообще двое, в детском садике, кажется… Ну, куда им на лыжный пробег? Тем более, в «Золотую ниву», к черту на кулички! И как я их уговорю‑то? А больше некого! Не Федю же, водителя, староват… Или что, кадровичку Горгону, что ли? А вот, кстати, интересно было бы посмотреть!
– Девчонки, можно к вам? Ой…
Усмотрев крутящуюся перед зеркалом полуголую блондиночку Надю, я поспешно ретировался…
Чем вызвал еще больший приступ смеха!
– Да заходи, заходи, Саша, – выглянула в дверь Галя, темно‑русая, худая, с чудными карими глазами. – А мы тут бельишко меряем! Людмилы Ивановны родственнице не подошло. Хорошее бельишко, ГДР‑овское… Надь! Ну, ты оделась уже?
– Ой, Сашка что, женщины в лифчике не видал? А, Сань? Не видал?
Надежда, не торопясь, застегивала пуговицы на блузке. Рядом, на столе, были разложены комплекты женского кружевного белья. Ярко‑голубое, красное, изумрудно‑зеленое… В магазинах такое не продавали. Словно с другой планеты!
Что ж, их можно было понять.
– Сань, как тебе, нравится? – сверкнув зелеными глазами, Надя кивнула на белье.
– Очень, – честно признался я.
– Значит, и мужу понравится… Вот пусть на Новый год мне его и подарит! С премии.
– Верно! – закивала Галина. – Я тоже возьму. Нет, вы посмотрите, как у них все шьется! И, главное, на любой размер. Мне‑то, с первым, еще наищешься! А тут, пожалуйста, как специально для меня! Вот ведь, хоть и соцстрана. А мы что же, не можем так же? Нет, Сань, точно, красиво?
– Глаз не оторвать!
Заверив, я приступил к делу, как бы так, между прочим. Понимал уже, что ничего с этим спортом не выйдет.
– Лыжный пробег? В воскресенье, в «Золотой ниве»?
Женщины переглянулись.
– Я когда‑то лыжами занималась, – ностальгически прищурилась Галя. – Давно, в школе еще. Между прочим, на соревнованиях выступала!
Надежда улыбнулась:
– А я в «Золотой ниве» в КМЛ была. Ну, летом, в комсомольско‑молодежном лагере…
– Надь… Так, может…
– Так и да! Тем более, погоду хорошую обещают… Прокатимся!
– Термос возьмем с чайком, бутерброды… – красивое личико Нади вдруг озарилось яркой радостною улыбкой. – А мужья пока дома с детьми посидят. А то повадились, каждые выходные им на рыбалку!
– Сань, ты фотоаппарат только возьми, не забудь! Будешь там нас фотографировать… Как этих… кинозвезд, да!
* * *
Дистанций в лесу было две. Женская пять километров и мужская десять. В одном из автобусов был организован обогревочный пункт с бутербродами и горячим чаем, народу собралось много, около сотни человек со всех городских организаций. Всюду слышались шутки, смех…
  
«Синий синей инее‑ей лег на провода‑а…» – доносилось из установленного на штабном «ПАЗике» репродуктора.
С погодой повезло: легкий морозец, небо голубое, солнышко. И снег в лесу был мягкий, пушистый…
– Так, товарищи, проходим к месту старта… Здесь же и финиш, – деловито распоряжались молодцеватые тренеры из ДЮСШ. – Дистанция пять километров размечена флажками красного цвета, десятка, синего. Уж не ошибетесь… Итак… На старт… Внимание… Марш!