Моя Академия 7 (СИ)

Из меня, если уж честно, получается довольно сомнительная охрана для мастеров своего дела, тем более, для имперского мага. Господам братьям, конечно, в этом плане виднее. Да и так называемая «охрана» тут — скорее, не более, чем расчет на внимательность. Если замечу опасность раньше, чем Генрих Олегович — предупрежу. Все же лес я, в отличии от братьев вижу нормально.
— Сколько времени всё это займёт? — бросаю вопрос в воздух, так как имперский маг уже чудовищно сконцентрирован. Уверен, если он и слышит мой вопрос, то вряд ли собирается на него отвечать. Так и происходит. Отвечает на него директор.
  
— Знаешь что, — задумывается он, — я сейчас даже немного завидую своему брату. Не знаю, что именно он собирается делать, но работа предстоит творческая. Сколько займет времени — трудно сказать.
— Почему? — интеерсуюсь. — Разве нет определенных правил и алгоритмов.
— Орлов, тут мир совсем другой, и законы тоже другие, — отвечает Генрих Олегович. — Чувствуется, что магия здесь, как бы это правильнее сказать… — щёлкает пальцами, — с другим привкусом. Не такая, как у нас дома. Значит, всё, что Юрий хочет сделать, придётся адаптировать конкретно под этот мир. Любые заклятия — это же ничто иное, как овеществленное желание мага. А сложные конструкты состоят из многочисленных критериев и ограничений.
— Получается, ваш брат сейчас создает сложные конструкты и пытается как можно удачнее адаптировать их под этот мир? — уточняю.
— Вряд ли он просто адаптирует, — с сомнением произносит директор. — Даже если так, всё равно нужно пересчитывать много разных параметров, особенно, если воздействие планируется глобальным. Так что ничего удивительного в этом нет, — показывает головой на имперского мага. Тот сосредоточенно погружается в процесс.
— Если честно, не совсем понимаю, что он делает, — стараюсь узнать чуть больше информации.
— Жаль, что ты сейчас не можешь видеть внутреннюю работу мага — тебе доступны только внешние проявления, — вздыхает Генрих Олегович. — Но даже наблюдение за работой учит многому. Так что повнимательнее.
— Согласен, — говорю. — Пилюлькин подсвечивал мне нужные глифы, когда мы работали с диагностикой, и многие из них я запомнил очень неплохо.
— Да, да, я примерно про это, — кивает директор. — Редко когда удаётся застать очень сильного мага за работой в поле. Это многому учит и дорогого стоит. Но чего нет, того нет. Главное наблюдай за своей полусферой.
— Это да, — соглашаюсь с директором.
Особо не верю, что хоть какое-нибудь существо подойдёт к нам в ближайшее время — слишком пустой лес. Можно сказать, мертвый. Даже если выползет оттуда одно существо — это для нас, в любом случае, ерунда.
В какой-то момент отчетливо чувствую напряжение в пространстве вокруг нас. Обычно подобные ощущения испытываешь перед грозой — её приближение чувствуешь кожей. В пространстве меняется что-то глобальное. Кидаю обеспокоенный взгляд на директора, но тот совершенно спокоен. Видимо, всё так и задумано.
Юрий глубоко дышит и выписывает сложнейшую схему, помогая себе пальцами — а это в свою очередь говорит о сложности используемого понятийного арсенала. Обычно серьёзные маги делают все без жестов, и уж тем более без слов. Мир вокруг них сам выполняет желания мага. По крайней мере, так кажется со стороны.
Но не в этом случае. Здесь происходит что-то особенно, и директор посматривает в сторону брата с очевидной завистью. Скорее всего, участвовать в подобном мероприятии в роли разработчика для Генриха Олеговича было бы интереснейшим вызовом.
Собираю всё своё вниманием и прислушиваюсь к изменениям. Пространство вокруг нас словно дрожит. В первый раз, когда чувствую легкую вибрацию, дёргаюсь от неожиданности. Во второй, когда ожидаю похожих проявлений, мир вокруг будто открывает тысячи глаз, и замечает нас. Это внимание становится почти нестерпимым — ощутимо физически, хоть прямо сейчас пробуй на вкус.
Похоже на то, как будто мы стояли в тёмной-тёмной комнате, и тут зажегся луч прожектора. Теперь мы втроём на сцене в переполненном зале. Зрители чего-то ждут от нас, и ждут не просто так, а с неприкрытой ненавистью. Ощущаю исходящую от них ненависть кожей — на меня будто выливают целое ведро холодной воды.
Оглядываюсь в поисках этих самых многочисленных глаз, но лес по-прежнему абсолютно мёртвый. Там никого нет. А вот жители долины обретают в своих колыханиях определённый ритм и четкую цель. Это заметно невооруженным взглядом. Достать нас они не могут — перемещаются эти существа только на определённой стадии своего развития внутри других тел. Видимо, прямо сейчас ничего подходящего для перемещения рядом нет. Но могу сказать точно — внимание идёт оттуда.
Кажется, что они нас увидели. Мы для них маленькая раздражающая песчинка на границе их владений. Песчинка маленькая, но при этом очень жгучая. Именно так интерпретирую чувство, которое касается меня всего на секунду. Цепляю восприятием этот холодный, безумно простой, но всё-таки разум.
Может быть, это не разные растения, и мы с братьями не понимаем принципа? Либо растение всего одно, просто связанное корнями или общими предками. Тогда больше похоже на мутацию и многое объясняет.
Мысль на секунду приходит в голову и тут же исчезает — происходящее снаружи становится всё более и более неприятным. Смотрю на директора — в этот раз он начинает заметно волноваться. И только Юрий Олегович безмятежно продолжает создавать сложнейшую вязь. Имперский маг непрерывно водит пальцами и шепчет себе под нос неразборчивые слова. Пространство перед ним загорается, очерчивая рабочее поле. Благодаря это можно увидеть процесс формирования и создания сложной связи глифов.
Даже близко не отслеживаю, какие именно глифы выводит маг. Вижу только то, что он формирует объемную структуру одновременно из нескольких точек. Так же понимаю, что вижу эту структуру только я. Здесь как раз срабатывает мой талант.
Пространство вокруг нас непрерывно сопротивляется воздействию имперского мага. Юрий морщится — кажется, что-то идет не по плану. А вот существам, по всей видимости, теперь несколько легче нас уничтожить — будто им помогает окружающий мир. Весь, кроме земли. Воздух, по ощущениям, становится острым, как ножи. Мир будто идёт складками или помехами, которые пытаются растереть нас в порошок.
Только земля остаётся недвижимой — на нашей стороне. Видимо, она настолько привыкла сдерживать тварей внутри себя, что сейчас никак не реагирует на их зов. Это остаётся единственной константой, потому что весь воздух и пространство определенно сливаются в жутком желании нас убить.
Снова смотрю на директора и понимаю, что в отличие от меня, защита даётся ему крайне непросто. Пот течёт по его лицу градом. Пальцы нервно подрагивают.
— Генрих Олегович, у нас проблемы? — задаю вопрос.
— У нас проблемы, — ровно, но очень напряжённо соглашается директор.
Не до конца понимаю, почему чувствую изменение пространства. И ту опасность, которую оно несёт. Все волнения вокруг заканчиваются, как только касаются моего щита — слабого в сравнении с директорским, но сильного в плане принципа. Похоже, каким-то образом у меня получается стабилизировать окружающее пространство. И значительно серьёзнее, чем мог надеяться. С другой стороны, примерно этого я ожидал. Вспоминаю, как хмарь отдёргивалась от меня, когда проводил рукой по стене. И тропы, где проходил, исчезали медленнее, чем остальные.
— У нас серьезные проблемы, — повторяет директор.
  
Глава 11
 
Все осыпается пеплом
   
Директор стабилизирует свою часть щита и за мгновение оценивает мою сторону.
— Орлов, можешь увеличить размер своей сферы? — спрашивает он.
— Генрих Олегович, вы же в курсе, что у меня проблемы с магией? — напоминаю. — Я сейчас и так держу на самом максимальном радиусе. Если ещё расширить пелену, то просто не удержу либо глиф, либо пелену.
— Тогда по-другому, — быстро ориентируется директор. — Ларион, ты сможешь удержать сам глиф, если у тебя будет достаточно магии? — интересуется он.