Преданная истинная черного дракона (СИ)

Могла ли королева на что-то повлиять?
Наверное, могла. Ведь король ей многое позволял.
Хотела ли она что-то изменить? Не знаю.
Наверное, и никогда не узнаю.
Но то, как поступил с Лантраной Августус, в любом случае ужасно.
Придворный лекарь Монтран опускается перед своей королевой на колени. Кладёт ладони ей на грудь, прикрывает глаза и отпускает свою силу. Яркое голубоватое свечение срывается с его ладоней вниз.
  
Но пятно под королевой только увеличивается, лицо женщины с каждой секундой становится бледнее, лоб и виски покрываются крупными бисеринками пота.
— Прошу... — хрипит она. А из уголка её губ стекает струйка крови. — Не надо...
— Всё будет хорошо, Ваше Величество. Сейчас вам станет легче, — Монтран складывает свои ладони домиком у самой рукояти фруктового ножа.
— Не... станет... не надо... я не хочу так жить... — каждое слово королеве даётся с трудом.
— Не хочешь жить? — взвизгивает побелевший король со своего трона. — Смотри, что ты натворила? И это после всего, что я для тебя сделал! Не смей умирать! Я не хочу! Я запрещаю!
Взгляд короля полностью теряет адекватность. Сам монарх с ногами забирается на трон и озирается по сторонам. Он бережно качает свою руку, сплошь покрытую густой чёрной сетью, разорванной смертью метки.
Королева в последний раз вздыхает, протягивает руку в мою сторону и...
Её красивые карие глаза закатываются, черты лица стремительно заостряются, а рука безжизненно падает на пол.
На бледной желтоватой коже больше не видно драконьей метки. Она освободилась. Она ушла.
Стоит королеве испустить дух, как король визжит, словно девчонка.
Он мечется на троне, дерёт огромными прорезавшимися когтями руку, вспарывая кожу и разрывая сухожилия.
— Предательница! Змея! Лантранаааа! — то рычит, то визжит король. — Любимая, вернись!
Его лицо перекашивает ужасающая судорога.
Вены на лбу и на шее надуваются.
Король рвёт ворот парадного мундира.
Гвардейцы замирают, потрясённые поведением своего короля.
Почтенные лорды не решаются подняться со своих мест.
— Идалин, встань за мной, — Александр осторожно перехватывает меня за плечи и оттесняет в сторону, пытается прикрыть меня собой.
— Ты! Сука! — взвизгивает король. — Всё ты!
Он выпрямляется во весь свой рост прямо на троне. И выглядит это поистине жутко.
Тело короля начало трансформироваться в дракона, но что-то пошло не так.
Его руки удлинились и стали доставать почти до пола, несмотря на то, что король стоит на троне. Пальцы превратились в уродливую культю с длинными чёрными когтями. Кожистые перепонки лишь прорвали рубашку и камзол, но так и не стали полноценными крыльями.
Лицо превратилось в ужасную перекошенную морду: лоб, волосы и глаза остались прежними. А вот челюсть вытянулась вперёд, зубы превратились в острые клыки, язык раздвоился и стал ронять на мраморный пол капли жёлтой слюны.
— Идалин Арсгольд! Это ты во всём виновата! — рычит тот, кто ещё несколько минут назад был нашим королём.
Он стремительно спрыгивает со своего трона и бросается ко мне.
Опираясь на длинные руки, странными прыжками он преодолевает разделяющее нас расстояние и выбрасывает вперёд руку с кривыми пальцами.
Всего пара миллиметров отделяет мою шею от его ужасающих когтей.
Моё тело содрогается от страха и облегчения одновременно. Гулко сглатываю вязкую слюну.
По спине струится холодный липкий пот.
Никто из присутствующих не успевает среагировать на безумие своего короля. Никто, кроме Александра.
Высокий, статный, мужественно-красивый, в одной белоснежной рубашке с растрёпанной косой он встаёт на пути у монстра, закрывая меня собой.
Удар, предназначенный для меня, разрывает грудь Александра.
Время словно замирает вокруг. Не слышу криков стражников и лордов.
Только вижу, как рубиновые капли разлетаются в стороны после этого удара и дождём осыпаются на белоснежный мрамор.
— Нет! — взвизгиваю я.
  
Глава 89. Король умер. Да здравствует новый король!
 
Какие-то люди оттаскивают меня в сторону. Вокруг короля и Александра сгущается толпа, но никто не решается подойти к ним близко.
— Пустите. Я должна! — я рвусь в чужих руках, но держут меня крепко.
По груди растекается лихорадочный жар. Несколько болезненных полос на коже не дают мне вдохнуть полной грудью.
Я дёргаю ворот ночной сорочки и разглядываю свою кожу. Ничего.
Но почему же мне так больно?
Сердце ускоряет свой ритм. Бьётся часто и дробно.
Виски ломит от осознания надвигающейся катастрофы.
— Александр, нет! — кричу я, но он меня не слышит.
Вместо того чтобы отступить, князь отчаянно пытается удержать лапу короля, использует всю свою силу, чтобы оттащить чудовище подальше от меня. Король-дракон, обезумевший от силы, которую он, кажется, не контролирует, делает яростное движение, пытаясь вырваться и настичь меня.
Александр стискивает зубы, не обращая внимание на ужасную рану, притягивает короля ближе, пытаясь удержать его.
Но это невозможно!
Что может и дракон, но в человеческом обличье, против обезумевшего монстра?
— Прошу, Александр, не надо, — шепчу я и только сейчас понимаю, что по моему лицу стекают слёзы.
Я так боюсь за него, за Александра! Неожиданно для себя я понимаю, что совершенно не хочу, чтобы он пострадал. Наоборот, я хочу, чтобы у него всё было хорошо, чтобы он остался цел и невредим, потому что...
Потому что я всё ещё люблю его.
Не той наивной девичьей любовью, которая родилась во мне при одном взгляде на красивого князя. Но той выстраданной, местами болезненной любовью, что долгие месяцы плавилась во мне, умирала и возрождалась уже иной.
Нет, я не смогу забыть ту боль, что причинил мне Александр, но во мне и нет больше той восторженной любви.
Я знаю, на что он способен, и ради меня в том числе. Он это доказал. Уже не раз и не два рисковал собой ради моей жизни. Бился с контрабандистами, нашёл меня «На пике» и вырвал у Анны и её безумной бабки, дал мне право самой распоряжаться своей судьбой, решил погибнуть за свой выбор. И вот сейчас! Ни, думая ни минуты, он встал между мной и смертельной опасностью.
Это ли не перерождение?
Болезненное? Да!
Тяжёлое? Однозначно!
Но оттого и такое ценное, живое.
Это не просто чувства, это выстраданная жизнь. Наша маленькая жизнь!
Огромными от ужаса глаза я смотрю на то, как Александр пытается сдержать напор короля, как уворачивается от его острых когтей и потихонечку... сдаёт!
Но почему он не призывает силу? Почему он не превратится в дракона сам?
Догадка не сразу приходит в сознание. Дракон! Как я могла забыть, что он отдал своего дракона, чтобы спасти меня. Практически пожертвовал собой!
Под кожей на моей руке вспыхивает узор. Сейчас метка Веленгард не просто светится, она горит золотом, словно кто-то влил мне под кожу расплавленный металл. Узор быстро распространяется по руке, обжигая меня изнутри, но боли нет. Есть только ощущение огромной силы и чужого присутствия внутри. Дракон Александра. Он рвётся из меня на помощь своему хозяину и другу.
Перевожу полный слёз взгляд на Александра, который теперь стоит ко мне спиной, сдерживая искалеченную руку короля.
Стражники вокруг не вмешиваются. Просто наблюдают.
О, как же я хочу ему помочь! Но как? Я не знаю.
Прикрываю глаза и молю дракона оставить меня, вернутся к Александру.
Распахиваю глаза под удивлённый вой толпы.
Король изловчился и ударил Александра второй рукой в плечо. Длинные уродливые пальцы с острыми когтями пробили насквозь плечо князя.
  
— Ааа! — я зажимаю рот ладонью и падаю на колени. — Прошу, дракон! Помоги ему!
Слёзы двумя потоками стекают по щекам.
И в этот же момент трансформация князя началась.
И это не просто оборот, это настоящее пробуждение.
Кожа на его скулах натягивается, становясь чёрной чешуёй с изумрудным блеском. Его пальцы на руках удлиняются, кости хрустят и превращаются не в уродливые культи, а в мощные лапы, покрытые чешуёй.