Моя Академия 7 (СИ)

Значит, остается только два варианта. Либо некромантия, как таковая, внутри империи не запрещена — и война с некромантами это исключительно политическая история. Либо чувствительность к магии у всех магов примерно такая же, как у студентов. И без прямого сличения используемых схем, маги просто не видят некроса у себя под носом.
В общем, на этот вопрос стоит поискать ответ. В любом случае, магия, хоть как-то связанная с некромантами, добавляет некоторого напряжения.
  
С другой стороны, Михаил в основном работает с неодарёнными, а условия работы с магами и обычными людьми немного разные. У Пилюлькина, например, наверняка есть небольшой запас на ошибку по работе с молодыми магами. Наша магия, как ни крути, всегда стремится восстановить своего носителя. Пусть бессознательно, но с пылом, жаром и со всеми возможностями. В случае местного целителя, любая его ошибка может стать для людей непоправимой.
Поэтому мне кажется, что диагност Пилюлькина более универсальный. И основная его работа — все-таки студенты. А вот местному целителю, перед началом работы, наверняка нужно обеспечить абсолютно санированное помещение. И, похоже, один из результатов ритуального рисунка — как раз обеззараживание. Похоже, ритуал и впрямь очищает всё, что в него попадает. Мельком чувствую запах озона. Не уверен, что настоящий. Скорее всего, фантомный, но ощущение при этом полное.
Кроме того, довольно очевидно, что клиенты Михаила скорее, по части хирургии, чем по магическим проблемам. Направление работы подобных людей понятно. Опыт целителя должен быть серьезным. Не лезу и просто наблюдаю.
Михаил работает ровно, без рывков. Он добавляет к уже подвешенным глифам ещё несколько.
— Готов? — ещё раз спрашивает меня.
Киваю в ответ.
Целитель поддевает стазис пальцами и снимает его так, будто эта пелена имеет физическую природу. Под коконом лежит рыжая девчонка лет двадцати пяти. Безумно красивая, но сейчас её лицо искажено криком боли. Одежда во многих местах разодрана, и сквозь огромные прорехи видна белая, почти матовая кожа. Практически повсюду проступают синие, ближе к чёрному вены. Видимо, нитяной монстр уже изо всех сил пытается встроиться в тело неодарённой. Девушка дёргается и успевает сделать короткий вдох — в неё тут же влетают глифы Михаила. Стабильно, ровно и не больше, чем по одному.
— Так, спокойно, — говорит целитель, показывая, что всё под контролем.
Только мне так не кажется. Девушка выгибается дугой и застывает в воздухе.
Кожа рыжей девчонки рвется сразу в нескольких местах. Оттуда прямо на нас прорываются нити монстра. Тут как раз мой выход.
Один, два, три росчерка подряд — и они полностью сжигают паразита. Нити осыпаются серебристым пеплом. Одного глифа не хватает — похоже, успели укорениться три разных комплекта нитей, и один росчерк все сразу не уничтожает. Но с таким я уже сталкивался, поэтому не теряюсь.
Михаил продолжает методично вбивать глифы в тело девчонки. Рыжая словно снимается с паузы и делает выдох. Только целитель сразу же снова заставляет её застыть в воздухе. Выдох же далеко не так безобиден, как могло показаться. Одновременно с ним в воздух вылетают наполненные магией пылинки — новые споры нитевого существа. Кстати, мне удается их заметить только потому, что воздух более плотный и абсолютно пустой. Любые, даже легкие колебания магии тут же бросаются в глаза. Споры как живые медленно поднимаются в воздух и пытаются добраться до нас с целителем.
Тут же отправляю росчерки и в эти пылинки. Заряды летят как из пулемета: один за одним. Целитель даже не отвлекается на развернувшийся фейерверк.
Очень повезло, что я всё-таки заметил споры. На меня работают сразу два момента: рыжая девушка — не маг, и пространство настолько пустое, что каждое малейшее изменение сразу бросается в глаза. Стоит признать, некоторые техники целителя нас неплохо выручают. Правда, в обычной жизни подобные глифы весьма бесполезны — обеззараживать воздух каждый день не станешь. Да и для проверки наличия поблизости монстров вполне подходят старые проверенные росчерки или револьвер. Сразу же прикидываю, нужна ли мне эта мудреная техника. Судя по всему, пока не очень.
Пока Михаил накидывает глифы, сравниваю свои неоднозначные ощущения: диагност Пилюлькина и ритуальный рисунок местного целителя сильно отличаются по свойствам. Уверен, что все зависит от цели оператора, но Пилюлькин чаще работает с молодыми магами. И диагност больше предназначен для безопасной работы — по крайней мере, нам не приходилось так мучить зараженных бойцов. Да и право на ошибку тут явно поменьше.
Целитель полностью сосредоточен — кажется, что если бы рядом с ним что-то взрывалось или кипело, ему было бы безразлично. Видно, что у этого человека огромная практика в действующих частях армии. Думаю, что на поле боя, под пулями и разрывами магических техник, он работал точно так же спокойно и ровно.
— Готово, — через пару минут произносит Михаил.
Девчонка после моей зачистки действительно в порядке. На первый взгляд, всё с ней нормально, но что-то мне не даёт покоя.
— Понравилась? — спрашивает целитель, кивая на девушку в воздухе.
Михаил смотрит на неё с интересом скульптора — так обычно смотрят на собственное произведение.
Кажется, мое внимание слишком сосредоточено на рыжей. При этом не могу уловить, что именно мне не нравится во всем происходящем.
— Не надо, Михаил. Это невеста одного из моих сыновей, — с практически незаметным недовольством поясняет Мария Львовна.
Не до конца понимаю, на что конкретно направлено неодобрение дамы. То ли на слова и действия Михаила, то ли на саму девушку. Хотя, если учесть, что мы взяли её в работу первой, а это, как ни крути эксперимент, склоняюсь ко второму варианту. Очевидно, что перед нами не самая любимая родственница Марии Львовны, иначе зачем отправлять её на такой риск? В таком состоянии девчонка не может постоять за себя, и её судьба находится в руках женщины. Интересные у них отношения между собой, ничего не скажешь.
Тут же понимаю, что именно не даёт мне покоя. Над телом девчонки периодически проносятся языки хмари — тонкие и едва заметные. Сразу их не разглядел, только хорошенько присмотревшись вижу странные проявления. Но если подумать — доказывать целителю прямо сейчас ничего не хочу. Быстро формирую стазис и отправляю девчонку обратно — в состояние остановившегося для неё времени.
— Зачем? — равнодушно спрашивает целитель.
— Она ещё заражена, — отвечаю. — Где-то пропустили спору.
Это уже мои предположения — Михаил мне их никак не подсвечивал. У Пилюлькина есть возможность — и он выделяет каждый зараженный промежуток. Здесь же я справлялся только с активными нитями. Целитель работал только со своей частью — как и договаривались. Но казалось бы, вроде не чужим для них людям помогаем. Ладно, это не моё дело.
— Не верите мне? — спрашиваю. — Давайте снимем стазис. Не вижу большой проблемы. Сразу проверим. Формирование паразита уже началось, это могу сказать точно. Вот только рыжая не переживет снятия — она уже потратила слишком много сил, а магии, чтобы восстановиться, у нее нет.
Михаил смотрит на Марию Львовну. Та отвечает не сразу.
Секунда, две. Михаил почти незаметно качает головой.
— Нет, снимать стазис мы не будем, — принимает решение Мария Львовна. — Пусть пока так.
— Так? С заражением? — переспрашиваю. Для меня все же странно оставлять работу недоделанной.
— Ваши предложения, Ларион? — уточняет дама.
— Договаривайтесь с Пилюлькиным, — отвечаю ей. — Я предупреждал, что у него большой опыт, наработанный на бойцах батальона. У меня же не так много возможностей — я даже близко не целитель, да и отработкой паразитов мы занимались всего несколько раз. Его консультация точно будет не лишней.
  
— Когда вам будет удобно? — спрашивает Мария Львовна.
— Давайте на выходных, чтобы у меня получилось выбраться без лишних забот, — прикидываю наиболее свободное время. — Сейчас мы пробуем, скорее, в виде исключения. В будние дни больше вряд ли прилечу — никто не отпустит меня с занятий. И так много пропускаю. А сегодня у меня есть дела в городе, которые я никак не мог перенести. Директор пошел мне навстречу. Но лучше выходные.