Бывший. Ты (не) папа (СИ)

— Когда номер был снят, Светлана Петровна приехала с продуктами. И, накрывая на стол, поила меня соком, приговаривая, что глюкоза полезна для мозга. — Руслан горько усмехнулся. — Я, дурак, пил. И не заметил, как отрубился. Проснулся утром в этом номере, полураздетый, с чугунной головой. Значительно позже я понял, что в соке было снотворное. А тогда... тогда я взял телефон, чтобы позвонить тебе. Но ты не брал трубку. И вот тогда я обнаружил странное сообщение, отправленное Алисе с моего телефона. Сообщение, которое я не писал. Потому что в это время уже спал мертвым сном.
  
Я сидел, не двигаясь, как громом пораженный. Пазлы в голове с грохотом складывались в ужасающую картину. Моя болезнь... Настойчивость матери... Ее сообщение с приказом ехать в отель...
— Я пытался связаться с тобой несколько дней! — голос Руслана стал жестче. — Ты игнорировал все звонки. Пытался встретиться, безрезультатно. Тогда я набрал Алису. По телефону она сказала, что уехала. Что произошла «некрасивая история», и что ты не хочешь видеть ни ее, ни меня.
Я слушал, не перебивая.
— В отличие от тебя, Егор, — Руслан смотрел на меня с нескрываемым упреком, — я ничего не принимаю на веру. Я решил докопаться до сути. И нашел ответы на все вопросы.
Он замолчал, давая мне переварить услышанное. В комнате повисла тяжелая тишина. И в этой тишине рухнул не только мой старый мир. Рухнул я сам.
  
Глава 33. Правда торжествует
 
Егор. 
Я сидел и был не в силах пошевельнуться, пока он собирался с мыслями. Каждая секунда ожидания была пыткой.
Руслан отошел к окну и, гладя на улицу, продолжал. Каждое его слово вбивало в меня гвоздь.
— Я нашел служащего отеля, отвечающего за видеонаблюдение. Все ответы я нашел на записи. Там прекрасно видно, как мы с твоей матерью входим в номер, как она оттуда выходит одна. Потом, через определенное время в номер стремглав забегает раскрасневшаяся, возбужденная Алиса. На ее лице явно написано переживание.
Мое сердце начало колотиться чаще. Она беспокоилась обо мне весь тот день после ночи, когда мне было плохо.
— И через три минуты, как по заказу, появляешься ты и видишь то, что видишь. Растрепанная Алиса в дверях номера, а за ее спиной спящий, полураздетый я.
Пауза, которую делает Руслан, мне очень нужна, чтобы не задохнуться. Мое дыхание отрывисто, лицо заливает ярость.
С каждым его словом стена лжи, которую так тщательно выстраивала моя мать, рушилась, обнажая чудовищную правду. Я был не жертвой предательства. Я был марионеткой в ее руках.
— Егор, из увиденного напрашивается только один вывод, не правда ли? Кстати, я не поленился и нашел на видео момент, когда Светлана Петровна выходит из отеля, сияя, как медный таз. Ее «сюрприз» явно удался. И мы все видим, чем он закончился.
Я не знал, что сказать. Слова застревали в горле комом стыда и бешенства. Мне хотелось избить себя до потери сознания, растерзать! Глупец! Мальчишка!
— Егор, если тебе все еще нужны доказательства, то видеозапись и сообщения в телефоне, все сохранилось. Я знал, что рано или поздно правда восторжествует.
Руслан был умнее меня. Он верил в правду. А я — в удобную ложь.
Я окончательно понял, какую чудовищную ошибку совершил, поддавшись эмоциям, которые так старательно разжигала во мне мать.
— А потом? — мой голос прозвучал хрипло и с дрожью. — Ты поддержал Алису... И теперь от твоей поддержки у вас есть ребенок?
Руслан взорвался.
— Ну ты и дебил, Егор!!!
Он молниеносно подскочил ко мне, и я инстинктивно вскочил с кровати, ожидая удара. Его лицо исказила гримаса ярости и презрения.
— Мозги-то включи! — прокричал он мне в лицо, яростно стуча указательным пальцем по своему виску.
— Сегодня Алиса сказала мне, что не я отец Аленки.
— Бл…, Егор, ты совсем разучился соображать? Что ты ждал? Думал, если спросишь, то все само собой сложится? Ты меня снова разочаровываешь. Вроде бизнесмен, такую компанию отгрохал, а элементарных вещей не понимаешь.
Я и сам был собой разочарован. Я стоял, опустив голову, чувствуя себя последним идиотом.
Он помолчал, давая мне проглотить горькую пилюлю осознания. Потом вздохнул, и его взгляд смягчился, стал отстраненным, будто он смотрел в прошлое.
— Когда я нашел Алису, она плакала, рассказывая, как ты ее выгнал, не дав сказать ни слова. И самое ужасное... она даже не знала, что сказать. Потому что сама не понимала, что произошло.
Каждое его слово было как удар розгами. Я сжал кулаки, чувствуя, как жгучий стыд разливается по всему телу.
— Они с матерью снимали квартиру. Алиса мыкалась по разным работам, лишь бы успевать ухаживать за матерью, которая перенесла инфаркт после того, как узнала об унижении, перенесенном дочерью.
Инфаркт?
Я взялся за голову, сжимая виски, пытаясь выдавить из себя этот ужас. Я — причина. Я — корень всех их бед. Из-за меня болела ее мать. Из-за моего малодушия.
— Кроме того, вскоре после их переезда стало ясно, что Алиса беременна. Это окончательно добило маму Алисы.
Я стоял, раздавленный тяжестью собственной вины.
— Я предлагал ей деньги, — продолжал Руслан. — Говорил: «Алис, давай я помогу, хотя бы с арендой». Но она всегда отказывалась. Гордая. Говорила, что это будет похоже на плату за молчание. Что она не продается. Она хотела сохранить хоть каплю своего достоинства после того, как вы с матерью ее в грязь втоптали.
Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было злорадства. Была лишь усталая горечь.
— Я сказал: «Я буду рядом». И был. Ходил с ней на УЗИ, таскал сумки из магазина, выслушивал, когда ей было страшно. — Он замолчал, отводя взгляд. — А когда Алиса родила... я встретил ее из роддома. С ее матерью. Держал на руках твою дочь, когда ей было несколько дней от роду. Она была такая маленькая, с твоими глазами.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Воображение нарисовало картину: Руслан, берущий на руки моего ребенка. Когда я, даже не подозревал о ее существовании. Глухая, животная ярость к самому себе сдавила горло.
— Зачем? — хрипло выдохнул я. — Зачем тебе это было нужно? Из чувства вины?
Руслан покачал головой.
— Нет. Из чувства дружбы. К тебе. И к ней. Я понимал, что вы оба — жертвы. И кто-то должен был помочь ей выжить. Ты выбрал роль судьи и палача. А я... я выбрал роль друга. Пусть даже того, кого ты считал предателем.
Он встал и достал ключ из кармана. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине номера.
— Теперь ты знаешь все. Вся правда, которую ты так не хотел видеть. Что будешь делать с ней — решай сам.
Он открыл дверь, и свет из коридора ударил мне в глаза.
— Но помни одно: Алиса прошла через ад, который ты ей устроил. И единственное, что у нее осталось — это ее дочь. Твоя дочь. Решай, достоин ли ты теперь хотя бы попытаться это исправить.
Он вышел, оставив меня одного в том самом номере, где когда-то рухнула моя жизнь. Но теперь я видел его совсем другим. Не местом предательства, а местом величайшей лжи. И осознание этого было в тысячу раз больнее.
  
Глава 34. Огонь ярости
 
Егор. 
Я мчался к дому матери, не видя дороги. В ушах стоял гул, а в груди пылал огонь ярости, смешанной с леденящим душу осознанием собственной глупости. Я влетел в квартиру без предупреждения.
Она сидела перед зеркалом, и ее отражение выразило сначала удивление, а затем привычную, сладковатую улыбку.
— Сынок! Какая неожиданность...
  
— Хватит лгать, мама! — мой голос прозвучал хрипло и резко, заставив ее вздрогнуть. — Про отель. Про Руслана. Про снотворное. Я все знаю.
Ее лицо на секунду стало маской непроницаемого спокойствия.
— Не понимаю, о чем ты. Какое снотворное? Эта девушка сама...
— Есть видеозапись! — перебил я ее, и эти слова подействовали как удар тока. Она резко обернулась ко мне, и в ее глазах мелькнул настоящий, неприкрытый страх. — Все видно, мама. Как ты вышла из отеля сияющая. Как ты все подстроила.