Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

— И что, филологом будешь? — перебил отец, но уже без прежней злости. — На какие деньги жить?
— Я подумывал о журналистике, — осторожно сказал я. — Мне это интересно. А насчет денег… не переживай, они будут.
— Будут! — буркнул тот. — Опасно это, неужели не понимаешь? Начнешь про партию писать, да если что не так… Знаю я вашу молодость лихую, начинаете вольнодумством разным заниматься, а потом…
  
— Я буду писать о культуре, спорте, — быстро сказал я. — Обычные репортажи. Никакой политики.
Мать вдруг положила руку на плечо отца.
— Матвей, может, и правда пусть попробует? — тихо сказала она. — Если не получится, всегда сможет перевестись.
Отец тяжело вздохнул. Я видел, как он борется между желанием контролировать мою жизнь и пониманием, что я уже не ребенок.
— Хочешь быть журналистом? Хорошо. Я дам тебе шанс. — Отец сделал паузу для эффекта. — Но с уговором. Докажи, что действительно этого хочешь. До конца августа ты устраиваешься в газету и публикуешь там статью. Под своим именем. Если получится, больше не буду тебе перечить. Поступай как знаешь. Но если не получится, не устроишься и не будет статьи, идешь в радиотехнический и даже не пикнешь. И это не обсуждается!
Мать горько усмехнулась, отводя взгляд. Она знала, в нашей провинции устроиться в газету за месяц практически невозможно, особенно восемнадцатилетнему парню без связей и опыта. Отец сделал хитрый ход, вроде бы и разрешил, но с невыполнимым условием.
Однако, я не намерен сдаваться. Время покажет, кто из нас прав. А сейчас этот компромисс — шанс погасить так и не начавшийся скандал.
— Договорились, — твердо, с улыбкой сказал я, глядя отцу в глаза. — До первого сентября у тебя в руках будет газета с моей статьёй. В «Заре». Под моей фамилией.
Отец на мгновение опешил. Он явно не ожидал такого уверенного ответа. Потом кивнул:
— Посмотрим, — кивнул он. — И запомни, никаких поблажек. Ни моих, ни чьих-либо еще.
— Договорились, — кивнул я.
* * *
Утро встретило меня липкой августовской жарой. Я встал раньше будильника (старая привычка из прошлой жизни), умылся, оделся и вышел из дома. Размышлял над заданием, которое дал отец. Сложно. Чертовски сложно. Но нет ничего невозможного.
Побродив немного по городу, я подошел к зданию редакции газеты «Заря». В руках у меня была папка с написанной ночью статьёй. Внутри всё сжалось: а вдруг не получится? Вдруг отец окажется прав?
Отдел кадров находился на первом этаже. Я осторожно постучал в дверь и вошёл. За столом восседала женщина лет пятидесяти с ярко-красными губами и прической «бабетта». Она не обратила на меня никакого внимания, хотя я пытался привлечь её внимание выразительным похмыкиванием.
— Здравствуйте, — громко и уверенно сказал я. — Меня интересуют вакансии в газете. Внештатным корреспондентом, например.
Женщина наконец удостоила меня вниманием, оценивающе скользнув взглядом по моей простой рубашке и потёртым брюкам. Демонстративно хмыкнула.
— Тебе сколько лет? — спросила она, растягивая слова.
— Восемнадцать. Но у меня есть опыт. Я уже писал…
— Ха! — она фыркнула, перекладывая бумаги. — Восемнадцать! Без рекомендаций и опыта? Мальчик, не отвлекай занятых людей. Беги лучше в институт поступать. Молодой еще совсем.
Я стиснул зубы.
— Может, хотя бы статью посмотрите?
— Не трать моё время, — она отмахнулась от меня рукой, как от надоедливой мухи. — Вакансий нет. И не будет.
Да, встреча отнюдь не радушная. Даже дверь за моей спиной захлопнулась с громким щелчком.
* * *
Я вышел на улицу. Настроение упало ниже плинтуса. Неужели проиграл? Впрочем, я и не ожидал, что меня вот так просто с порога и возьмут. Значит, надо искать другой выход. Точнее вход в мою мечту.
Я обошел здание и наткнулся на старенький ГАЗ‑53‑12 с крытой будкой. В такой машине, как я понял, редакция развозит газеты по городу. Рядом с водителем стояла полная женщина в потёртом халате и причитала:
— Петрович, стервец! Опять запил! Теперь эти пачки мне самой таскать, что ли⁈ Феденька, ну помоги!
— Людмила Ивановна! — подал голос тот самый Феденька, водитель ГАЗа, полный мужичок с одутловатым лицом и носом картошкой. — Ну говорю же, не могу. У меня прострел в спине. Мне нельзя тяжелое таскать. Я сейчас пачку одну возьму, и все, согнет меня так, что уже не разогнет. Кто машину повезёт?
— Ну, вместе будем таскать, — умоляюще произнесла Людмила Ивановна. — Я же тоже помогу.
— Да не могу я, Людмила Ивановна, — чуть не плача ответил водитель, не вылезая из кабины. — Грузчика ищи!
— Да где же я тебе его найду? — отчаянно всплеснула руками женщина. — Говорю же, Петрович запил. Эта Горгона с кадров обещала своего человека какого-то прислать, да где он? Вторую неделю ждем. Я Петровичу вчера говорила, чтобы как стеклышко. А он опять Федула с третьего арматурного встретил, и все. Пропали оба. Ну Феденька…
— Людмила Ивановна!
Я замер. Я готов устроиться на работу любым способом, пусть даже и таким. Это же мой шанс просочится в редакцию. А там время покажет, хотя его не так-то много. Найду главного редактора, там глядишь, при удобном случае и статью смогу подсунуть
— Здрастье! — громко сказал я.
Женщина обернулась, удивлённо прищурилась.
— Ты кто такой?
— Так я это, — изображая этакого недоросля я даже носом шмыгнул. — Газеты грузить…
— Людмила Ивановна, — шепнул Федя. — Он, наверное, от Горгоны. То есть от Надежды Абрамовны. Прислала нам помощничка. Это про которого вы говорили…
— Ты от Надежды Абрамовны? — с подозрением оглядывая меня, уточнила Людмила Ивановна.
— От нее самой, — кивнул я и улыбнулся самой обворожительной улыбкой.
— Ну, слава Богу! — с облегчением выдохнула тетка. — Чего так долго?
— Так я… Как сказали, так и пришел.
— Худенький то какой! — присмотревшись ко мне, запричитала Людмила Ивановна. — Да ты, парень, не справишься, поди. Тяжёлые кипы то. Таскать их…
— Справлюсь! Давайте попробую.
Не дожидаясь ответа, я схватил две толстые пачки. Они оказались тяжелее, чем я думал. Но я лишь стиснул зубы и понёс их к машине. Потом еще две пачки. И еще. И все это под молчаливые оценивающие взгляды двоих.
— Справится! — утвердительно кивнул Федя.
— Ну ладно, так уж и быть, — махнула рукой Людмила Ивановна. — Таскай пока, а я пойду. Некогда мне тут. Еще сверку заполнять. Тебя как зовут, кстати?
— Саша я. То есть Александр Матвеевич.
— Сашенька, ты все погрузи пока, —она покрутила пальцем в сторону газетного Эвереста. — Потом, как закончишь, ко мне иди, я на первом этаже. Там увидишь, зеленая такая дверь. Я тебе халат выдам и подсобку твою покажу. Там еще нужно будет с трубами разобраться, тоже куда-то их деть. И батареи перетаскать.
Я присвистнул. «А Людмила Ивановна своего не упустит, сразу в оборот взяла! Но выбора нет.»
Я взвалил на плечо очередную пачку газет, с трудом удерживая равновесие. Бумага была тяжелее, чем я ожидал, но сдаваться было не в моих правилах.
— Эй, Саш, ты, давай, аккуратнее, — покосился на меня Федя, потирая поясницу. — А то Людмила Ивановна, если что, и меня заругает. Она у нас, знаешь, добрая в душе, но… ну, как мать родная — и поругает, и пирожком накормит.
Он вышел из машины, закурил.
— А «Горгона», это та самая из отдела кадров? — уточнил я, отряхивая руки от типографской краски — пальцы марались страшно.
— Она самая, Надежда Абрамовна, — Федя внимательно присмотрелся и улыбнулся, все поняв. — А ты разве не от нее? Вот хитрец!
— Я прошу, не говори никому, ладно? — произнес я, подойдя к Феде ближе. — Мне эта работа по зарезу нужна.
  
— Да не переживай, не скажу, — выпустив кольцо дыма улыбнулся он. — Мне все равно кто, лишь бы кипы грузили. А то у меня прострел в спине, я не могу. Понимаю, ты молодой, тебе денежка нужна подружку в кино сводить, мороженое там… Так что работай, не переживай. Уверен, что Горгона никого и не собиралась сюда присылать. Ведьма еще та. Они, по секрету тебе скажу, с Людмилой Ивановной терпеть друг друга не могут. Вроде бы когда-то мужика одного не поделили, но это, тс-с-с, секрет! Так вот, по поводу Горгоны… Лучше с ней дела не иметь.