Преданная истинная черного дракона (СИ)

Его ярость, его боль от потери истинной захлёстывают сознание, заставляя меня сжаться внутри от силы разрушающих эмоций.
Не думал, что мне придётся всё это пережить! Но ничего! Я мысленно стараюсь отрешиться от всего.
Я обещаю тебе, Идалин Арсгольд, — что это первый и последний раз, когда твоя выходка вывела меня из себя. Я никому не позволю играть с собой. Тем более обыграть меня!
    
Глава 19. Возвращение контроля
 
Князь Александр Веленгард 
Яростно и отчаянно чёрный дракон набирает высоту.
От каждого взмаха мощных крыльев морду обдаёт потоком воздуха.
Дышать и не думать ни о чем!
Дышать и не думать!
Я бью кулаком по стенам внутренней тюрьмы. Мне нужно вернуть контроль, слиться сознанием со зверем.
Вот только зверь против.
Он яростно фырчит и встряхивает мордой.
— СТОЯТЬ! Дом в той стороне! — кричу я, со всей злости впечатывая кулак в стены ментальной тюрьмы. Еще никогда так долго я не был здесь. Лишь в юности, случайно, пару раз.
И после смерти родителей!
Тогда я потерял контроль надолго!
Но после того, как восстановил, пообещал себе, что НИКОГДА не потеряю рассудок и не пойду на поводу зверя и метки истинности!
— НИКОГДА! Слышишь? — рычу я, снова и снова вколачивая кулак в невидимую стену. — Ты никогда не сможешь нами управлять!
Дракон фырчит и стрелой устремляется ввысь, взвивается над облаками и закладывает путь к горам.
— О нет! — останавливаюсь посередине внутренней тюрьмы. — Нам пора домой. А тебе пора убраться из моей головы!
Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и погружаюсь в тот день, который поклялся забыть.
Наше старинное поместье украшено цветами и праздничными лентами. Сегодня такой чудесный день. У мамы день рождения. Она спускается по длинной лестнице к гостям, что ожидают ее внизу. 
Роскошная, божественно красивая и уже порядком отяжелевшая от своей долгожданной беременности. И она этого не скрывает. Наоборот, обводит гостей сияющим взглядом и кладёт ладони на круглый живот. 
Делает шаг, но… никто не успевает понять, что произошло. 
Она оступается, путается в длинном подоле роскошного платья, так неуклюже взмахивает руками и летит вниз. 
Я помню ее побледневшее от страха и беспомощности лицо. 
Я помню жутки звук падения и смазанный силуэт, когда она кубарем катилась в самый низ. 
Я помню отчаянный крик отца. 
Я помню… 
Я все еще это помню… 
Отчаянье и боль разрывают грудь. Дракон упрямо дёргается в сторону, но он тоже помнит.
И теперь ему не уйти.
Потому что следом за застарелой болью приходит ярость! Злость и ненависть! Желание уничтожать и жечь все вокруг своим огнем.
Дракон утробно рычит, отзываясь на мою боль. МОИ эмоции выходят на первый план. Он вынужден подчиниться, уступить мне место и вернуться на свое.
— Вот так-то лучше, — с трудом выдавливаю из себя драконьим ртом, полностью восстановив контроль. — Запомни, здесь главный я. Всегда!
Я взмахиваю мощными крыльями и поворачиваю к огням большого города.
Оборачиваться назад нет смысла. В столичный замок придется лететь так.
Поместье барона осталось слишком далеко позади. К тому же я потерял много времени. Дома меня ждет Анна.
На весь полет уходит не больше четверти часа.
Я опускаюсь на балкон и оборачиваюсь в человеческую плоть.
— Какой позор, — разочарованно хмыкаю.
Я не просто утратил контроль над зверем. Но и во время оборота совершенно утратил связь с реальностью. В итоге, вместо того, чтобы заботливо убрать одежду во внутренний резерв и теперь обернуться одетым, я или спалил, или разодрал ее.
— Убью ее! — рычу, распахивая стеклянные двери с балкона в комнату и проходя в свои покои полностью обнаженным.
Такого не случалось со мной с самого первого оборота, когда страх, боль и эйфория заполнили мое сознание, а зверь так громко рычал в моей голове, что я просто забыл все, чему меня учили.
Но сейчас!
— Мне стоит ревновать? — раздается насмешливый игривый голос Анны, с опасными нотками.
Я резко оборачиваюсь и улыбаюсь.
Моя невеста уже давно ждет меня.
И судя по дьявольским искоркам в ее глазах, это ожидание ей не понравилось.
Вокруг кровати валяются разодранные на лоскуты мои камзолы и рубашки, пара шитым золотом подушек с подпалинами на углах, но самое интригующее — это портрет молоденькой Идалин, пригвождаенный золотым кинжалом к резной стойке кровати.
— Соскучилась? — я усмехаюсь, оглядывая обнажённое соблазнительное тело, что раскинулось среди шелковых подушек и покрывал.
Совершенные пропорции, мраморная кожа и чувственные линии — все это хаставляет кровь в моих венах вскипеть ож желания.
Сердце разгоняется до ста, сознание заволакивает томительный дурман и предчувствие скорого наслаждения.
Ммм! Острого, как лезвие и сладкого, как пряное вино!
Анна всегда умеет удивить. Ей чуждо чувство стыда и ложной скромности, она всегда готова к страсти, она всегда жаждет острых эмоций и меня.
Она лениво потягивается, выгибаясь, и подпирает щечку кулаком.
— Ты долго, — шепчет она, прожигая меня недобрым взглядом. — Понравилось клеймить истинную? Помыться хоть успел? Или принес мне ее запах на себе?
В ее карих глазах вспыхивает такая яркая неприкрытая ревность, что я останавливаюсь на миг.
Не может быть? Анна ревнует?
Хм, а может быть связь с истинной была не такой уж и плохой идеей, если это смогло заставить мою невесту ревновать так яростно и отчаянно.
— Не заклеймил, — стараюсь улыбнуться, но зверь отчаянно рычит внутри. — Еще успею…
Я медленно приближаюсь к кровати, сажусь у самых ног Анны и перехватываю ее за лодыжку, когда она пытается спихнуть меня или ударить.
— Не трожь! — визжит она и брыкается.
Плутовка!
Я вижу, как расширяются ее зрачки от удовольствия чувственной игрой, я чувствую пульсирующий запах ее желания, я слышу, как учащенно бьется ее сердце, я…
Рывком дергаю ее под себя и накрываю сверху, тянусь к сочным вишнёвым губам, что прямо сейчас выплёвывают проклятья, но…
Меня пронзает острая боль…
  
Глава 20. Будь ты проклята!
 
— Алекс, постой, — смеётся заливисто Анна, — не надо! АЛЕКС! МНЕ БОЛЬНО!
Она кричит и бьётся подо мной.
Я чувствую, как напрягается ее тело, как резко сбивается ее дыхание и ритм сердца.
А я больше не контролирую себя.
Мое тело скручивает адская судорога.
И это не наслаждение. Не чувственный голод. О нет! Это что-то совершенно другое!
Отчаянное, яростное, выкручивающее мне внутренности и яйца до предела.
Вместе с новой вспышкой взрывается и дракон. Он воет в унисон боли.
— ЗАТКНИСЬ! — я рявкаю, тряся головой.
Он миг, на краткий миг это помогает.
Дракон и Анна, оба замолкают.
— ЧТО? — взвизгивает невеста и ёрзает подо мной. — Пусти! Да что с тобой⁈ Ты делаешь мне больно! АЛЕКС!
Она отчаянно борется со мной. Вот только ей это не помогает. Я все-таки дракон.
Анна истерично вздыхает и пытается попасть коленом мне в пах.
Что?
Никак не могу понять, что произошло. Ведь секунду назад все было хорошо…
Наконец, я понимаю, что не просто накрыл ее собой. О нет, я судорожно сжимаю ее тело, впиваясь побелевшими от напряжения пальцами в плоть. На ее молочнобелой коже останутся следы. Уродливые кровоподтеки.
С трудом я разжимаю руки и скатываюсь с нее.
  
Но тут же сознание ослепляет очередная вспышка боли.
Слишком острая, болезненная, огненная!
— Алекс! — хрипит Анна, падая с кровати. — Ты что?
Ее голос словно раскалённая игла впивается в мой мозг, раздражает и бесит.