Бывший. Ты (не) папа (СИ)

Она молчала, и я видел, как в ее голове лихорадочно работают шестеренки, оценивая ущерб. И наконец, ее защита рухнула. Плечи опустились, маска спала.
— Она тебе не пара! — выдохнула она с внезапной яростью, вставая. — Голодранка! Безродная! Я хотела для тебя лучшего!
— Лучшего? — я засмеялся, горько и зло. — Ты знаешь, какое «лучшее» ты для меня устроила? Из-за тебя у матери Алисы случился инфаркт! Из-за тебя она чуть не умерла!
  
Это поразило ее сильнее, чем упоминание о видео. Она отшатнулась, будто я ударил ее.
— Инфаркт? Я... я не знала...
— А знаешь ли ты, — продолжал я, подходя к ней вплотную и глядя прямо в ее испуганные глаза, — что у тебя есть внучка? Прекрасная, умная девочка. Четыре года. Твоя кровь. И ты лишила меня и себя всех этих лет рядом с ней.
Эффект был ошеломляющим. Все ее напускное высокомерие разом испарилось. Она побледнела, ее губы задрожали.
— Внучка...? — прошептала она, и в ее голосе впервые за многие годы прозвучала неподдельная, человеческая боль. — это... правда?
Она медленно опустилась на стул, и по ее идеально ухоженным щекам потекли настоящие, беспомощные слезы.
— Что я наделала... О, Боже... Егорушка, прости меня... Я не знала... Я не хотела...
Она рыдала, и в этих рыданиях не было ни капли наигранности. Это были слезы раскаяния, пришедшего слишком поздно.
— Отвези меня к ним! — взмолилась она, хватая меня за руку. — Я должна их увидеть! Я буду умолять их о прощении на коленях!
В этот момент я вспомнил о другом ее «проекте». О Кристине.
— Хорошо. Позже, — сказал я холодно, — а сначала разберись с той, кого ты навязала мне в невесты. С Кристиной и ее несуществующей беременностью. Ты придумала эту ложь, ты и объясняйся. Я не хочу ее больше видеть.
Она быстро, по-птичьи, закивала, вытирая слезы.
— Да, да, конечно. Я все улажу. Я все объясню. Только позволь мне увидеть внучку...
Я смотрел на нее — сломленную, плачущую, жалкую. И не чувствовал ничего, кроме усталости и пустоты. Ее раскаяние не могло вернуть пять потерянных лет. Оно не могло стереть боль, которую она причинила Алисе. Но, возможно, это был первый шаг. Шаг к тому, чтобы хоть что-то исправить.
  
Глава 35. Нам не о чем говорить!
 
Алиса . 
После разговора с Русланом я почувствовала себя лучше. Сильнее. Он, как и тогда, в самые темные времена, действовал на меня мотивирующе. Его слова: «Ты не одна в этом, Алиса» — дали мне не просто надежду. Они дали мне опору. Веру в то, что я смогу все преодолеть.
«У меня все получится!»
Произнеся эти слова вслух, я вдруг с новой силой осознала: да, мне нужна работа. У меня все получится! У меня есть образование, сила воли. Я — профессионал, а не та беспомощная девушка, которой была пять лет назад. Не та несчастная, растерянная девушка, которую нигде не брали на работу из-за отсутствия опыта.
Вечер выдался на удивление спокойным. Аленка была в садике на дополнительном занятии по рисованию, и у меня была пара драгоценных часов, чтобы подумать. Я перебирала в голове вакансии, составляла план на завтра — нужно было срочно искать новую работу. Ипотека не ждала.
Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.
Мама пошла открывать. Я услышала ее шаги, щелчок замка, а потом — резкий, испуганный вдох и глухой стон.
— Ой... сердце...
Я бросилась в прихожую. Мама стояла, бледная как полотно, одной рукой держась за косяк, другой — за грудь. А в дверном проеме стоял Егор.
Увидев мамино лицо, во мне все закипело.
— Уйди! Немедленно! — прошипела я ему, стараясь не кричать при маме.
Он что-то попытался сказать, но я уже оттеснила его за порог и захлопнула дверь, поворачивая ключ.
— Мама, все хорошо, дыши глубже, — я повела ее к дивану, укладывая и проверяя пульс. — Успокойся, пожалуйста. Оснований для волнения нет. Все в порядке.
Она смотрела на меня испуганными глазами, но дыхание понемногу выравнивалось. Я принесла ей воды и, убедившись, что с ней все более-менее, я накинула первое попавшееся пальто.
— Я сейчас вернусь, мам. Полежи.
Я выскочила на улицу, захлопнув дверь. Он стоял у подъезда. И когда он повернулся ко мне, я увидела в его глазах не привычную холодность или гнев, а что-то совершенно новое — боль, вину и... нежность?
Этот взгляд на секунду сбил меня с толку, но ярость была сильнее.
— Тебе нечего здесь делать! — накинулась я на него, не давая ему заговорить. — Мама ничего не знала, где я работаю! А ты вот так просто позволяешь себе приходить, когда тебе вздумается? Она и так настрадалась из-за тебя! Я больше не работаю на тебя! Забудь сюда дорогу! Навсегда!
Он не отступил. Его взгляд был пристальным и... любящим? Нет, мне показалось.
— Алиса, я виноват, — тихо сказал он. — Я хочу поговорить.
— Нам не о чем говорить! — выпалила я, чувствуя, как дрожу. — Я тебе уже все сказала! Я и про дочь тебе уже все сказала! — добавила я, отрезая все пути.
И тогда он произнес слова, от которых у меня похолодело внутри:
— Я говорил с Русланом.
Сердце на мгновение остановилось, а затем заколотилось с бешеной силой. «Он знает. Он все знает. И как это изменит ситуацию?»
— И что? — с вызовом спросила я, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.
Я видела, как он хочет сказать что-то еще, но я была не готова это слышать. Не сейчас. Слишком велика была злость.
— Я уволилась, — заявила я, переходя на деловой, отстраненный тон. — И теперь должна срочно решать вопрос с трудоустройством. Мне некогда.
Я резко развернулась и быстрым шагом, почти бегом, ушла домой, оставив Егора растерянно стоять у подъезда.
  
Глава 36. Мама
 
Алиса 
Вернувшись в квартиру, я увидела, что мама все еще сидит на диване, бледная, с невысказанным вопросом в глазах.
— Дочка, что происходит? Почему он здесь? Ты же говорила, что нашла хорошую работу в солидной компании...
Мама тащила на себе все эти годы – и мои слезы, и болезни, и заботу о внучке, пока я пропадала на работе. А теперь я снова осталась без работы. Снова из-за него. Ипотека висела дамокловым мечом, и отчаяние подступало комом к горлу.
Я села рядом, взяла ее холодные пальцы в свои и сделала глубокий вдох.
— Мам, я действительно неделю проработала в солидной компании… его компании, — голос дрогнул, но я продолжила, стараясь говорить тверже. — Но я уволилась, чтобы не обострять ситуацию. Сейчас будет расчет, материально станет полегче. Ты не волнуйся, я обязательно найду работу по специальности. Все будет хорошо.
Мама смотрела на меня с тревогой.
— Сейчас он приходил потому, что все узнал. Правду. И про подстроенную измену, и... — я запнулась, но заставила себя выговорить, — и про Аленку. Узнал, что она его дочь.
Глаза матери расширились.
— Все тайное, рано или поздно, становится явным.
В голове у меня бушевали противоречивые мысли. Теперь он знал. Знал, что у него есть дочь. И этот факт менял все, даже если я сама еще не была готова это признать. Этот факт был как землетрясение, которое разрушило все привычные ландшафты моей жизни. Теперь ничего не будет по-старому.
Мама видела бури в моих глазах и понимала — сейчас главное не вопросы, а просто быть рядом. И тихо обняла меня. Ее молчаливое объятие было крепче любых слов.
После разговора с мамой я на автомате собралась и пошла забирать Аленку из садика. Мысли витали где-то далеко, за пределами привычного маршрута. Я механически отвечала на ее оживленный лепет о прошедшем дне, гладила ее мягкие волосы, но сама была не здесь. Внутри все переворачивалось и бурлило.
  
На автомате я проделала все наши традиционные вечерние ритуалы.
Мама, конечно, все заметила. Она не задавала лишних вопросов, не лезла с советами.
А ночью... Всю ночь после его визита я пролежала в слезах, прислушиваясь к ровному дыханию Аленки. Сейчас я с особой нежностью смотрела на ее сомкнутые ресницы, на маленькие пальчики, сжимающие край одеяла. В ее чертах я находила — его. Теперь и Егор видел это тоже.