Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ)

Ну, а что еще я мог сейчас сказать? Тем более, испытывал к Сереге самую искреннюю благодарность. Да и… пока-то он никой не гад, не особо опасный бандит, а просто сосед и, похоже, хороший парень.
— А я вас в кино видел, — пригладив волосы, улыбнулся Гребенюк. — Тоже ходил. Сам, один… Ну, шел мимо, смотрю — классный фильм! Тебя, Саня, увидел — хотел сразу нагнать, да задержался. Знакомых встретил. А потом пока еще сообразил, куда вы деться могли…
  
Я тоже улыбнулся в ответ:
— Ты, вообще-то вовремя! Это вот — Наташа…
— Очень приятно. Сергей.
— Сергей, вы боксер?
— Занимался когда-то, — явно смутился спаситель. — Так, первый юношеский имею…
Вообще, он был неплохо прикинут, этот Серега Гребенюк… бывший боксер… и будущий бандитский лидер. Итальянские джинсы «Риорда», индийский батник… кажется, «Милтонс»… ну да… Уже работает? Или богатые предки? Ну да, магнитофон же еще у него — «Весна-306»… Крутой!
Дальше пошли втроем. Болтали, смеялись, вспоминали фильм…
— А как он ей!
— А кровать к трактору!
— А на заправке!
Наташа и впрямь жила неподалеку, почти сразу за садиком. Прощаясь, девушка подняла голову:
— О, у деда свет горит! Телек, наверное, сморит. «Принц Флоризель» сегодня… Ну, что, ребята, пока! Саш, ты заходи, звони… Сережа! Рада знакомству… И… спасибо еще раз. Ты прямо герой!
— Ну, уж так-то…
Гребенюк явно смутился.
Домой добрались на трамвае, хотели поседеть у подъезда на лавочке, поболтать, да там уже было занято — бабуси! Ну, так время-то еще детское — полдесятого.
Малолетки гоняли под фонарем мяч. Чуть подальше, в песочнице, играли в карты.
— По червям!
— Ага!
— А вот мы — вальтом! Вот вам!
— А чего вы мигаетесь-то?
— Да кто мигался?
Футболисты тоже не отставали:
— Пас давай! Пас!
— Слева заходи, слева!
— Да бей ты уже!
— Мази-и-ила!
От соседнего подъезда доносились звуки гитары и чей-то приглушенный баритон:
Вот! Новый поворот…
И мотор ревет…
С балконов уже кричали матери:
— Лешка, живо домой!
— Коля! Я кому сказала?
— Лешка, да где тебя носит?
— Мам, ну, немножечко!
— Я те дам — немножечко! Живо домой, сказала! Поздно уже.
— Может, ко мне? — вдруг предложил Серега.
Я было хотел согласиться… но, обернулся на наш балкон. Плечистая фигура в спортивном костюме, красный огонек сигареты… Отец!
Ага! Заметил! Помахал рукой…
— Александр! Давай уже, поднимайся. Разговор к тебе есть… серьезный.
— Батя? — Гребенюк передернул плечами. — Суров! А что, разговор-то… Доставать будет? Есть, за что?
— Да так… Про экзамены все время напоминает. В эту чертову технолагу, чтоб ее… Так что к тебе уж в следующий раз.
— Заметано! Держи пять!
  
Глава 4
 
Стараясь не скрипеть дверью, я прокрался в квартиру. Отец стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. Ждал. В его взгляде читалось то самое выражение недовольства, смешанное с усталостью.
— Ну что, гулял? — спросил он, и в голосе прозвучало отнюдь не любопытство, а желание поскорее начать разбор полётов.
— Да, — кротко ответил я, снимая сандалии.
— С кем?
— С Наташей.
— С какой ещё Наташей?
— Новая знакомая.
Он хмыкнул, будто это было очередной провинностью.
— А институт? — жестко добавил он, распаляясь и поджимая губы. — Документы подал?
Мне показалось, что время остановилось. Воздух в комнате стал густым. Этот разговор должен был состояться, рано или поздно. Не хотелось, конечно, портить такой прекрасный вечер, но это неизбежно. Если уж появился шанс изменить свою жизнь, то я это сделаю.
— Нет, — спокойно, но твердо ответил я, глядя прямо в глаза начинающему приходить в ярость отцу
— Почему? — он изо всех сил оттягивал момент начала ссоры, но не потому, что пытался избежать её, или понять меня. Ему нравился сам процесс назревания скандала.
— Я не хочу туда поступать, — твердо ответил я.
Тишина.
Отец сделал шаг ближе. Его дыхание было ровным, но я знал — это затишье перед бурей.
— Значит просто не хочешь? — его голос стал тише, но от этого ситуация стала только опаснее. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты что, совсем сдурел?
— Понимаю, — я не сводил с него взгляда и готовился к самому страшному.
— Нет, не понимаешь! — прошипел он, тыкая пальцем мне в лицо. — Ты думаешь, я просто так тебя в тот институт толкаю? Это будущее, Сашка! Работа, стабильность! Не хочет он! Это что еще за новости? А куда же ты хочешь, если не секрет?
Я сделал глубокий вдох. Вроде бы он слегка пригасил свою ярость, но я понимал, это просто видимость. В любой момент он взорвется, и тогда его не остановить. Но я решительно стоял на своём.
— На филологический.
Отец замер. Его лицо стало каменным.
— Филологический, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Это что еще такое? Какие-то слова изучать? Сказки читать? Пословицы собирать? Кем ты после этого работать собрался?
— Журналистом.
Отец, закатив глаза в потолок, рассмеялся, но голос его был сухим, жестким.
— Журналистом? — он покачал головой, и пошевелил губами, как бы пробуя это слово на вкус — Это в газетку статьи пописывать, что ли? Ты хоть понимаешь, что говоришь? На какие деньги жить будешь?
— Журналисты вполне неплохо зарабатывают…
— Не пори чушь! Я-то думал сын у меня не дурак! А у тебя… совсем мозгов в голове нет! Восемнадцать лет, а в голове ветер! Журналистом!..
Я стиснул зубы.
— Отец, я не хочу, как ты паять схемы!
«Тем более, что уже совсем скоро это уже будет никому не нужно» — мысленно добавил я.
Девяностые растворили почти всех таких умельцев. Самые преданные, конечно, остались, в лавки радиодеталей ушли, продавцами и телевизоры чинить. Мне повезло больше, я на завод устроился. Но я страдал… душой страдал о того, что занимался не тем.
Тишина. Отец побледнел.
— Мать! — неожиданно крикнул он. — Иди сюда!
Из кухни вышла мама, вытирая руки о фартук.
— Что случилось?
— Твой сын, — отец показал на меня дрожащим пальцем, — отказывается поступать в институт! Ты представляешь⁈
Мать удивленно посмотрела на меня, потом на отца.
— Может, пусть сам решит… — тихо сказала она. — Взрослый уже, своя голова на плечах.
— Сам⁈ — закричал отец. — В восемнадцать лет⁈ Да он жизни не видел!
После этой фразы я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться в полный голос. «Ну да, куда там мои шестьдесят лет опыта против его сорока пяти.» И тут же понял, что говорить с отцом надо с позиции взрослого. На равных. Только так он сможет меня услышать.
— Пап, давай спокойно, — начал я, опускаясь на стул напротив него. — Я понимаю твои опасения. Ты хочешь для меня стабильности. Но посмотри на это с другой стороны.
Отец нахмурился, но не перебил.
— Во-первых, — я поднял палец, — мир меняется. Скоро начнётся компьютерная революция. Техника, которую ты ремонтируешь сегодня, через десять лет будет уже в музеях.
— Это что за гадание на кофейной гуще, — фыркнул отец, но в его глазах промелькнул интерес. — Это вам так в школе сейчас говорят? Или ты в каких-то своих книжках вычитал, в фантастике этой?
— Да не перебивай ты! — с упреком сказала мать.
— Нет, не в школе, и не в книгах, — я покачал головой. — Это логика. Вспомни, двадцать лет назад у нас даже телевизоров толком не было. А сейчас? И черно-белые, и цветные. Скоро появятся персональные компьютеры, мобильная связь…
— Какая связь? — не понял отец.
— Телефоны без провода, на аккумуляторных батарейках!
Отец рассмеялся.
  
— Это как магнитофон «Весна 306» что ли⁈ И как с таким телефоном ходить? Или аккумулятор за спиной, как портфель таскать?
— Во-вторых, — продолжал я, не вступая с ним в спор, — ты же сам говорил: главное, чтобы работа нравилась. Я могу зубрить формулы, но никогда не стану хорошим инженером. А вот в гуманитарной сфере…