Моя Академия 7 (СИ)

— Очень интересно. — Пилюлькин отодвигается от стола и осматривает меня. — А сейчас, собственно, что привело тебя сюда?
— Не могу заснуть, — рассказываю как есть. — Олеся попробовала на мне полностью стандартный глиф, который должен слегка восстановить мои силы. Но это слегка совсем не вписывается в рамки разумного. Почти полдня бегаю как подорванный. Если у вас есть время, хотел попросить помочь разобраться. Но вижу, что вы заняты, поэтому, наверное, лучше пойду…
  
— Стой, студент, — устало машет рукой директор. — Мы, конечно, заняты, но не настолько, чтобы игнорировать проблему. А ведь это проблема. Ты боишься ещё раз воссоздать в своём сознании этот глиф, правильно понимаю?
— Не боюсь, опасаюсь, — уточняю. — Скорее всего, зря… но, на всякий случай, решил подождать некоторое время перед тем, как снова пробовать.
— Нет-нет, эту проблему нужно решать сразу, — вздыхает Генрих Олегович. — Нельзя такое пускать на самотёк. Если опасаешься работать с магией, это может через некоторое время кончиться не самым радужным образом.
— Есть последствия? — задаю вопрос.
— И не утешительные, — поясняет Генрих Олегович. — Сначала ты боишься прикоснуться к своей магии, выжидаешь. Думаешь, что тебе требуется время. Потом — банально не можешь работать как раньше. Магия перестанет тебе подчиняться.
— С чего вы взяли? — не до конца понимаю, как директор пришел к таким выводам.
— Это уже изученные последствия, — поясняет он. — И чаще всего они затрагивают новичков: молодых магов. В большинстве случаев как раз-таки после неудачных экспериментов. Скажу следующее: ничего нового в твоей ситуации нет. Плохо, что мы просмотрели. Но эксперимент Юры сам по себе новый — тут не угадаешь. Если помнишь, я был резко против.
— Помню, — глупо отрицать. Решение все же оставалось за мной. Но так просто отказаться от практики имперского мага я не мог. Все это прекрасно понимают.
— Константин Иванович? — обращается к целителю директор.
— Займёмся, конечно, — кивает Пилюлькин. — И не с таким справлялись.
— Тогда давайте сначала вместе, а дальше как пойдёт, — предлагает Генрих Олегович.
Удивляюсь, как все быстро закручивается. Если бы не Олесина помощь, то спал бы сейчас в своей комнате. Девчонка дважды выручает меня своим предложением.
— Не бери в голову, — обращается ко мне директор. — Вон, иди, устраивайся в диагностическом круге. — Кивает на диагност. В самом круге стоит стул.
— Прямо на стуле? — уточняю. Обычно мы проходили обследование на своих двоих, поэтому новый вариант немного удивляет.
— Ты задаёшь слишком много лишних вопросов, — чуть сердится директор. — Садишься, устраиваешься, ждёшь нашей команды.
Пожимаю плечами и, как сказано, устраиваюсь на стуле в центре диагноста. Пилюлькин с директором обмениваются взглядами, и целитель берёт в руки большой стеклянный шар. Вокруг меня загораются слои диагноста. Вокруг крутятся сотни различных магических блоков из глифов.
— В общем, студент, слушай сюда, — обращается ко мне Пилюлькин. — Помереть в моем кабинете ты не сможешь принципиально. Да и диагност тебе банально этого не даст сделать. Понятно?
— Конечно, — отвечаю и слежу за сложной вязью, гуляющей вокруг меня.
— Более того, мы с директором ничего подобного не позволим, — продолжает целитель. Опасности нет. Утерять сознание навсегда или поддаться влиянию ты не сможешь. Запомни, тебе здесь ничего не грозит.
Киваю. Слишком уж часто Пилюлькин повторяет эти слова.
— Можешь просто выдохнуть и работать, — поддерживает Генрих Олегович.
— Так, всё уяснил, — говорю. — Готов работать.
— В общем, прямо сейчас берёшь тот же самый глиф, что практиковал в вездеходе, — говорит директор. — Ты же помнишь, какой именно?
— Да, могу воспроизвести его в любой момент, — подтверждаю. — Наверное.
— Отлично, тогда рисуешь в сознании этот глиф и продолжаешь практиковать технику Юры, — наставляет меня Генрих Олегович. — Делаешь всё то же самое, ничего нового не выдумываешь — сначала рисуешь перед собой глиф, потом пытаешься воспринять, что он из себя представляет. Всё точь-в-точь, как ты делал в первый раз. Вопросы?
— Вопросов нет, — спокойно отвечаю. Про мои опасения уже сказано несколько раз — здесь безопасно. Да и привести в сознание студента двум опытным магам, в любом случае, будет по силам. Здесь вообще не волнуюсь. Всё лучше, чем практиковать технику одному в своей комнате.
— Тогда начинай, — распоряжается Пилюлькин
Прикрываю глаза и воспроизвожу в темноте под веками всё тот же глиф, который относится к общему восстановлению. Глиф рисуется с трудом. Понятно, о чём сейчас говорил директор — и сейчас важно не отступать от алгоритма. Чувствую, как начинаю тормозить. Просто-напросто опасаюсь закончить рисунок. И всё это несмотря на то, что нахожусь в самом безопасном месте Академии. Начинаю себя уговаривать. Уже неоднократно видел, как целитель вытаскивал людей из полуразобранного состояния. Все нормально.
Вспоминаю работу с бойцами, и как серьезно Пилюлькин относится к любому делу. Прокручиваю картинки до тех пор, пока тревога не уходит в сторону. Только после этого заканчиваю рисунок.
Некоторое время ничего не происходит. Просто наблюдаю за горящим под веками глифом. Он создан внутри сознания — прекрасно осознаю, что происходит. Пять минут, десять: может быть, меньше или больше. Сложно сказать, когда оторван от временем снаружи. Дышу и наблюдаю за рисунком.
Оба мага, которые находятся за диагностом, меня никак не отвлекают, их силуэты вовсе исчезают для меня. Потом исчезают звуки. Исчезает само ощущение присутствия и лёгкое гудение диагноста. В какой-то момент мы остаёмся с рисунком наедине, а в следующий миг он взрывается ярким светом.
* * *
— Просыпайся, — доносится до меня голос Пилюлькина. — Просыпайся. Я же вижу, что мозг уже работает в стандартном режиме. Давай, шаг за шагом. Раз-два, раз-два. Вот так. Вспоминай, кто ты есть. Давай-давай, не отключаемся.
Да, это вовремя сказано.
Кто я? Орлов. Нет, не Орлов. Хотя и он тоже. Ларион. Ларик. Цепляюсь за имя-позывной и вспоминаю, кто я такой. Выныриваю из глубокого света в привычный мир. Ничего не вижу — передо мной всё еще пелена ярчайшего света. Иду на голос.
— Вот, молодец, главное постепенно, — ведет меня довольный Пилюлькин, пробиваясь сквозь ярчайшее пятно света. Свет укутывает меня, будто одеялом. Плотный, золотистый и уже практически готов меня отпустить.
Как только осознаю себя, чувствую, что теперь могу всплыть. Либо могу ещё немного побыть в этом безусловно приятном состоянии — мой выбор. Воспринимаю своё состояние как протяжённое во времени.
Так, Пилюлькин, Академия. Всё! Вспомнил. Диагност. Техника Юрия. Эксперимент.
Перед тем, как вынырнуть, ненадолго задумываюсь — стоит ли мне пугаться или уже не стоит? Получается, что у моего сознания вполне себе есть выбор. Это радует. Пугаться точно не стоит. Всё в порядке.
Чувствую, что моё состояние в моих руках. Делаю глубокий вдох. Вместе с этим вдохом начинаю снова воспринимать своё тело.
— Теперь можешь открывать глаза, — раздается голос в трёх метрах от меня. Четко ощущаю расстояние.
Здесь ничего нового — я уже умел ощущать подобное. Думал ушло, а вот и нет.
Открыть глаза легче, чем мне кажется.
Вокруг кабинет, стены, склянки…
— Как себя чувствуешь? — с участием смотрит на меня Пилюлькин.
Наскоро провожу аудит состояния своего организма. Ничего критичного или опасного.
— На удивление неплохо, — отвечаю.
Голос мой и одновременно чужой — первые несколько звуков звучат непривычно.
  
— Всё вроде бы в норме. — Привыкаю к своему же голосу. Поочередно поднимаю руки и ноги на стуле. Из-за твердой спинки сильно затекла спина.
— Вот и славно, — улыбается Пилюлькин.
— Надолго я отрубился? — спрашиваю у целителя без особого интереса.
Генриха Олеговича уже нет в кабинете, а, значит, прошло какое-то время. Да и спина опять же…