Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)
Серебренников углубился в чтение… и даже забыл про меня. Ан, нет, вспомнил:
– А что значит «всесоюзная Сеть»? И почему «Сеть» с большой буквы? И вот эта еще фраза: «доступ к информации может быть у любого человека, в любой точке страны»?
– Так это и значит, Сеть! – я даже не представлял, как понятнее объяснить. – Ну, через спутники же! И так же сотовая связь!
– А‑а! – задумчиво протянул Андрей Борисович. – У американцев такая сеть уже есть! Военная. Ты хочешь сказать, что теперь и у нас будет? Но, это ж… Это же… Военным точно понравится!
– Да и гражданским, – я подскочил на стуле. – Это же для всех, и для гражданских тоже. Для всех советских людей!
– Что ж, военным я это покажу, – недоверчиво хмыкнул второй секретарь обкома. – Да и с изобретателями встретиться бы не худо…
– Там, внизу, адреса и фамилии, – подсказал я.
– Вижу… Хромов Николай и… Матвей Воронцов… – Серебреников потряс головой. – Подожди… это что же…
– Да, это мой отец, – спокойно пояснил я. – Сотрудник НИИ «Техприбор».
– Ну, что ж, – Андрей Борисовичи с неожиданным благодушием развалился на стуле. – Будем новации внедрять! И в экономике, и, так сказать, в технической сфере. Американцы жмут, деваться особо некуда! Только ты не думай, что все так просто. В ЦК ретроградов полно. Но, есть и вдумчивые современнее люди. На них Юрий Владимирович и делает ставку. Вот, к примеру, товарищ Горбачев, Михаил Сергеевич. В политбюро самый молодой, перспективный, сторонник реформ!
Глава 13
Я покинул помпезное здание областного комитета партии окрыленным! Дело сдвинулось с места, ура! Даже два дела, информационно‑техническое и экономическое. Последнее, похоже, двигалось и без моего участия силами «заинтересованных людей» в ЦК. К которым относился и Горбачев, будущий разрушитель Советского Союза.
Впрочем, немного ему тогда осталось и разрушать, в теории заговора я никогда не верил. Да и тот же Горбачев… Трудно представить, чтоб он всерьез планировал сменить пост руководителя одной из самых влиятельных стран мира на рекламу пиццы и всеобщую ненависть бывшего советского народа. Да, несомненно, его использовали, причем, использовали втемную.
Огульная приватизация и вымывание средств из госпредприятий в присосавшиеся к ним кооперативы, директорами предприятий именно для воровства и созданные. Отмена монополии внешней торговли, дурацкая антиалкогольная кампания, и это в момент обвала цен на нефть и газ, основных поставщиков валюты. Вывод войск из ГДР, наконец! Да и с Афганистаном тоже затянули. Еще и Чернобыль, заигрывание с национализмом…
Совершенно непростительные ошибки… не ошибки даже, а хорошо спланированные диверсии! Будь на месте Михаила Сергеевича кто‑то другой, хоть тот же Черненко, Романов, Тихонов… даже Лигачев, разве произошло бы такое? Дали бы они себя так продавить?
Однако же, вот! Именно на Горбачева сейчас делали ставку все сторонники грядущих реформ: номенклатура ЦК, высший генералитет партии, хорошо себе представляющий положение дел в экономике Союза.
Но, сейчас, вроде дело пошло. Скоро пленум. Еще не забыть бы напомнить про Чернобыль! Да думаю, Серебренников не забудет. Жаль, что он не в ЦК! А на Горбачева можно надавить или уже сейчас попробовать его дискредитировать с помощью того же Виктора Сергеевич Метелкина, шпиона и отца Метели.
Интересно, что он узнал по фотографиям? Можно там вообще хоть что‑нибудь узнать? Фотобумага, проявитель, фиксаж, все стандартное. Установить марку фотоаппарата? Наверное, можно. Только, что это даст? Сколько в городе «Зенитов» и «Вилий»? Немеряно!
Однако, не надо забывать о письме, и о тех ребятах, что помогали в доставке по адресу. Ну, допустим, найдут их… А дальше‑то все, тупик! Тем более, что прибегать к помощи КГБ Метелкин вряд ли станет, побоится. Так что будет использовать лишь своих людей, парней на бордовой «Волге». И вообще, пора бы его натравить на Горбачева! Но это не сейчас, а после Нового года.
* * *На следующий день я, как и планировал, заглянул в следственный отдел ближе к вечеру. Капитан Зверев был в форме и выглядел каким‑то непривычно возбужденным и радостным. Когда я вошел, он весело напевал:
– Миллион, миллион, миллион алых роз… А! Корреспондент! Ну, заходи, заходи, есть и для тебя новости!
– Неужели, нашли того… что кирпичом… – присаживаясь, ахнул я.
Константин Сергеевич хохотнул:
– Смотри‑ка, догадался! Взяли, Саша, взяли. И не одного, всех. Я ж тебе говорил, их там целая банда. Всех и накрыли… Главарь только скрылся, он на дела не ходил, лишь планировал. Да возьмем и его! Уже фоторобот составили, глянь.
Я взял в руки листок бумаги с рисунком… Волевое, чуть вытянутое, лицо, темная челка, шрам на левой щеке…
– Кличка Костян, зовут, соответственно, Костя, – пояснил Зверев. – Больше в банде о нем ничего не знают…
Я похолодел. Костя… Со шрамом! Ну да, похож… Да, точно он. И скрывать этого не нужно! Они же Колю…
– А я его где‑то видел… – глядя на фоторобот, я покусал губу. – Шрам этот, челка… Вспомнить бы только, где.
– Так‑так‑так! – капитан потер руки. – А ну‑ка, давай, вспоминай.
Тут теперь нужно было не торопиться. Острожненько нужно было. В конце концов, и Гребенюк этого Костяна откуда‑то знал, а подставлять Серегу не хотелось. Зато можно было поставить кое‑кого другого! И без всяких переживаний. Пусть походит на допросы, понервничает…
– Товарищ капитан, вы такого музыканта, Весну, знаете? Константин Веснин. Песни еще поет, и сам, и с группой… Ну, его все знают же!
Весну Зверев не знал. Да и вообще, вряд ли и так уж многие было в курсе дел в городском музыкальном андеграунде. Популярность Весны была весьма относительной и локальной. Как говорится, широко известен в узких кругах.
– Думаю, Весну можно через городских музыкантов найти. Ну, которые в ресторанах… А Костян у Весны автограф как‑то брал, я видел! Ой… тогда, наверное, Весна может его и не знать…
– Ничего, – рассмеялся следователь. – Найдем, спросим.
Я вытащил диктофон (вообще‑то, магнитофончик «Спутник 404»):
– Товарищ капитан, так что вы скажете о банде?
– Не‑не‑не! – усевшись на край стола, замахал руками следователь. – Давай‑ка без диктофона. Лучше запиши в блокнот!
– Как скажете, – я убрал магнитофон в сумку и вытащил блокнот. – Так что?
– Пока многое, тайна следствия, – Константин Сергеевич потеребил усики. – Но, кое‑что уже сказать можно. Банда состояла из нескольких человек, один из них работал на Металлическом заводе. В каком именно цехе, пока не скажу, об этом писать не надо. Ясно теперь, почему налетчики точно знали, когда на заводе аванс и получка?
Записывая, я молча кивнул, чего ж неясного‑то?
– Там и «Рюмочная» рядом… – продолжал капитан. – И еще одно злачное заведение, так называемая «Стекляха». Они там рядом и крутились, жертвы высматривали. Потом шли следом и нападали. Сзади по голове, фомкой! И били, надо сказать, умело, ни одного смертельного случая. Даже «менее тяжкие» редко.
– Но, Хромова же ударили кирпичом! – я вскинул голову.
– Кирпичом, – Зверев согласно кивнул. – Коричневым, огнеупорным. Там, на ране и в волосах даже коричневатая пыль осталась. Кстати, про кирпич они почему‑то не вспомнили. Фомкой, говорят, били всегда. Да и видно умеючи. А Хромова что‑то уж слишком зверски. Чуть левей, и не выжил бы. Их там кто‑то спугнул, часы снять не успели…
* * *Хромова… Слишком зверски… кирпичом. Так, может, это вовсе не банда? Может, и впрямь, диверсант, убийца? Ну, тогда, получается – плохо сработал, цели своей не достиг. Хотя, мало ли гопстопщиков на районе?
Я пришел домой рано, родители еще были на работе. Отец вообще заканчивал поздно, а мама, скорее всего, стояла в очереди в каком‑нибудь магазинчике по пути к дому. К Новому году обычно «выбрасывали» майонез, докторскую колбасу, венгерский зеленый горошек… Все для салата, для любимого народного «оливье». Родители обычно еще брали к празднику костей на холодец и, если удавалось достать хорошего мяса, лепили пельмени. Ну, а коли с мясом пролет, так дистрофичную курицу «синюю птицу» уж всяко, купить можно было.