Моя Академия 7 (СИ)

— Может быть, мы сразу начнём? — предлагает Мария Львовна.
— Как скажете, госпожа, — глубоким грудным голосом соглашается маг. Он снова проходится по мне взглядом, разворачивается и предлагает идти за ним.
Присоединяюсь. Все готовы пожертвовать завтраком и, похоже, без сожалений.
Ещё несколько минут — и мы оказываемся в глубоком подвале. Похоже, он находится прямо под столовой. От каменных стен тянет холодом. В некоторых местах видна изморозь.
  
— Ларион, только не касайтесь, пожалуйста, мест с инеем, — предупреждает Мария Львовна. — Можете запросто потерять руку.
— Это вряд ли, — улыбаюсь и бросаю короткий взгляд на Михаила.
— Мы её, конечно же, быстро восстановим, — тут же добавляет дама. — Но это всё-таки лишнее время. Да и зачем вам эти переживания?
Киваю, соглашаясь.
Идём недолго. Заходим в длинную комнату. Прямо перед нами лежат семь коконов стазиса. Узнаю их теперь с первого взгляда. Мария Львовна не только поместила своих родственников в стазис, вдобавок они находятся в отдельном охраняемом помещении с низкой температурой. Не знаю, специально ли это сделано или случайно так вышло. Сейчас это не так важно.
— Кого берём? — уточняет маг у дамочки.
— Рыжую, естественно, — без промедления отвечает Мария Львовна, будто знает ответ заранее.
Целитель кивает и подтягивает к себе тело. К нам подлетает полупрозрачный кокон. Останавливается там, где нужно — на удобном уровне.
— Начинать будем точно с неё, — подтверждает дама. — Она хоть и своя, но не совсем. Для эксперимента подойдет лучше всего. — Доброжелательность сползает с лица Марии Львовны, но я не лезу. Родственные связи — сугубо личное дело.
Целитель с готовностью подходит к первому кокону и смотрит на меня.
— Вы готовы, господин Орлов? — задает вопрос абсолютно спокойным тоном.
— Я-то готов! — пожимаю плечами. — Смотрите, возможно, вам это поможет: господин Пилюлькин при работе с бойцами использовал четыре целительских глифа.
Рисую объёмные изображения четырёх глифов, которые Пилюлькин разрешил мне запомнить. Кроме них было, конечно, ещё много чего, но конкретно эти получилось выучить лучше всего.
— Интересно, я бы даже сказал — очень интересно, — в глазах у целителя появляется интерес. Естественно, не ко мне, а к четырём сложным глифам. Он явно не ожидал увидеть от мальчишки ничего подобного. — Вот эти два я не знаю, а эти…
В темноте становится более заметен истинный возраст Михаила. Теперь кажется, что он чуть ли не вдвое старше, чем Мария Львовна. И либо подвальное освещение играет не в его пользу, либо я присмотрелся к мужику более внимательно.
— Вы знаете, я бы не хотел знать их название и что они делают, — тут же прерываю целителя. — У нас в Академии сейчас проходит небольшой эксперимент с глифами и составлением сложных конструктов. Поэтому мне лучше пока не знать их значение.
— Да, как скажете, — равнодушно отвечает Михаил. — Что ж, эти два глифа сложности не представляют, — подсвечивает знакомые для себя глифы целитель. На оставшиеся два смотрит с нескрываемым любопытством.
— Константин Иванович использовал намного больше глифов, — уточняю. — Мне удалось запомнить только эти четыре: он их несколько раз повторял и подсвечивал сами рисунки. Кроме того, он их использовал практически в любой работе с заражёнными бойцами.
— Очень странный и нестандартный набор для вас, — замечает Михаил. — Если я правильно прочитал ваше дело. Вы же огневик, если не ошибаюсь?
Киваю целителю. Его реакция ожидаема. Михаил ещё какое-то время крутит глифы в воздухе, то ли изучая, то ли запоминая.
— Да, набор и правда странный, — подытоживает он. — Но я ни в коем случае не могу обсуждать работу преподавателя Академии при его учениках. Подождите еще минуту, — просит меня. — Узнаю, на что могут повлиять ваши глифы. Менять свой алгоритм из-за этого, конечно же, не буду.
— Не настаиваю, — пожимаю плечами. — Просто что запомнил, то и показал. Алгоритмы нашего целителя, к слову, практически всегда приводили к положительному результату. Благодаря Константину Ивановичу мы вытащили немало тяжело зараженных бойцов.
— Да-да, я понимаю, молодой человек, — не отвлекаясь от глифов, отвечает целитель. — Иметь гарантированный результат намного лучше, чем работать с чем-то новым — здесь я вас полностью поддерживаю. Просто эти два глифа для меня незнакомы. Возможно, я использую похожие методики, но проверить пока что не могу.
Мария Львовна стоит немного в стороне, но с интересом прислушивается к нашему разговору. Вмешиваться совершенно не планирует — ровно до момента, как целитель оборачивается к ней.
— Ну что, даёте отмашку? — спрашивает Михаил.
— Да, начинайте, — с лёгкой нервозностью отвечает дама.
— Будьте добры, отойдите, пожалуйста, — прошу её. — Если после снятия стазиса вдруг вырвется случайная спора, не хотелось бы, чтобы она попала на вас. Заразит. Мы, конечно, поможем, но это займет какое-то время. Да и зачем вам волноваться лишний раз? — одновременно предупреждаю даму и отвечаю на её недавнее предостережение про иней.
Напряжение ощутимо спадает — Мария Львовна выдыхает и улыбается своей фирменной улыбкой.
— Да, конечно! — Женщина без лишних слов отходит к стене.
Ускоряю своё восприятие, насколько это возможно, без использования эликсиров Пилюлькина. Слежу за жестами целителя. Вокруг нас, повинуясь жесту целителя, разгорается слегка знакомый рисунок с явным зеленоватым оттенком используемой магии.
  
Глава 23
 
Приезжаю на встречу
 
Михаил, очевидно, не торопится. Разворачивает ритуальный рисунок и начинает методично подвешивать перед собой совершенно незнакомые мне глифы. Работает спокойно и размеренно.
Пока целитель подвешивает глифы, стараюсь понять разницу между ритуальными рисунками. Заодно запомнить нарисованный круг. В каком-то смысле разница очевидна, но не сразу бросается в глаза. Её стоит именно понять.
То, что происходило в рисунке некроманта, вообще довольно сложно вспомнить — слишком активная была связь. Да и я в тот самый момент обращал внимание на всё, что угодно, кроме собственных ощущений. А вот разницу между диагностом и этим рисунком улавливаю сразу же, как только обращаю своё внимание.
В диагносте обычно чувствую себя в более свободным и естественном состоянии. Всё-таки первоначально идет функция диагностики, а уже потом — универсальный стол для работы.
Здесь же замечаю, что внутри ритуального рисунка изменяется воздух — он замирает и становится прозрачным. Абсолютно стерильным. Да и пространство вокруг ощутимо загустевает — другого слова просто не могу подобрать. Словно я внезапно оказываюсь внутри очень плотного воздушного потока. Правда, скорости воздуха здесь не чувствуется, только высокая плотность.
По большому счёту, диагност Пилюлькина даже частично не напоминает всё то, что вижу сейчас под ногами. Не помню ничего подобного ни в первый раз, ни во второй. Когда мы работали с бойцами зачистки, всё, вплоть до глифов, было другим.
Часть ритуального рисунка выглядит до боли знакомой — в принципе, не сильно удивляюсь, когда понимаю, где мог видеть что-то похожее. Оттенок магии, который использует Михаил, немного намекает на общие корни с тем негармоничным ритуальным рисунком в замке некромантов. То есть Михаил, работник Марии Львовны, похоже, прямой представитель данного направления магии, либо использует его в своей работе. Не вижу в этом ничего плохого или хорошего. Пока не очень разбираюсь в законодательстве империи по этому поводу.
  
Михаил, кажется, по поводу моих соображений совершенно не переживает. Но, вообще, зная чувствительность своих однокурсников к магии, понимаю почему: никто из ребят не понял бы, чем именно пользуется целитель. Возможно, именно поэтому он так спокоен — наверняка уверен, что я не распознаю ни вид магии, ни знакомые части подобного начертания. Михаил работает на Марию Львовну не первый год и, видимо, уже контактировал с целителями из госпиталя. Видимо, у тех тоже не возникает к нему никаких вопросов.